Девушка в красном

Два детектива, Кошкин и Волков, стояли на пороге старинного особняка, известного в городе как «Дом тишины». Здание, окутанное мрачной славой, стояло на окраине, заброшенное уже много лет. Местные жители избегали его, рассказывая жуткие истории о призраках и странных исчезновениях. Кошкин, мужчина лет сорока, с усталым взглядом и шрамом над бровью, нервно постукивал пальцем по потрепанному кожаному блокноту. Волков, его молодой напарник, высокий и худощавый, с любопытством осматривал фасад, покрытый слоем серой пыли и густой паутины.

«Ну что, Кошкин? Готов окунуться в эту… клаустрофобическую красоту?» — усмехнулся Волков, стараясь разрядить обстановку. Холодный ветер свистел в щелях окон, напоминая о приближающейся зиме. Кошкин вздохнул. Ему редко нравилась его работа, но этот дом… он чувствовал, что здесь скрывается нечто большее, чем просто заброшенное здание. «Не уверен, что готов, Волков. Но работу надо делать. Тем более, что последнее сообщение о пропавшей девушке пришло именно отсюда.»

Они переступили порог. Внутри царил полумрак. Пыль висела в воздухе, словно густой туман. Огромный холл встречал их поблекшими обоями, обветшалой мебелью, укрытой белыми простынями. Волков достал фонарик и направил луч света на изящную люстру, свисающую с потолка. Каждая хрустальная подвеска покрылась слоем пыли, отражая свет тусклыми бликами. В воздухе стоял затхлый запах, смесь сырости, старого дерева и… чего-то еще, чего-то, что трудно было идентифицировать.

«Здесь тихо, как в могиле», — прошептал Волков, оглядываясь. Кошкин кивнул, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. Они начали обход, тщательно осматривая каждую комнату. В одной из гостиных, на стене висело огромное зеркало в позолоченной раме. Волков заметил, что оно странно отражает свет, создавая ощущение, будто свет уходит вглубь зеркала. «Кошкин, посмотри сюда», — позвал он.

Кошкин подошел к зеркалу и внимательно вгляделся в него. В отражении он видел лишь полумрак комнаты, но в глубине зеркала словно мерцало слабое свечение. Он коснулся холодной поверхности стекла, и в этот момент почувствовал легкий толчок, словно кто-то коснулся его с другой стороны. Сердце Кошкина бешено заколотилось. «Что это было?» — спросил он, отступая назад. Волков пожал плечами. «Не знаю. Может быть, просто галлюцинация.»

Глава 2: Призрачная Дама

Они продолжили осмотр. В одной из комнат нашли дневник пропавшей девушки. Последняя запись гласила: «Они зовут меня… Зеркало… Оно обещает… вечную жизнь…» С каждой прочитанной строкой напряжение нарастало. В особняке чувствовалось присутствие чего-то недоброго, чего-то, что манило и одновременно пугало.

Вдруг, из глубины дома донесся тихий шепот. Кошкин и Волков переглянулись. «Что это было?» — спросил Волков, взявшись за пистолет. Шепот повторился, став чуть громче. Они пошли на звук, осторожно ступая по скрипучим половицам. Шепот вел их к зеркалу в гостиной. Когда они подошли ближе, зеркало начало светиться, и из него стали появляться призрачные силуэты. Страх сковал их. Волков выстрелил в зеркало, но пули прошли сквозь него, не причинив никакого вреда.

Внезапно, из зеркала появилась фигура женщины. Ее лицо было бледным и искаженным от страдания. Она протянула руки к детективам. «Помогите… Вы должны уйти… Это ловушка…» — прошептала она, прежде чем призрак вновь исчез в зеркале.

Пока еще Волков и Кошкин были в шоке от произошедшего, из-под зеркала, словно выскользнув из самой его глубины, выпало письмо. Оно было сложено аккуратно и скреплено следом женских губ в красной помаде. Кошкин осторожно поднял его. А Волков предложил покинуть это зловещее место, Кошкин согласился и положил письмо во внутренний карман куртки, направился с Волковым в сторону выхода. Выбравшись оттуда, Волков предложил Кошкину вернуться в обратной в прокуратуру в кабинете выяснить что это за конверт такой. Они вышли из магазина, и понимая, что сами не дойдут до прокуратуры поймали себе такси.

