О чем умолчал Кастанеда

Лазутчики

Не стоит полагать, что лазутчики приходят исключительно к магам, то есть, к людям, сведущим и желающим войти в контакт с представителями иных миров. Как раз наоборот! Больше всего лазутчиков встречается в сновидениях людей, неподготовленных к таким встречам. Присутствие энергии, не свойственной нашему миру, создает определенные помехи для нашего сознания. Мы не в состоянии ввести в уже существующий реестр знакомых вещей то, что прибыло издалека. Слишком уж разнятся вибрации. И в результате наш мозг выдает причудливую комбинацию из того, что нам известно. Поэтому лазутчики всегда воспринимаются в наших снах, как некая бессмысленная, абсурдная деталь. Нечто, чему нет места в контексте сна. Но ведь оно уже есть, и наше тело сновидений, в отличие от дневного сознания, уже отреагировало на эту новую энергию. Для дубля этот новый опыт не является чем-то странным, поскольку дубль сам запрограммирован на поиск таких вот «соседей». В результате в сновидении все нелепости если и вызывают удивление, то никак не отрицание.

Маловероятно, что мы придадим значение таким снам. Возможно, какие-то детали сна, особенно врезавшиеся в память, заставят обратиться к соннику. Но обычно толкование снов по сонникам не дает никаких результатов, и мы продолжаем жить в убеждении, что сны – набор случайных впечатлений, мусор, от которого освобождается наш перегруженный мозг.

Но что же на самом деле представляют собой лазутчики? Вне всякого сомнения, они – живые существа, поскольку наделены сознанием и оболочкой, заполненной энергией. Наше тело сновидений, или дубль, имеет свойство воспринимать энергию, то есть, видеть ее, как неоднородности, потоки или матрицу. В любом случае, сновидение дает нам прекрасную возможность видеть энергетическую суть явлений. И если появившийся лазутчик первоначально воспринимается, как некий странный предмет, то при определенном навыке видеть энергию, мы увидим лазутчика в его истинном облике: как шарик энергии. Цвет этой энергии отличается от нашего, люди, особенно люди древности, имели золотисто-янтарный цвет, и до сих пор люди, которые следуют пути древних магов, отличаются аурой насыщенного золотого цвета. Тогда как обычное состояние энергии современного мира скорее бледно-золотистое, почти бесцветное. Наша энергия имеет свойство мерцать, а энергия пришельцев клокочет, как кипящая вода с выделением пузырьков. Чем дальше находится мир, откуда прибыл лазутчик, тем большим запасом энергии он должен обладать, и тем больше «кипит» его энергия. Кстати, в нашем языке тоже есть такое понятие об энергичном человеке, мы говорим, что в нем кипит энергия, или что эта энергия кипучая. Эти образные выражения возникли не на пустом месте. Они – следствие нашего непосредственного видения мира, как мира энергий.

Чаще всего мы воспринимаем лазутчиков с энергией розового или красноватого цвета. Встречаются лазутчики, наполненные энергией оранжевого цвета. Эта энергия нам совершенно не свойственна, и потому сновидения с лазутчиками воспринимаются, как кошмары. Надо сказать, что тело сновидений всегда абсолютно точно отмечает все малейшие детали в облике лазутчиков. И по тому, как интенсивно «шипит» лазутчик, оно делает безошибочный вывод о том, насколько велика опасность. А она всегда велика. Ведь задача лазутчика – перенос нашего тела сновидений в свой мир. Мы просто обязаны оставаться рациональными и крайне осторожными людьми, чтобы не оказаться в чужом мире без возможности вернуться обратно.

