Морячок

– Зачем одна в лесу ходишь? – строго спросила Марфа. – Ты чья будешь? Вижу, что городская. В гости приехала?

– Да… Я Света Сотникова… Мы у тети Раи живем…

– Ты так не шути. Первая ягода – всегда для лесных жителей. Обождите пока с недельку… А потом уж собирайте, сколько хотите! – сказала Марфа и, взяв девочку за руку, быстро повела ее между деревьев.

– Иди туда, за кусты, – сказала она спустя минут пятнадцать. – Там тебя уж ждут.

– Спасибо! – искренне поблагодарила Светка. И вдруг вспомнила: – А я ворону большую видела! Она так каркала, будто предупреждала…

Марфа посмотрела на девочку, улыбнувшись одними уголками губ, и сказала:

– Бор всегда дает знаки. Кто чист душой, тому помогает. Но у Бора есть свои правила, которые чтить нужно.

Сказала и рассмеялась как-то резко, хрипло, так, что в этом смехе девочке послышалось воронье трескучее «Каррр!!!»

– Иди, иди. Тебе пора… – сказала ведунья.

Светка пошла в том направлении, что указала Марфа, и вскоре вышла к семье. Мама, папа и братик Игорь уже были в ужасе: сколько бы ни звали девочку, она не откликалась на зов. Светка с плачем кинулась к ним и все рассказала.

… Вечером родители купили в магазине авоську продуктов: сыр, колбасу, крупы, кулек шоколадных конфет и отнесли Марфе.

– Что это вы? – удивилась ведунья. – Придумали что-то. Я-то ведь просто случайно в Бору оказалась…

Но дары приняла.

– Спасибо вам от всех нас огромное, особенно от Светланы, – благодарила женщину мама.

С тех пор Светка, когда ходила в бор всегда внимательно смотрела по сторонам: вдруг увидит там Марфу или эту необычайно большую ворону.

***

Игорь знал подробности этой истории исключительно по рассказам сестренки, но уже порядком забыл все нюансы – ведь так давно это было, столько воды утекло. Но сейчас, в Синеречке, будто кто-то подкрутил окуляры бинокля, и Игорь вспомнил то безоблачное, прекрасное время, когда были живы родители, он и Светка наслаждались каникулами, а весь мир вокруг казался открытым, дружелюбным и прекрасным. Журналист попытался даже вспомнить лицо Марфы, увиденное тогда, мельком. Но, кроме подвязанного белого платочка, ничего не вспоминалось. Это и не удивительно: он сам-то видел ведунью всего один раз, как раз тогда, когда вместе со Светкой и родителями приходил благодарить знахарку.

– Так вот, значит, о ком речь идет! О хранительнице вашего села и местной волшебнице! сказал он тёте. – Да, тогда со змей она нам очень помогла. Я помню, как мы испугались, когда Светку в лесу потеряли.

– Вспомнил теперь? – сказала тетя. – Как там, кстати, Светланочка поживает? Как дела у ее мужа, деток?

Ответить Игорь не успел – в дверь постучали.

Глава IV

Спасение деда Никиты

Горбачевна не удивилась гостю:

– Входи уже, дед Никита, я твой стук среди всех других узнаю.

Дверь открылась. В комнату шагнул дед Никита. В руках он держал пакет с карасями.

– Вот, Раечка, наловил. Угостить пришел тебя и Игорька.

– Когда ж успел ты, дед Никита, карасиков добыть? – изумился Игорь. – Мы ж с тобой полдня по Бору бродили!

– А я с утра, с первой зорькой. Как говорится, кто рано встает, тому Бог дает.

– Ох и спасибочки вам, Никита Афанасьевич! Карасей в сметане мы очень уважаем, – Раиса Максимовна быстренько забрала у деда Никиты пакет с рыбкой и поставила на стол еще одну кружку.

– Садись, чайку с нами попей…

Дед Никиты не стал скромничать, расположился за столом и подвинул поближе к себе тарелку с булочками.

– Не откажусь. Уж очень выпечка у тебя, Раечка, вкусная…

– А мы тут про Марфу вспоминали, как она мне помогла на кладбище, как Светланочку, сестренку Игорька, от змеи спасла…

– Марфа – это да. Трудно найти в Синеречке тех, кому бы она не помогла, хотя бы раз. Мне, например, жизнь спасла, – кивнул головой гость.

– Расскажи, дед Никита, раз сегодня вечер воспоминаний о Марфе, – попросил Игорь.

– Да, было дело… – отозвался дед Никита, прихлебывая чай. И начал свой рассказ.

Марфа и cпасительная веревка

История это давняя, даже и года точного не вспомню. Столько лет прошло. Я был молодой, а Марфа… Она, кажется, всегда была в одной поре: ни молодая, ни старая, ни толстушка, ни худая. Просто Марфа и все. Люди только-только выдохнули после войны и начали возвращаться к спокойной мирной жизни. Село наше было одним из многих в стране, что называется, крепким. Местные жители держали скотину, трудились на полях или фермах, да на местном маслозаводе.

Места у нас, ты сам знаешь, безбрежные: поля да посевы, холмы да равнины. Сотни километров можно ехать на машине по степи до соседних областей, так что и глаз устанет, и в сон будет клонить от однообразия пейзажа. А наша деревенька всегда оставалась особенной.

Ну, да это ты и сам, Игорек, знаешь: кроме степей и березовых колков, рассыпанных по полям, здесь имеется Бор. Настоящий, сосновый, с деревьями-великанами, сладкой земляникой на полянках, и грибами, которые прячутся под хвойными шапочками.

И была у нашего Бора хозяйка – травница и знахарка Марфа.