Ярко-красное такси, словно вспышка солнца в серой повседневности, подрулило к обочине у магазина. Его обшарпанный бок хранил безмолвную историю сотен коротких поездок, случайных попутчиков и бесконечного гула городского трафика. «Волга» ГАЗ-3102, безошибочно узнаваемая в своем классическом силуэте, слегка поскрипывала подвеской, словно вздыхая от усталости. На крыше, тускло поблескивал оранжевый фонарь «таксометра», намекая на скорый маршрут. В этом угрюмом пейзаже советской действительности, с его серыми домами и вечными очередями, ярко-красная «Волга» была как крик о свободе, как символ надежды.

Из дверей магазина вышли Михаил Кошкин и Андрей Волков. Михаил, в добротном пальто и с портфелем в руке, нервно поглядывал на часы. На его лице читалось беспокойство, а в глазах — скрытое напряжение. Андрей, в потертой кожаной куртке, неспешно закуривал сигарету, окидывая взглядом окрестности. Он выглядел спокойнее, но в его взгляде проскальзывала та же тревога. Они явно спешили, но пытались сохранить видимость спокойствия, будто тщательно репетировали эту сцену.

Водитель, молодой парень в вареных штанах, в кожаной куртке и кепке, окинул их взглядом через отрытое окно. Его лицо было обрамлено темными волосами, а глаза, казалось, хранили в себе какую-то тайну. Он выглядел непривычно серьезным для своего возраста. «Вам куда, товарищи?» — хрипло спросил он, сплевывая на асфальт. Его голос, казалось, пропитан был дымом и усталостью.

Михаил быстро назвал адрес, и в его голосе слышалась настойчивость. Водитель кивнул, открывая заднюю дверь. «Садитесь, Товарищи. Поехали».

Салон автомобиля пропах бензином, табаком и чем-то неуловимо советским — смесью пыли, старых книг и воспоминаний. Коричневые сиденья из дерматина были продавлены бесчисленными задницами пассажиров, впитав в себя запахи и истории. На приборной панели виднелись следы времени — выцветшие кнопки, потертый руль. Сквозь трещины на лобовом стекле виднелись городские пейзажи, как кадры старого кинофильма.

Такси тронулось, плавно вливаясь в поток машин. Михаил и Андрей молчали, напряженно глядя вперед. Их лица, освещенные тусклым светом салона, выражали смесь волнения и предвкушения. Напряжение росло с каждой проеханной улицей. Что-то важное их ждало, что-то, ради чего они шли на риск.

«Хорошая у вас машина, товарищ.» — неожиданно произнес Волков, прерывая тишину. В его голосе слышалась попытка разрядить обстановку. Водитель, казалось, вздрогнул от неожиданности. Он еле заметно побледнел, и в его глазах мелькнула непонятная грусть. Он ответил, с трудом сдерживая слезы. «Да, машина отличная, она раньше принадлежала моему младшему брату.» В этих словах звучала история — история утраты, истории о жизни, оборванной слишком рано.

По мере приближения к пункту назначения атмосфера в салоне накалялась. Михаил и Андрей переглядывались, их нервы были на пределе. Внезапно такси резко затормозило. Водитель развернулся к ним, и в его глазах читалась решимость, но в глубине таился страх. Он сглотнул, прежде чем заговорить. «Я знаю, что вы нашли подсказку, ведущую к ней, но хочу предупредить вас — бойтесь ее гнева. Ибо нет страшнее оружия, чем злая и униженная девушка.» Он говорил тихо, но его слова эхом отдавались в салоне. Он знал ее. Знал ее лучше, чем они могли себе представить.

Волков и Кошкин сидели тихо, не понимая, что именно происходит. Они не ожидали такой реакции. Водитель, казалось, знал больше, чем говорил. Они чувствовали, как воздух вокруг них сгущается, как будто они попали в ловушку. В их глазах мелькнул страх.

Но, вскоре тишина в машине была нарушена вопросом Кошкина, адресованным таксисту. «Что вы имеете в виду? Кто она? Почему мы должны ее бояться?» Кошкин, обычно спокойный и рассудительный, потерял самообладание. Он понимал, что они втянуты в опасную игру, игру, в которой ставки были слишком высоки.

Водитель повернулся обратно и уже собирался продолжить движение, и включив охлаждение они ехали дальше. И вскоре перед водителем появилась фигура той самой женщины, из потайной комнаты магазина. Водитель от страха резко повернул руль в лево, и машина въехала в цветочную лавку, «Алые розы».

