Давид и Голиаф. Как аутсайдеры побеждают фаворитов

Один из таких выскочек-победителей в списке Аррегин-Тофта – Томас Эдвард Лоуренс (более известный под именем Лоуренса Аравийского), который возглавил арабское восстание против турецкой армии, оккупировавшей Аравию в конце Первой мировой войны. Целью британцев, оказывавших поддержку арабам, стало выведение из строя проложенной турками длинной железной дороги, идущей из Дамаска вглубь Хиджаза.

Задача, пугающая своей сложностью. В распоряжении турков имелась грозная современная армия. Лоуренс, напротив, командовал недисциплинированной группой бедуинов-кочевников, не имевших опыта ведения военных действий. Сэр Реджинальд Уингейт, один из британских полководцев, назвал их «неподготовленным сбродом, не умеющим даже стрелять из винтовки». Но они отличались выносливостью и мобильностью. Типичный солдат-бедуин имел при себе одну винтовку, сто патронов, двадцать килограммов муки. Передвигаясь на верблюдах, бедуины даже в летний зной могли совершать переходы на расстояние до 180 километров в день. У каждого с собой имелось не больше полулитра воды, поскольку они прекрасно умели находить ее в пустыне. «Наши козыри – время и быстрота, а не способность убивать, – писал Лоуренс и чуть ниже: – Наш крупнейший ресурс – бедуины, на которых должна опираться наша война, были не годны для регулярных военных операций, но их достоинствами были мобильность, стойкость, уверенность в себе, знание местности, разумная смелость»[4]. Живший в XVIII веке полководец Мориц Саксонский говорил, что искусство войны заключается в ногах, а не в руках, а войска Лоуренса были в постоянном движении. За один рейд весной 1917 года его люди взорвали динамитом шестьдесят рельсов и перерезали телеграфные провода в Буаире 24 марта, организовали подрыв поезда и 25 рельсов в Абу аль-Нааме 25 марта, взорвали 15 рельсов и перерезали телеграфные провода в Истабл-Антаре 27 марта, совершили налет на турецкий гарнизон и взорвали железнодорожный состав 29 марта, вернулись в Буаир и организовали диверсию на железной дороге 31 марта, взорвали 11 рельсов в Хедие 3 апреля, совершили налет на железнодорожную линию в районе Вади-Даиджи 4 и 5 апреля и дважды атаковали 6 апреля.

Блистательной военной операцией Лоуренса стало взятие Акабы. Турки ожидали нападения британского флота, контролировавшего западные воды залива Акаба. Лоуренс же решил напасть с востока, подойдя к городу с незащищенной стороны – со стороны пустыни. С этой целью он повел своих людей кружным путем от Хиджаза на север в Сирийскую пустыню, а затем обратно к Акабе. Шли они летом, через самые негостеприимные земли Ближнего Востока, и, чтобы ввести турков в заблуждение относительно своих намерений, Лоуренс предпринял ложную вылазку к окраинам Дамаска. «В этом году пустыни буквально кишели рогатыми и свиноносыми гадюками, кобрами и черными змеями, – вспоминает Лоуренс в «Семи столпах мудрости» и далее живописует один из этапов похода: – После наступления темноты было опасно ходить за водой, потому что змеи плавали в водоемах и свивались в клубки на их берегах. Дважды свиноносые змеи забирались в колокол, звон которого созывал нас на беседы за чашкой кофе. От укусов умерли трое из наших людей, четверо отделались жутким испугом и болью в распухших от яда ногах. Ховейтаты лечили укус повязкой с пластырем из змеиной кожи и чтением потерпевшему Корана до тех пор, пока тот не умирал».

Когда они наконец подошли к Акабе, отряд Лоуренса, состоявший из нескольких сотен солдат, атаковал турецкий гарнизон: турки потеряли убитыми и захваченными в плен 1200 человек, Лоуренс – двоих. Турки даже не помышляли, что их противнику придет в голову безумная мысль напасть на них со стороны пустыни.

