Шаман по выходным. или, Чукча, однако…

Игнатьев обнимает Романова за плечи и выводит из квартиры.

36

Романов и Игнатьев играют в бильярд в бильярдном клубе. Пьют пиво и едят чипсы.

ИГНАТЬЕВ: Ты помнишь, как мы в наряде картошку жарили прямо на спирали, а капитан застукал? Плитки-то не было. Замыкание могло произойти в любой момент…

РОМАНОВ: Вкусная была картошка, не то, что эта гадость.

Он показывает на чипсы, которые тут же отправляет в рот.

ИГНАТЬЕВ: Золотые были времена. Армия!

РОМАНОВ: Это потому, что всё, как на ладони. Сразу было видно, кто друг, а кто так.

ИГНАТЬЕВ: А давай выпьем за армию?

РОМАНОВ: Давай. За нашу родную российскую армию!

Они чокаются кружками с пивом, выпивают и закусывают чипсами.

РОМАНОВ: А ты чем занимаешься?

ИГНАТЬЕВ: Журналистскими расследованиями.

РОМАНОВ: Так ты у нас литератор, однако…

ИГНАТЬЕВ: Ну, до литератора я пока не дорос, а вот в хорошего журналиста превратился.

РОМАНОВ: Что расследуешь?

ИГНАТЬЕВ: Преступления. Но в отличие от тебя – опера – я разоблачаю преступников не в суде, а на станицах глянцевых журналов.

РОМАНОВ: А те, кого ты разоблачаешь, тебя не бьют?

ИГНАТЬЕВ: Случается и такое…

37

Эдик и Рома сидят в засаде во дворе дома Игнатьева.

ЭДИК: Его так просто не возьмешь.

РОМА: Смотри. Я кое-что для него приготовил.

Рома показывает кусок водопроводной трубы.

РОМА: Против лома нет приема!

ЭДИК: Только бы он раньше нас не заметил.

РОМА: А мы его здесь подождем. Он обязательно мимо пройдет.

В арку двора входят Романов и Игнатьев.

ЭДИК: Идут!

Романов и Игнатьев останавливаются у входа. Видно, что они выпившие.

ИГНАТЬЕВ: Классное место! Я в этом клубе всегда зависаю, когда хочу расслабиться.

РОМАНОВ: Я думал, что ты с женщинами расслабляешься. Ты ж у нас всегда ходоком был.

ИГНАТЬЕВ: Всему свое время, Коля. Совмещаю и то, и другое.

РОМАНОВ: Почему до сих пор не женился?

ИГНАТЬЕВ: Не нашел ту – единственную, ради которой я пошел бы на этот шаг. А ты?

РОМАНОВ: Ты же знаешь, Егор, что Таня уехала и забыла меня. Да и её родители были против. Особенно Надежда Сергеевна.

ИГНАТЬЕВ: До сих пор по ней сохнешь? Коля, ты не прав! Посмотри вокруг, сколько красивых женщин. И все хотят нашей любви!

Мимо них на большой скорости проезжает машина, из которой высовывается рука с пистолетом. Номера машины заляпаны грязью. Романов успевает заметить пистолет. Он толкает Игнатьева, сам прыгает в сторону. Звучат несколько выстрелов. Машина увеличивает скорость и выезжает со двора.

Романов бросается к Игнатьеву. Игнатьев тяжело ранен, говорит через силу. Романов набирает на мобильнике номер скорой.

ИГНАТЬЕВ: Коля, это все «Природа»… Она опасна…

РОМАНОВ: Я знаю. Ты только не переживай. Всё наладится.

ИГНАТЬЕВ: «Арта»… Я собрал… компромат… Главный редактор Павлов… Они…

Игнатьев теряет сознание. Романов дозванивается до скорой.

РОМАНОВ: Алло? Скорая? Капитан Романов, следственный отдел. Ленинский проспект, 119. Срочно! Огнестрельное ранение. Игнатьев Егор Иванович. Жду.

Романов сбрасывает вызов и набирает следующий номер.

РОМАНОВ: Алло? Полиция? На Московском проспекте только что стреляли в журналиста Игнатьева…

Рома отбрасывает водопроводную трубу в сторону.

РОМА: Эдик, пошли отсюда.

ЭДИК: Рома, его сейчас можно взять тепленьким!

РОМА: Я под мокруху не подписывался.

ЭДИК: Какая мокруха? Мы же не стреляли.

РОМА: Эдик, раскинь мозгами! Через минуту сюда привалит мусарня. Загребут. Ты хочешь сутки чалиться на нарах, пока они разбираться будут?

ЭДИК: Нет.

РОМА: Пошли. Мы его в другой раз повяжем.

Рома и Эдик покидают засаду.

38

Полицейские Лукин и Рыков допрашивают Романова. Романов сидит на стуле посередине кабинета и улыбается своей широкой улыбкой. Рыков ходит за его спиной, а Лукин за столом составляет протокол опроса.

РЫКОВ: Прекрати улыбаться и отвечай! На меня твои улыбочки не действуют.

РОМАНОВ: Я – полицейский! Вы же сами удостоверение видели.

ЛУКИН: Деточка, такие удостоверения у нас на Измайловском килограммами продаются.