Волков схватился за подлокотник, пытаясь удержаться на месте. Удар был сильным, и их бросило вперед. В салоне запахло свежими цветами и землей. Водитель, казалось, был в шоке, его руки дрожали, когда он пытался выключить двигатель. Кошкин, придя в себя, выругался сквозь зубы и попытался открыть дверь.

«Вылезаем!» — крикнул он, толкая Волкова вперед. Они выбрались из покореженной машины, осматривая ущерб. Разбитая витрина цветочного магазина, разбросанные горшки и цветы, перепуганные лица прохожих — все это казалось сюрреалистичным сном. Но страх, поселившийся в их сердцах, был вполне реальным.

Кошкин огляделся, оценивая ситуацию. Они были в людном месте, но это не означало безопасность. Эта женщина, кто бы она ни была, явно обладала властью и влиянием. Нужно было убираться отсюда.

«Кошкин ты куда?» крикнул Волков, на что Кошкин ответил.

«Парень еще в салоне его нужно спасти.» Но, было уже поздно, подойдя к машине и открыв водительскую дверь они увидели, что таксист не пережил аварию.

Голова таксиста было в сигнале руля, поэтому и шел сигнал. Кошкин лишь взглянул в лево и увидел, что за всем наблюдала чья-то фигура, темная и явно одетая в платье. Он бросился за ней, но не кого не было.

Вернувшись к такси, Кошкин решил осмотреть труп еще раз, в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку, хоть малейшую подсказку. Он наклонился, осторожно откинул голову таксиста, чтобы лучше рассмотреть лицо. Ужас охватил его, ледяной волной прокатившись по позвоночнику. Это было уже не лицо. Это была страшная маска, плод чьего-то безумия, воплощение кошмара. Остатки глаз, носа, губ, ресниц — все превратилось в кровавое месиво, лишенное всякой человечности. Лицо было стерто, словно кто-то с яростью стирал его с этого мира.

«Что это было?» — выдохнул Волков, бледный как смерть, стоявший рядом. Его голос дрожал, выдавая охвативший его ужас. Он не мог поверить своим глазам. Кошкин молчал, его взгляд был прикован к стертому лицу. Он знал, что теперь им грозит смертельная опасность. Он не понимал, что произошло, но он знал одно — это только начало. Это была не просто авария, это была спланированная расправа, ужасное послание. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Месть? Предупреждение? Или начало чего-то гораздо более страшного?

«Черт возьми, Кошкин, что происходит?» — Волков снова попытался привлечь его внимание. Кошкин молчал, его мысли метались, пытаясь найти хоть какую-то логику в этом кошмаре. Стертое лицо, тень в переулке, загадочная женщина — все это складывалось в зловещую картину, предвещающую неминуемую опасность.

Они стояли, беспомощные и напуганные, в луже крови, глядя на эту ужасающую картину. Их лица были мертвенно бледными, глаза широко открыты, полные страха и осознания. Осознания того, что теперь они — мишень. Что их жизни в опасности. И что они понятия не имеют, кто их враг и как с ним бороться. Не понимали, как выжить в этой смертельной игре.

В этот момент раздался звонок телефона Кошкина. Он вздрогнул, будто его ударило током. Медленно, дрожащей рукой, он достал телефон из кармана. Неизвестный номер. Он колебался, но все же нажал кнопку ответа. Тишина в трубке, а затем холодный, равнодушный голос произнес всего несколько слов: «Игра началась». После этого связь оборвалась.

Кошкин опустил телефон, его глаза наполнились ужасом. Он посмотрел на Волкова, и в их взглядах читался один вопрос: что делать дальше? Они оказались в самом центре смертельной игры, исход которой был очевиден. В этот момент из толпы, как призрачная тень, появилась та самая женщина в темном платье. Она смотрела прямо на них, ее глаза сверкали в полумраке. Затем она медленно исчезла, растворившись в толпе, оставив после себя лишь чувство леденящего ужаса.

Волков и Кошкин стояли, оцепенелые от страха, не в силах что-либо изменить, в окружении безразличной толпы. Они были одни, в смертельной ловушке, ожидая неизбежного конца.