Сэр Реджинальд Уингейт называл отряд Лоуренса «неподготовленным сбродом» и считал турков несомненными фаворитами. Но видите, как странно получилось. Наличие большого числа солдат, оружия и ресурсов – как это было у турков – несомненное преимущество. Но оно делает вас неманевренным и вынуждает занимать оборонительную позицию. Между тем выносливость, мобильность, смышленость, знание местности и мужество – коими солдаты Лоуренса обладали в избытке – позволили им совершить невозможное, а именно напасть на Акабу с востока. План оказался настолько дерзким, что турки были захвачены врасплох. У материальных ресурсов имеются определенные преимущества. Но они есть и у отсутствия материальных ресурсов. И победа недооцененных выскочек – не такая уж редкость – объясняется как раз тем, что у отсутствия материальных ресурсов оказывается едва ли не больше преимуществ, чем у наличия. Лоуренс Аравийский прекрасно это понимал, равно как и Вивек Ранадиве и его разношерстная команда.

По какой-то причине нам очень тяжело с этим смириться. В нашем сознании, как мне кажется, закрепилось очень узкое и жесткое определение преимущества. Мы считаем полезными вещи, которые таковыми не являются, и называем бесполезными те, что могут принести немало пользы. Первая часть моей книги «Давид и Голиаф» – попытка проанализировать последствия этой ошибки. Почему, видя гиганта, мы, не задумываясь, предрекаем ему победу? Что нужно, чтобы быть тем, кто не приемлет общепринятый порядок, таким как Давид, или Лоуренс Аравийский, или, если уж на то пошло, Вивек Ранадиве и его команда девочек-ботанов из Кремниевой долины?

Баскетбольная команда Вивека Ранадиве играла в дивизионе седьмых-восьмых классов Национальной юниорской баскетбольной лиги, представляя Редвуд-Сити. Девочки тренировались в «Пейс-плейс», спортивном зале недалеко от Сан-Карлоса. Поскольку Ранадиве никогда прежде не играл в баскетбол, он нанял в помощь парочку специалистов. Первый – Роджер Крейг, бывший профессиональный спортсмен, работавший на софтверную компанию Ранадиве[5]. Ну а Крейг пригласил свою дочь Рометру, которая играла в баскетбол в колледже. Таких, как Рометра, ставят опекать лучшего игрока команды противника, с тем чтобы не допустить его к игре. Девочки в команде обожали Рометру. «Она всегда была мне словно старшая сестра, – призналась Анджали Ранадиве. – Здорово, что она с нами работала».

Стратегия «Редвуд-Сити» строилась на двух временных лимитах, которые обязаны соблюдать все команды для того, чтобы продвинуть мяч. Первый – это время, отведенное для вбрасывания. Когда одна команда получает очко, игрок второй команды получает право вбросить мяч из-за пределов площадки. У него есть всего пять секунд, чтобы передать мяч товарищу по команде. Если игрок не укладывается в этот лимит, мяч переходит к первой команде. Обычно тренеры не обращают внимания на эту возможность, поскольку игроки не теснятся вокруг, защищаясь от вбрасывания. Они просто бегут к своему краю площадки. «Редвуд-Сити» так делать не стала. Каждая девочка в команде закрывала игрока противной стороны, выполнявшего ту же роль. Когда команда использует прессинг, защитник играет за атакующим игроком, которого он опекает, чтобы помешать ему, как только тот получит мяч. Девочки из Редвуд-Сити, напротив, выбрали более агрессивную и рискованную стратегию. Они располагались перед соперниками, чтобы не дать им поймать вбрасываемый мяч. И в их команде никто не охранял игрока, вбрасывающего мяч. Какой смысл? Ранадиве назначал лишнего игрока вторым защитником против самого сильного баскетболиста из команды противника.