Некоторые из лазутчиков имеют свойство маскироваться под людей. В сновидениях они всегда выглядят, как близкие нам люди. Но наше тело сновидений никогда не обманывается. Как бы реалистично не выглядела маскировка, мой дубль никогда не принимал эти существа за моих родных. Я видела отца, а иногда и мать. И лишь однажды я позволила себе подойти поближе к этим существам. Волна страха охватила меня с такой силой, что я вылетела из сна, как пробка из бутылки. Самое отвратительное в этих сновидениях было то, что чужеродные создания принимали образы самых любимых людей. И делали это как раз для того, чтобы моё сознание расслабилось и позволило им приблизиться. А это могло привести к моей гибели. Я не единожды видела эти сновидения, но быстро научилась избегать этих созданий, даже если они бывали далеко. В принципе, среди всех существ, посещающих наш мир, именно эти лазутчики отличаются самой устойчивой формой. Поэтому мы можем встретить их и во время бодрствования. Конечно, дневное сознание вряд ли позволит нам сразу понять, с кем мы имеем дело. Но наш дубль обязательно просигнализирует об опасности. И если мы сможем прислушаться к этому сигналу, то, возможно, сумеем и убрать завесу разума, которая единственная стоит между нашим дневным и ночным восприятием. Тогда мы могли бы увидеть людей, как золотистые шары энергии, а между ними лазутчиков, которые по-прежнему выглядят, как люди.

Кроме оранжевой шипящей энергии, я видела лазутчиков с энергией приятного голубого цвета. На мой взгляд это, скорее, цвет электрик, чем голубой. Их энергия всегда притягивала меня своей сродственностью. На самом деле такие контакты нельзя назвать частыми. Мир голубой энергии находится невероятно далеко от нашего мира. И я однажды решила совершить туда путешествие. Все оказалось на удивление просто: я сформировала намерение увидеть в сновидении голубого лазутчика. Особо не надеясь на положительный результат, я вошла сначала в первую, а потом и во вторую фазу сна. Как только перед моими глазами появилась картинка, я сразу обратила внимание на сколько предметов, которые выглядели одинаково, как волосатые шары, но при этом никак не были связаны с темой сна. Стоило мне вглядеться в эти предметы, как картинка ожила. Я вошла в нее и поняла, что шары окружили меня и почти трутся о мою кожу. Я пожелала увидеть их, как энергию, и шары немедленно преобразились в маленькие сферы, наполненные чудесным голубым сиянием. Энергия в шарах была такой знакомой и такой дружественной, что я сразу выразила желание полететь с ними. Сновидение изменилось, теперь я осознавала себя таким же шариком энергии, как и голубые лазутчики. Мы оказались в подобии вертикального потока энергии. Видимо, моей энергии едва хватало на этот полет, потому что лазутчики окружили меня со всех сторон, я ощущала их близость не так, как ощущается нечто телесное. И даже не так, как обычно ощущала энергию от предметов. Но все равно, это энергетическое воздействие меня не тяготило. Скорее, оно напрочь вышибло из меня все мысли. Некоторое время я летела, не думая о том, насколько далеко я улетаю от своего тела. Но постепенно тело начало подавать сигналы. Я осознала, что мой полет никогда еще не был таким долгим и столь удалённым. Не могу сказать, что меня это испугало. Но моё тело сновидений смогло каким —то образом дать мне представление о масштабах. И оказалось, что путь, который мы уже проделали, едва ли составляет десятую часть от предстоящего нам. И тогда я решила, что пора возвращаться. Я постаралась как можно вежливее попрощаться с моими друзьями. А то, что они были бы моими друзьями, и, скорее всего, единственными на оставшуюся жизнь, я не сомневалась. Голубые шары немедленно прекратили меня поддерживать своей энергией, и я ощутила, как вся лёгкость, которая держала меня в этом пространстве, исчезла. Я беспомощно закружилась в штопоре и падала довольно долго. Но потом мне удалось выровняться, и я дала себе команду вернуться, несмотря ни на что. Намерение – это самая замечательная часть магии! Для того, чтобы путешествовать с помощью сознания, нам нужно всего лишь обладать достаточным запасом энергии и приложить к нему своё намерение. Моё возвращение в тело было подобно падению с высоты, словно кувырок через голову. Когда я вошла с в себя и открыла глаза, я была так счастлива, что смогла вернуться. Только теперь я в полной мере осознала, какой опасности подвергала себя в этом путешествии. И я вспомнила о своей первой встрече с голубыми лазутчиками, которая произошла много лет назад.