Вскоре они уже были в своем кабинете, пытаясь выяснить детали, того кто мог бы быть этой таинственной особой в черном платье. И тут Кошкин вспомнил про письмо, которое они нашли в потайной комнате магазина, где они недавно вели расследование. Волков, попыхивая папиросой, медленно водил лупой по поверхности. Кошкин, нервно барабаня пальцами по столу, предлагал безумные теории: от исчезающих чернил до сложнейших оптических иллюзий. Все тщетно.

«Считаешь, зря время теряем, Андрей Петрович?» — спросил Кошкин, откидываясь на спинку стула.

Волков молчал, упрямо изучая пергамент. Внезапно, Кошкин неловко дернулся, зацепив настольную лампу. Та с грохотом рухнула на стол, обдав пергамент потоком тепла.

Затаив дыхание, Волков и Кошкин смотрели, как на чистом листе проявляются тонкие линии, образующие буквы. Замысловатый шифр, словно вызванный из небытия жаром лампы, раскрывал свою тайну.

«Не может быть…» — прошептал Кошкин, не веря своим глазам.

Волков, отбросив лупу, схватил карандаш и бумагу. «Скорее, Михаил, нужно успеть записать. Каждая секунда дорога.» На листе, будто из пепла, восставала угроза, спрятанная в шифре. Раскрытие ее ложилось на плечи этих двух следователей.

Спустя несколько часов напряженной работы, когда за окном уже сгустилась ночь, им удалось расшифровать большую часть текста. Письмо было написано человеком, скрывающим какую-то тайну, и содержало указания о месте встречи и, вероятно, о каком-то преступлении. «Черт побери!» — выругался Кошкин, — «Кажется, мы вляпались по самое не хочу». Волков кивнул, в его глазах читалась тревога. Им предстояло выяснить, кто скрывается за этим шифром и предотвратить возможную трагедию. А теперь предстояло выяснить содержимое письма пока текст не расшифрован. Кошкин и Волков понимали им нужно было понять, что за текст там написан. Шли минуты, часы уже время было 22 ровно. Но решения проблемы так и не пришло.

Истощенные и измученные, они решили отложить работу до утра. Волков предложил немного отдохнуть, а затем отправиться в их излюбленное место — тихий пивной подвал, где они могли расслабиться и обсудить дело за кружкой пива. С этими мыслями они покинули кабинет, чувствуя усталость, но также и надежду на завтрашний день.

Придя к пивному подвалу, они испытали шок. У входа стояла толпа людей, все в черном, их лица были омрачены горем. Слезы текли по их щекам, выражая общую скорбь. Волков и Кошкин переглянулись. Что-то явно случилось, что-то страшное, что-то, что объединило этих людей в этой тихой, уединенной атмосфере. Они осторожно подошли к группе, надеясь узнать, что произошло. Неожиданно один из мужчин, заметив их, подбежал к ним. Он был в слезах, но его взгляд был полон решимости.

Кошкин и Волков переглянулись. Что-то явно случилось, что-то страшное, что-то, что объединило этих людей в этой тихой, уединенной атмосфере. Они осторожно подошли к группе, надеясь узнать, что произошло. Неожиданно один из мужчин, заметив их, подбежал к ним. Он был в слезах, но его взгляд был полон решимости. «Где… Где вы были, товарищи следователи, когда Павловича пытали, а после убили?» — выкрикнул он, срывая голос. Кошкин и Волков, ошеломленные этими словами, молчали.

Собравшись с силами, они вошли в подвал. Картина, представшая их глазам, была ужасающей. Тело пивника Семакина Петра Павловича было разорвано на части и разбросано по подвалу. Милиционеры уже работали на месте преступления, но ужас, царивший в этом месте, было невозможно скрыть. Запах крови, смешанный с запахом пива, вызывал тошноту.

Профессиональный долг, однако, был выше эмоций. Кошкин, взяв себя в руки, подошел к одному из милиционеров. «Товарищ лейтенант, что здесь произошло?» — спросил он, стараясь сохранять спокойствие. Лейтенант, молодой, но уже успевший столкнуться с горем, отдал честь. «Здравия желаю, товарищ капитан. Докладываю: согласно показаниям свидетелей, преступление совершила таинственная девушка в белом свадебном платье. Само платье было все в крови».