«Возьмем, к примеру, футбол, – пояснял Ранадиве. – Квотербэк может бежать с мячом. В его распоряжении все поле, но даже в таких условиях сделать пас чертовски трудно». А баскетбол – игра еще более сложная. Меньшего размера площадка. Пятисекундный лимит. Большой и тяжелый мяч. Почти всегда команды – противницы «Редвуд-Сити» не успевали вбросить мяч за пять секунд. Иногда вбрасывающий игрок в панике из-за ограниченного времени бездумно выбрасывал мяч на площадку. Или его пас перехватывал кто-нибудь из игроков «Редвуд-Сити». У подопечных Ранадиве земля горела под ногами.

Второй лимит по правилам баскетбола требует от команды продвинуть мяч на половину противника в течение десяти секунд, и, если сопернику «Редвуд-Сити» удавалось уложиться в первый лимит и вбросить мяч вовремя, девочки переключали внимание на второе временное ограничение. Они кидались на девочку, поймавшую вбрасываемый мяч, и заводили ее в «ловушку». Анджали как раз была в их числе. Она подбегала к ведущей мяч вместе со вторым игроком, выбрасывая длинные руки в стороны и вверх. Может быть, ей удастся забрать мяч. Может быть, соперница в панике бросит его не глядя. Или окруженная со всех сторон замрет на месте, в результате чего судья засвистит в свисток.

«Когда мы первый раз вышли на площадку, никто не знал, как играть в защите и все такое, – рассказывала Анджали. – Мой папа всю игру повторял: “Ваша задача – опекать соперников и сделать так, чтобы они ни за что не поймали вбрасываемый мяч”. Перехватываешь у кого-то мяч, и сразу возникает такое классное чувство. Мы прессинговали и перехватывали, раз за разом. Это очень нервировало соперников. Мы выступали против команд, игравших давно и гораздо лучше нас, и все равно побеждали».

Игроки «Редвуд-Сити» вырвались вперед. 4–0, 6–0, 8–0, 12–0. Один раз они вели игру со счетом 25–0. Поскольку они перехватывали мяч под корзиной противника, им редко приходилось совершать дальние броски с низким процентом реализации, которые требуют практики и умения. Они бросали как можно ближе к кольцу. В одной из немногих игр, в которых в том году «Редвуд-Сити» потерпела поражение, на площадку вышли всего четыре игрока. Но они все равно прессинговали. Почему бы нет? Они отстали всего на три очка.

«Такая защита помогла нам замаскировать наши слабости, – объясняет Рометра Крейг. – Мы могли скрыть тот факт, что плохо выполняем дальние броски, что у нас не очень высокие игроки. Пока мы играем агрессивную защиту, нам удается перехватывать мяч и легко выполнять близкие к кольцу броски. Я была честна с девчонками и предупредила, что мы далеко не самая лучшая баскетбольная команда на свете. Но они понимают свои роли». Двенадцатилетние девочки готовы были идти за Рометрой в огонь и в воду. «Они показали высший класс», – заметила она.

Лоуренс напал на турков там, где они были уязвимее всего, – на самой отдаленной железнодорожной станции с малочисленным гарнизоном – а не там, где были сосредоточены их лучшие силы. «Редвуд-Сити» атаковала в момент вбрасывания – тогда, когда сильная команда так же уязвима, как и слабая. Давид отказался вступать с Голиафом в рукопашный бой, который наверняка бы проиграл. Он держался подальше, и вся долина была ему полем битвы. Девочки из «Редвуд-Сити» прибегнули к такой же тактике. Они защищали все 28 метров баскетбольной площадки. Прессинг по всей площадке – это активное использование ног, руки не столь важны. Здесь старательность заменяет способности. Этих баскетболисток можно уподобить бедуинам Лоуренса, которые были не годны для регулярных военных операций, но обладали такими достоинствами, как мобильность, стойкость, смышленость и отвага.

– Это стратегия изматывания, – вспоминает Роджер. Крейг и Ранадиве расположились в конференц-зале компании Ранадиве и обсуждают тот блестящий сезон. Ранадиве стоит у демонстрационной доски, отображая на схемах сложные моменты, связанные с прессингом «Редвуд-Сити». Крейг сидит за столом.

– Мои девочки должны были быть в лучшей физической форме, чем остальные, – говорит Ранадиве.

– Да, им пришлось побегать, – кивает Крейг.