Голубая звезда

Когда у моей бабушки случился удар, родители принялись искать варианты обмена. Квартира, в которую мы собирались переезжать, не отличалась особой благоустроенностью, такая же типовая хрущёвка, только двухкомнатная и с небольшим чуланчиком. Прежние жильцы решили превратить его в полноценную комнату и для этого в верхней части стены, разделяющей маленькую комнату от чулана, сделали небольшое окошко. Стекло в этом окне отъезжало вбок, как у старых книжных полок. Со временем полозья покоробились, и стекло заклинило в полузакрытом состоянии. Мои родители торопились с переездом, переживая за бабушкино здоровье, и потому не обращали внимание на некоторые странности в поведении хозяйки квартиры. Эта дама преклонных лет проживала там со своими детьми, у каждого из которых была своя семья. Пока молодёжь радовалась переезду, старуха весьма недружелюбно высказывала своё неодобрение. А в день переезда и вовсе прокляла нас. Поскольку всё это происходило на улице, прямо на глазах соседок, те встревожились и сразу начали нам советовать, как очистить квартиру. По их словам, выходило, что эта бабка – весьма злобная ведьма, и пренебрегать её проклятием никак нельзя.

Моя бабушка тщательно окропила все комнаты святой водой и водой заговорённой, перелитой через скобу ручки. Но, видимо, проклятие старой татарки оказалось сильнее. Практически сразу по переезду отношения между моими родителями начали портиться на пустом месте, чего никогда не было в прежней квартире. Я, с первых же ночей, стала лунатиком. Долгое время моя бабушка каждую ночь наблюдала, как я вставала с кровати и принималась бродить по квартире. Я могла разговаривать, но при этом оставалась в спящем состоянии. Сама я наутро ничего не помнила и была уверена, что спала всю ночь в кровати. Рассказам бабушки я просто не верила. Однажды я разбудила бабушку: «Бабуль, смотри, какая голубая звезда!» Бабушка вместе со мной подошла к окну и стала вглядываться в небо, выискивая голубую звезду, о которой я говорила с таким восторгом. Но ничего не увидела. Посмотрев на меня, она убедилась, что я сплю, уложила меня в кровать, а наутро спросила, о какой звезде я говорила ночью. И вдруг я всё вспомнила.

Словно в моем мозгу открылось окошко, через которое я увидела всё, что происходило в предыдущую ночь и в прошлые ночи тоже. Я увидела, как просыпаюсь от того, что кто-то зовет меня. Голос доносится со стороны окна. Я встаю и подхожу к окну. Там, на фоне тёмного неба я вижу нечто невероятное. Прямо за окном переливается электрическим голубым светом светящийся объект. Он округлый и явно живой. Я воспринимаю его, как женщину, молодую и прекрасную. Она разговаривает со мной и зовет меня с собой. Мне очень хочется туда, за окно, но я не решаюсь оставить бабушку одну. И поэтому я бегу к её кровати, тормошу за плечо и прошу подойти к окну. Мы стоим у окна и вместе смотрим на голубую звезду. Но я понимаю, что бабушку не возьмут в это путешествие. Я с огромным сожалением вынуждена отказаться. Звезда медленно отдаляется от окна и улетает. Я наблюдаю, как исчезает голубое свечение, и меня охватывает грусть. Я понимаю, что вряд ли встречусь с этим чудесным голубым жителем иного мира. После того, как я всё вспомнила, мои ночные хождения прекратились, как по волшебству.