Кошкин нахмурился. «А есть фоторобот лица девушки?» — спросил он. Лейтенант покачал головой. «Нет, товарищ капитан. Ее лицо было закрыто маской, скрывающей все черты». Тайна, окутывавшая убийство, становилась все гуще. Кто эта загадочная девушка? Что она делала в подвале? И зачем совершила столь жестокое убийство?

Расследование началось. Опрашивали свидетелей, собирали улики. Один из свидетелей рассказал, что видел, как девушка в белом платье выходила из подвала, держа в руках окровавленный нож. Другие утверждали, что слышали странные звуки — крики, стоны, глухие удары. Но все показания указывали на одно — страшное преступление, совершенное при загадочных обстоятельствах.

Поиски привели к раскрытию старых, забытых легенд о призраке невесты, появляющемся в окрестностях, когда проливается кровь невинных. Местные жители рассказывали о девушке, погибшей в день своей свадьбы, которая теперь мстит тем, кто причинил ей страдания. Кошкин, скептически относившийся к подобным историям, понимал, что они могут содержать зерно истины. В конце концов, что-то должно было вызвать такое зверство.

В кабинете Кошкина и Волкова, в Ленинградской прокуратуре, царил сумрак. На столе лежали фотографии с места преступления, показания свидетелей, все те немногие улики, которые удалось собрать. «Блин, мистика какая-то получается», — крикнул Волков, сидя в кабинете, проверяя показания свидетелей. На что Кошкин спросил, «Что там у тебя, Андрюх, не так?» В ответ Волков сказал: «Согласно показаниям, в подвал пришла женщина, одетая в кровавое свадебное платье, с кровавой фатой в волосах, в маске, закрывающей лицо, и с кухонным ножом в руке. И пыталась выяснить у пострадавшего, где найти некую Каролину».

Кошкин вздохнул. «Каролина… Это может быть ключ к разгадке», — сказал он. Они начали искать информацию о Каролине, проверяя все возможные варианты. Через несколько дней им не удалось найти ни одной зацепки.

И тут Волков вспомнил про зашифрованное письмо, и подумал, «Это возможно та самая зацепка.» которую они ищут. Но прежде, чем делать выводы нужно было выяснить содержимое письма, а для этого им нужен был расшифровщик.

Кошкин кивнул. Он понимал, что это их единственный шанс. Они обратились к лучшему специалисту по шифрам в городе — пожилому профессору математики, физики и эксперту в кодах расшифровки Михелеву Константину Викторовичу. Выяснив, где именно он припадает, Кошкин и Волков направились в Ленинградский университет имени А. А. Жданова, один из самых старейших и престижнейших университетов в Ленинграде.

Поездка в университет была долгой и трудной, так как пробки в Ленинграде были ужасными. Когда они, наконец, добрались до старинного здания, охранник на входе преградил им путь. «Стойте, товарищи, вы куда именно?» — строго спросил он, оглядывая их подозрительным взглядом.

«Мы к профессору Михелеву», — ответил Волков, предъявляя удостоверение. Охранник кивнул, пропуская их внутрь. Они прошли через просторный холл, украшенный портретами выдающихся ученых, и поднялись на четвертый этаж, где располагалась кафедра математики. Кабинет Михелева находился в самом конце коридора, у окна, выходящего на Неву. Дверь была открыта, это насторожило следователей.

Поэтому они достали из своих кобур пистолеты и вошли в кабинеты профессора. Обстановка явно показывала, что они опоздали.

Кабинет профессора Михелева, словно отражение его гениального, но беспорядочного ума, представлял собой сплав хаоса и интеллектуальной мощи. Книжные шкафы, громоздящиеся от пола до потолка, ломились под тяжестью томов по математике, физике, криптографии и оккультизму. Разбросанные повсюду бумаги, исписанные сложными формулами и шифрами, перемежались с пустыми кофейными чашками, смятыми обертками от шоколада и разобранными механизмами старинных вычислительных машин. Запах старой бумаги, кофе и легкий оттенок ладана смешивались в странный, но узнаваемый аромат этого места.

В центре этого научного беспорядка развернулась сцена, достойная самых мрачных кошмаров. Тело профессора Михелева, великого ученого и эксперта по расшифровке кодов, сидело, откинувшись назад. Со стороны могло показаться, что он просто задремал над очередной трудной задачей, но мертвенная бледность кожи и неестественный угол, под которым была запрокинута голова, не оставляли сомнений. Самым жутким было то, что на первый взгляд вокруг не было ни единой улики: ни оружия, ни следов борьбы, ни капли крови. Только тишина, нарушаемая редким потрескиванием старого паркета, и тяжелый запах ладана, казалось, исходивший теперь от самого тела.