– На тренировках мы использовали стратегию футбола, – поясняет Ранадиве. – Я заставлял их бегать, бегать, бегать. За такое короткое время не получилось бы обучить их приемам, поэтому мы ограничились поддержанием хорошей физической формы и базовыми представлениями об игре. Вот почему настрой играет такую важную роль – потому что приходится трудиться в поте лица.

«В поте лица» Ранадиве произносит с ноткой одобрения в голосе. Его отец был летчиком, которого индийское правительство посадило в тюрьму за то, что он открыто ставил под сомнение безопасность самолетов в стране. Ранадиве поступил в Массачусетский технологический институт, посмотрев в школе документальный фильм и решив, что это учебное заведение ему подходит. Дело происходило в 1970-х годах, когда получение иностранной валюты, необходимой для учебы за границей, было невозможно без специального официального разрешения. Юноша поставил палатку у здания Центрального банка Индии и оставался там до тех пор, пока не получил деньги. Сейчас, по прошествии многих лет, Ранадиве – стройный, худощавый человек с неспешной походкой и невозмутимым видом. Но ничто в его облике не свидетельствует о беспечности – у всех Ранадиве жесткий характер.

Он поворачивается к Крейгу:

– Какой у нас был клич?

Мужчины на мгновение задумываются, а затем радостно кричат хором:

– Раз, два, три, настрой!

Вся философия «Редвуд-Сити» была построена на готовности трудиться упорнее других.

– Как-то в команду пришло несколько новых девочек, – вспоминает Ранадиве. – И вот на первой тренировке я им говорю: “Вот что мы будем делать”. Показываю и поясняю, что самое главное здесь настрой. Среди новеньких была одна девочка, которая, как мне казалось, не совсем уловила суть нашего подхода. Но когда мы издали наш клич, она воскликнула: “Нет, нет, надо говорить не раз, два, три, настрой. А раз, два, три, настрой, ха!”»

При этих словах Ранадиве и Крейг рассмеялись.

В январе 1971 года команда «Рэмс» из Фордэмского университета играла матч против «Редменов» из Массачусетского университета (МУ). Матч проводился в Амхерсте, на легендарной арене, известной как «Клетка», где «Редмены» не проигрывали с декабря 1969 года. Они вели со счетом 11–1. Звездой команды был не кто иной, как Джулиус Ирвинг – Доктор Джей – один из величайших баскетболистов всех времен. Команда Массачусетского университета была очень-очень сильной. В команде из Фордэмского университета – этакой «сборной солянке» – играли ребята из Бронкса и Бруклина. Их центровой порвал связки коленного сустава на первой неделе тренировок и выбыл; получалось, их самый высокий игрок имел рост 195 сантиметров. Рост их форварда – а форварды, как правило, почти такие же высокие, как центровые, – Чарли Йелвертона составлял всего 188 сантиметров. Но с первого свистка «Рэмсы» начали прессинг по всей площадке и держались до конца матча. «Мы вырвались вперед со счетом 13–6, и оставшееся время шла самая настоящая война, – вспоминает Диггер Фелпс, тренер «Рэмс». – В этой команде тертые городские ребята. Мы играли на всех 28 метрах. Мы знали, что рано или поздно их добьем». Для опеки Ирвинга Фелпс посылал одного за другим то неутомимого ирландца, то итальянца из Бронкса, и один за другим неутомимые ирландцы и итальянцы выбывали из игры. Никто из них не мог тягаться с Ирвингом. Но это не имело значения. Команда Фордэма выиграла со счетом 87–79.