Стена, разделяющая мир

В какой-то момент мои занятия сновидением привели к тому, что мир изменился. Точнее, в нём появилось то, чего не было раньше: стена тумана. Она всегда находилась справа от моей переносицы, и как я ни пыталась её убрать, ничего не получалось. Если я поворачивала голову, стена поворачивалась вместе с головой, как приклеенная. Конечно, я поняла, что дело не в состоянии окружающего мира, дело во мне. Но нагваль сказал, что нет смысла привыкать к миру, разделенному стеной. Надо попытаться остановить вращение и пройти сквозь стену. Я даже приблизительно не понимала, как это можно сделать. Сколько я ни пробовала внезапно повернуть голову, это всегда синхронно смещало и стену тумана. Нагваль велел не прекращать попыток до тех пор, пока не получится. Мне это занятие казалось очевидной бессмыслицей, но я не могла пренебречь словами нагваля, и продолжала вертеть головой. Пока однажды не поняла, в чем мой ошибка. Что-то во мне прекратило действовать рационально и последовательно, я вообще перестала думать о том, получится у меня, или нет. Совершенно освободившись от всяким мыслей, я внезапно развернулась так, как велело моё тело. А оно действовало, ведомое импульсом, исходящим из живота, где-то в области солнечного сплетения. В общем, тело внезапно развернулось, а стена осталась стоять. И я оказалась прямо перед ней. В тот раз меня выбило из состояния сна наяву, но очень скоро я снова увидела мир с вращающейся стеной. Теперь я не колебалась ни секунды, и позволила своему телу совершить эту манипуляцию по остановке вращения стены. На этот раз кроме нагваля было еще несколько человек из моей группы. И все они довольно быстро последовали за нагвалем, пройдя сквозь стену тумана. Я была последней, кому предстоял этот переход. Я медлила, а нагваль торопил меня. Никто не понимал, почему я вдруг замешкалась. Но что-то внутри меня не давало мне сделать этот шаг. Наконец, нагваль попросил одного из учеников помочь мне, пройдя обратно сквозь стену, ко мне. Я испытала такое облегчение, словно и впрямь, именно этого мне и не хватало для действия. Теперь я видела всех так, словно я стояла на одном конце тоннеля, а они на другом. Стена попеременно появлялась то справа от меня, то передо мной. В какой-то момент обе картинки наложились друг на друга, и я почувствовала, как меня сзади подтолкнули. Я пролетела сквозь этот тоннель весьма причудливым образом: движение вперед совмещалось с движением вправо, и оказалась рядом с остальными в очень странном месте.

Моё восприятие было явно нарушено, поскольку я не никак не могу восстановить целостность картинки. Я помню лишь ощущение удушья, и связала его с испарениями желтовато-сернистого цвета, которые заполняли все пространство. Когда мы оказались вместе, нагваль повел нас куда-то веред. По мере того, как мы удалялись от стены тумана, мне приходилось делать всё больше усилий, чтобы переставлять ноги. Я видела, что и остальным приходится тяжело, но, на мой взгляд, я была самой слабой. Эта странная местность походила на пустыню, сколько я ни вглядывалась, не видела ничего, кроме бесконечных желтых холмиков. Совсем скоро я выдохлась настолько, что просто упала на землю с осознанием, что умираю. Странно, что нагваль не казался встревоженным, он не поспешил мне на помощь, но велел мне продолжать. Я поняла его слова, как разрешение умереть. На этом моё восприятие прервалось.

В тот раз я разрядилась полностью. Если бы я была солевой батарейкой, то это состояние можно было бы назвать смертью. Но нагваль помог мне восстановиться, и я еще много раз проходила за стену тумана, шла по этой странной пустыне, про которую нагваль сказал, что она является местом перехода между мирами. Я проходила в эти миры, как в теле, так и в сновидении. Точнее, во множестве разных сновидений.