Лицо профессора, искаженное гримасой немого ужаса, выражало последнюю муку. В воздухе ощущалось присутствие чего-то зловещего, нечеловеческого. Кабинет, обычно наполненный гулом размышлений и шорохом страниц, теперь был пронизан леденящей тишиной, нарушаемой лишь тихим капанием крови, стекающей по стене.

Волков и Кошкин были в шоке от увиденного. От увиденного зрелища по спине пробежал холодок, а сердце заколотилось в груди, словно предчувствуя, что впереди их ждет долгая и опасная игра.

Первым делом Волков попросил Кошкина оцепить место преступления и вызвать подкрепление. Сам же он начал осмотр, стараясь не задеть ничего лишнего. Он заметил, что пентаграмма была нарисована с невероятной точностью, словно убийца обладал глубокими знаниями в области оккультизма. В углу кабинета стоял старый деревянный сундук, на котором лежала раскрытая книга по демонологии. Ее страницы были изрисованы изображениями демонов и странными символами.

Пока криминалисты работали, собирая улики, Волков изучал бумаги профессора. Среди них он обнаружил письмо без адреса отправителя и именем того, кто отправил письмо. Единственное что было написано в строчке «Адрес отправителя: Призрачная Дама в красном». Андрей Волков не обратил внимание на этот момент, и решив, что изучит письмо попозже. Сунув его во внутренний карман пиджака, он почувствовал, как Кошкин позвал его: «Андрей, иди сюда, посмотри, что найдено во рту профессора.»

Волков подошел к телу профессора. Кошкин, стоя рядом, указал на рот убитого. Во рту профессора был найден ключ. Ключ был старый, слегка поржавевший из-за слюны профессора, но, тем не менее, вполне узнаваемой формы. На ключе были выгравированы странные символы, которые показались Волкову смутно знакомыми, хотя он не мог вспомнить, где именно он их видел.

«Что думаешь?» — спросил Кошкин, поправляя очки. Его лицо выражало смесь отвращения и любопытства.

Волков глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собой. «Это не просто убийство, Миш. Это что-то… другое. Это словно мы имеем дело с… с каким-то ритуалом. Ключ… он должен что-то открыть. И это не будет просто дверью в кладовку», — ответил он, его голос стал более серьезным.

Волков принял решение. «Нам нужно вскрытие, Миша. Нужно установить время смерти и причину. Я хочу знать, что стало причиной смерти. А потом мы будем искать, что этот ключ открывает». Кошкин кивнул, понимая серьезность ситуации. Он поднял тело профессора с пола и, выйдя из кабинета, направился к выходу, чтобы найти патрульных милиционеров и подготовить все для вскрытия. Волков остался в кабинете, пытаясь собрать воедино все улики, осознавая, что втянулся в опасную игру, в которой ставки были намного выше, чем он мог себе представить.

Несколько дней спустя в морге, пока проводилось вскрытие, Волков исследовал все улики. Он связался с экспертами по оккультизму, показал им ключ. Они были поражены, говоря, что символы на ключе указывают на возможность открытия портала в ад.

Глава 3: Улика, которой нет

Кабинет патологоанатома Филина, пропитанный запахом формалина и лекарств, встретил Волкова и Кошкина тишиной, которую нарушало лишь глухое гудение холодильных установок. Этот запах, казалось, впитывался в стены, в стальные столы, в саму атмосферу этого места, где смерть была не просто событием, а повседневной реальностью. Филин, высокий, седой мужчина с усталыми глазами, ждал их, стоя у стального стола, на котором под белой простыней покоилось тело профессора Михелева. Его взгляд, спокойный и проницательный, выдавал годы опыта и сотни, если не тысячи, смертей, прошедших через его руки.

«Матвей Сергеевич, здравствуйте», — поздоровался Волков, пожимая руку эксперту. Его голос, как всегда, был ровным и уверенным, но в глазах читалось напряжение. Рядом с ним стоял Кошкин, чуть более молодой и импульсивный, его взгляд постоянно метался по комнате, словно он искал скрытую опасность. «Мы по делу профессора Михелева. Результаты вскрытия готовы?»