В мире баскетбола рассказывают немало историй, подобных этой, о легендарных играх, где Давид использовал прессинг по всей площадке и побеждал Голиафа. Но как ни странно, прессинг так и не стал популярной стратегией. А что сделал Диггер Фелпс в следующем сезоне после умопомрачительного разгрома команды Массачусетского университета? Он никогда больше не применял прессинг по всей площадке. А тренер МУ Джек Лиман, которого на родной площадке побила банда уличных ребят? Он извлек урок из поражения и воспользовался прессингом по всей площадке, когда в следующий раз работал с бесперспективной командой? Нет. Многие представители мира баскетбола не особенно верят в прессинг, поскольку он несовершенен: ему может противостоять хорошо натренированная команда, где игроки мастерски умеют вести и грамотно пасовать мяч. Даже Ранадиве охотно это признавал. Команда-противница могла бы одолеть «Редвуд-Сити», если бы прессинговала в ответ. Девочки были не настолько хороши, чтобы противостоять собственной стратегии. Но все эти возражения упускали самое главное. Если бы девочки Ранадиве или вырвавшиеся вперед разношерстные аутсайдеры из Фордэма действовали традиционными методами, то проиграли бы тридцать очков. Прессинг – наилучший шанс, который был у недооцененного выскочки, чтобы одолеть Голиафа. Логично предположить, что каждая команда, от которой не ждут особых свершений, должна взять этот прием на вооружение, разве нет? Так почему же этого не происходит?

Аррегин-Тофт выявил аналогичную странную закономерность. Вступающий в сражение недооцененный противник вроде Давида обычно одерживает победу. Но в большинстве случаев недооцененные выскочки не сражаются так, как Давид. В 202 неравноправных конфликтах, которые анализировал Аррегин, аутсайдер 152 раза выбирал в сражении с Голиафом традиционный путь лицом к лицу и в 119 случаях терпел поражение. В 1809 году перуанцы воевали с испанцами по правилам и проиграли; в 1816 году Грузия боролась с Россией по правилам и проиграла; в 1817 году пиндари боролись с британцами по правилам и проиграли; в Кандийском восстании 1817 года Шри-Ланка боролась с британцами по правилам и проиграла; бирманцы решили бороться с Британией по правилам и проиграли. Список поражений можно продолжать бесконечно. В 1940-х годах мятежи вьетнамских коммунистов изводили французов, пока в 1951 году Во Нгуен Зяп, главнокомандующий Вьетминя, не переключился на традиционные методы ведения войны – и тут же потерпел ряд поражений. В ходе Войны за независимость Джорджа Вашингтона ждала та же участь, стоило ему отказаться от партизанских методов, которые сослужили колонистам прекрасную службу на ранних этапах конфликта. «Так быстро, как только мог, – пишет Уильям Порк в своей книге «Насильственная политика» (Violent Politics), истории нетрадиционных военных методов, – Вашингтон бросил все силы на создание армии по британскому образцу, Континентальной армии. Как следствие этого он терпел одно поражение за другим и едва не проиграл войну».

Все это не очень понятно, пока не вспомнишь длинный переход Лоуренса по пустыне к Акабе. Гораздо проще нарядить солдат в яркую форму и отправить их маршировать на юг под звуки труб и барабанов, чем заставить скакать по кишащей змеями пустыне на верблюде. Гораздо проще и приятнее для самолюбия отступать и собираться после каждого очка и реализовывать идеально срежиссированные маневры, чем всей толпой, раскинув руки, защищать каждый сантиметр баскетбольной площадки. Стратегии, применяемые аутсайдерами, очень жестки.

Рик Питино, тощий невысокий защитник команды Массачусетского университета, единственный, кто вынес урок из той знаменитой игры между Фордэмом и МУ. В тот день он не играл, а наблюдал за матчем широко раскрыв глаза. Даже сейчас, по прошествии более четырех десятков лет, он по памяти может перечислить почти всех игроков команды Фордэма: Йелвертон, Салливан, Мейнор, Чарльз, Замбетти. «Такого прессинга я никогда не видел, – вспоминает Питино. – Пятеро ребят от 183 до 196 сантиметров. Как они умудрялись занимать всю площадку сразу, уму непостижимо. Я следил за их действиями. Они никак не могли обыграть нас. Никто не мог обыграть нас в “Клетке”».