Но память о том первом опыте, когда я упала без сил в мире сернистых испарений внезапно дала о себе знать ощущением необъяснимого страха. Я стала панически бояться упасть, и эту панику невозможно было убрать простым логическим убеждением, что на самом деле не произойдет ничего плохого. Страх внезапно проявился в возрасте 12 лет, и для моих родителей это стало настоящим испытанием. Ведь я могла впасть в панику по совершенно ничтожным поводам, например, шагая по тропинке следом за папой, я вдруг замирала, не в силах сделать очередной шаг. Однажды я простояла несколько часов на крошечном холмике, не обращая внимания на уговоры родителей. Многие годы я пыталась разобраться, что это такое, почему моё тело так странно реагирует, и на что именно? Прежде всего, и меня, и всех окружающих изумляла моя стойкая убежденность в том, что падение равносильно смерти. Во всяком случае, моё тело считало, что это именно так. Погружаясь в воспоминания, я не видела ничего, кроме темноты, окружающей меня. Темнота и …конец. Когда моя подруга Светлана предложила мне провести сеанс регрессивного гипноза, я ухватилась за это предложение, как за возможность войти в давнишние воспоминания и разобраться со своим страхом. Это был мой первый опыт, и потому я постаралась заранее сформировать очень четкое намерение увидеть нагваля. После получаса подготовки, когда мы со Светланой координировали свои ощущения, я внезапно оказалась в своей комнате на Набережной. Я видела сразу две картины, которые накладывались друг на друга таким образом, что вместо окна я видела вход в тоннель. Никаких сомнений, все мои чувства говорили мне, что это – правда. Я снова стояла перед стеной тумана. И мне предстояло пройти сквозь неё. И я медлила, а бенефактор кричал мне, чтобы я поторопилась. Потом нагваль вернулся ко мне и встал рядом. Ощущение невероятного счастья, что я здесь и вижу его переполняло меня. Я просто тонула в этом состоянии блаженства, но он не дал мне времени, встал рядом, за моей спиной и толкнул веред. Я пролетела этот странный коридор, который начинался в моей комнате, а заканчивался в мире сернистых испарений. Немедленно я почувствовала, как страшная сила тяжести расплющивает меня… Я падаю в темноту… К сожалению, именно в этот момент Светлане показалось, что я слишком долго молчу. Она позвала меня, и картинка исчезла. Я была раздосадована её вмешательством, хотя понимала, что сеанс оказался очень удачным. Ведь я не только встретилась с нагвалем и бенефактором, но и нашла ответ на вопрос, откуда во мне возник страх падения.

Во всех этих воспоминаниях было несколько очень важных деталей, которые я воспринимала всегда одинаково. Например, тот факт, что переход на ту сторону был, фактически, ПОВОРОТОМ на 90 градусов. Почему это так важно, я расскажу позднее, в главе, которая называется «О чем умолчал Карлос Кастанеда».

Сновидения, в чем их отличие от снов

В некоторых снах я видела город, который лишь отчасти напоминал мне тот, в котором я живу. Но я все равно неизменно называла его «своим» городом. Я сновидела его годами, знала каждый уголок, и попадая через некоторое время в ту или иную часть города отмечала все изменения: вот началось строительство высотных домов, вот новая дорога… Я даже не подозревала, что эти изменения когда-нибудь перейдут из снов в явь. Но так произошло. Спусти многие годы все те здания, которые строились в моих снах, появились на тех же улицах в моем родном городе.

Это может удивлять, хотя… что же тут удивительного? Все варианты событий уже существуют, я видела то, что было задумано, а потом идеи переходили в миро материи.

С другой стороны, какова вероятность, что наша реальность не является самым реалистичным из всех снов?

Мы постоянно путаемся в терминах. Говорим о снах, потом тут же поправляем себя: нет, это не сон, а сновидение. А чем одно отличается от другого? Каковы критерии, по которым сразу можно определить, где ты находишься?