В 1978 году в возрасте 25 лет Питино стал главным тренером Бостонского университета. С помощью прессинга ему удалось привести команду к ее первому за 24 года турниру Национальной студенческой спортивной ассоциации. На своей следующей тренерской должности, в колледже Провиденс, Питино взял команду, закончившую последней сезон со счетом 11–20. Все игроки были невысокого роста и практически начисто лишены таланта – точная копия «Фордэм Рэмс». Они использовали прессинг и завершили сезон всего в одной игре от национального чемпионата. Не единожды за свою карьеру Питино добивался выдающихся результатов, имея лишь малую толику таланта соперников.

«Каждый год ко мне приезжают тренеры, чтобы научиться прессингу, – рассказывает Питино, сейчас он главный тренер в Луисвилльском университете. Луисвилль стал Меккой для всех Давидов, желающих узнать, как одолеть Голиафа. – Они пишут мне электронные письма. Жалуются, что не могут ничего сделать. Не знают, на сколько хватит их игроков. – Питино покачал головой. – Мы тренируемся каждый день по два часа, – продолжает он. – На тренировке игроки двигаются почти 98 % времени. Мы тратим очень мало времени на разговоры. Когда мы исправляем ошибки (то есть когда Питино и его тренеры останавливают игру, чтобы дать указания игрокам), то ограничиваемся семью секундами, с тем чтобы частота сердечных сокращений не уменьшалась. Мы постоянно работаем». Семь секунд! Тренеры, приезжающие в Луисвиль, сидят на трибунах, наблюдая за непрерывной тренировкой и отчаянием. Чтобы играть по правилам Давида, нужно отчаяться. Нужно оказаться в столь безвыходном положении, что у тебя просто не останется иного выбора. Их команды достаточно сильны, поэтому они понимают, что от этой стратегии пользы не будет. Их игроков ни за что не убедишь так выкладываться на площадке. Они не в таком отчаянном положении. А Ранадиве? О да, он был в отчаянии. Глядя на его девочек, можно было подумать, что их абсолютное неумение пасовать, вести и бросать мяч ставило их в невыгодное положение. А вот и нет. Именно оно позволило им использовать выигрышную стратегию.

Участившиеся победы «Редвуд-Сити» начали выводить наставников команд-соперниц из себя. Возникало ощущение, что «Редвуд-Сити» играет нечестно, что нельзя использовать прессинг по всей площадке против двенадцатилетних девчушек, которые только-только начали постигать премудрости игры. Было в этом что-то неправильное. Задача молодежного баскетбола, наперебой твердили недовольные, овладеть навыками игры в баскетбол. А девочки Ранадиве, как им казалось, вовсе не играют в баскетбол. Разумеется, можно сколько угодно утверждать, что в процессе прессинга двенадцатилетняя девочка узнает намного больше ценного: старательность превосходит умение, и традиции существуют, чтобы их нарушать. Однако тренеры команд, плетущихся позади «Редвуд-Сити», не были настроены столь философски.

«Один даже пытался устроить со мной драку на парковке, – вспоминает Ранадиве. – Такой здоровенный амбал. Явно сам играл в футбол и баскетбол и не мог смотреть, как тощий иностранец обошел его в его собственной игре. Хотел устроить мне взбучку».

Роджер Крейг признается, что увиденное порой изумляло его до глубины души. «Другие тренеры кричали на девочек, унижали их, повышали голос. И жаловались судьям: “Это нарушение! Нарушение!” Но мы ничего не нарушали. Просто играли агрессивную защиту».

«Однажды мы играли с командой из Сан-Хосе, – рассказал Ранадиве, – очень опытной. Казалось, девочки просто-таки родились с баскетбольными мячами в руках. Мы разбили их в пух и прах. Что около 20–0. Мы даже не давали им вбросить мяч. Их тренер пришел в такую ярость, что швырнул стул. Он начал орать на девочек, а ведь чем больше на них кричишь, тем больше они нервничают. – Ранадиве покачал головой. – Ни в коем случае нельзя повышать голос. В конце концов, судья сам вытолкал этого крикуна за дверь. Мне стало страшно. Думал, он этого не перенесет, девочки-блондиночки, более слабые игроки, просто разгромили его команду».

Сноски