Как она появилась здесь, почти никто не помнил, кроме нескольких старожилов. Казалось, она всегда была тут. Так и жила в деревеньке одна. Впрочем, совсем не одна: у Марфы ведь был Бор.

Ведунью в деревне уважали и немного боялись: казалось, она знает каждую травинку в лесной чаще, может подсказать удачное грибное место или, наоборот, запутать так, что весь день проплутаешь, а ни одного грибочка не отыщешь. Так и придешь домой с пустым лукошком…

Местные бабы даже сговаривались и пытались выведать Марфины секреты, найти урожайные полянки. Несколько раз даже подстерегали ведунью у околицы: как только та отправится ранним утром за грибами, ароматной земляникой или целебной брусникой, старались тайно идти следом, гремя ведрами.

Только Марфа что? Приметит преследовательниц, даже головы не поворачивая, мигнет весело, будто бы самой себе, и вдруг свернет на тайную тропку, оторвется. А бабы бродят по чаще, чертыхаясь да охая, и только вечером приходят в дом уставшие и ни с чем.

– Опять за Марфой следили? – смеялся я, глядя на изнуренных преследованием ведуньи женщин. – Говорил вам: гиблое это дело. Куда вы против Марфы!

– Молчи уже, Никита, и без тебя тошно! – вяло огрызались женщины.

Я знал, что говорил: однажды Марфа уже спасла мне жизнь. В прямом смысле этого слова!

И вот как это было. Я в тот день, как и сегодня, решил отправиться на озеро, карасей набрать. Летом в наших краях небольшие озерца после жары сильно мелеют. Влага испаряется, и рыба зарывается прямо в ил. Можно просто зайти в вязкую жижу по колено, пошарить по дну руками и обязательно на карася наткнешься.

Путь к озеру лежал неблизкий, прямиком через Бор. Но меня это даже радовало: после степного зноя хвойная прохлада как прохладный душ. Еще бы комаров поменьше было. Только свернул на лесную тропку, гляжу – навстречу Марфа идет.

– Ты куда, Никита, с ведром собрался? – спросила знахарка.

– Да вот, за карасями, на озеро за холмом, – говорю ей.

Марфа остановилась. С минуту посмотрела на меня. Внимательно так посмотрела и, помолчав, сказала:

– Ты бы вот что, сосед, не ходил бы туда сегодня. Не будет рыбалки, – и вздохнув, добавила – А ведь не послушаешь…

– Да что ты Марфа, в самом деле! Смотри, какая погода стоит! Самое для карасей время! – я даже удивился словам знахарки.

– Тогда вот что, возьми это. Тебе она еще пригодится, – Марфа достала из корзинки веревку (как там веревка оказалась, я не знаю) и протянула мужчине. – Отдашь, как вернешься. И карасиков мне на жареху подкинуть не забудь…

Я удивился, пожал плечами, но веревку взял, кинул в ведерко.

На озере было все так, как и я предполагал: солнце палило нешуточно, воды было разве что по колено.

Я закатал брюки и пошел шарить по дну. А карасиков, которые сами в руки попадали, бросал на берег, чтобы потом собрать улов. Так наловил уже немало, с полведра, наверное, сделал еще шаг и тут… Чувствую, нога провалилась в жижу почти полностью – это я в яму озерную попал. Хотел прыгнуть в сторону, да оступился, и стал проваливаться в ил, как в зыбучий песок, всё глубже и глубже.

Ужасу моему не было предела. Так и представил, что закончу жизнь в этой жиже. Кричу: «Спасите! Помогите!», а ведь нет никого.

Тут, на мое счастье, на зов прибежал парень из соседней деревни, что тоже за карасями за озеро пришел. Только как помочь утопающему? Ведь зыбучий ил и его самого засосать может!

– Веревка! Там, в ведре, возьми! – крикнул я из последних сил.

Парень не сплоховал: схватил Марфину веревку, да и бросил мне, вытянул на берег.

Так я и спасся. А то бы утоп, как пить дать, утоп.

Карасей в тот день я Марфе принес, как она просила. И веревку вернул, рассказов о приключениях.

– А ты, Марфа, зачем с собой веревку в Бор берешь? – спросил я у знахарки.

– Ну, секрета тут нет: хорошая веревка всегда пригодиться может. Как мне хворост обвязать прикажешь? – ответила Марфа.

Про то, как узнала ведунья об опасности для меня на озере, спросить Марфу, скажу честно, не решился. Но Марфу зауважал с того дня еще больше.

* * *

– Да, интересная история у тебя, дед Никита. Но все-таки и это может быть просто совпадением. Предположим, ты встретил свою соседку в лесу. Она почему-то несла с собой веревку. Разве такого не может быть? Что тут удивительного? Тем более, что сама она и пояснила: веревка ей нужна хворост обвязать…– скептично отозвался Игорь, понимая, что поневоле он попадает в ауру восхищения сибирской ведуньей. Но ни тетя, ни дед Никита не собирались с ним спорить. Поговорили еще немного об огородных делах, допили чай и разошлись.

А ночью Игорю приснился чудесный сон, навеянный событиями того дня. Про чудеса и про Марфу.

Он уснул мгновенно, будто свет выключили: вмиг перенесся в царство сновидений. Только забылся, и как будто сразу проснулся. Только уже в другой реальности, необычайно красочной и четкой, будто яркость на фотоаппарате подкрутили. Вроде и комната та же, где только что пили чай с дедом Никитой и Горбачевной, а только за столом сидят не они, а женщина в белом платочке. Игорь ее сразу узнал.

– Ты Марфа? – спросил он у женщины.

– Марфа, – кивнула женщина. И посмотрела на Игоря внимательно-внимательно. Хотел он было расспросить Марфу о многом, да не успел – кто-то настойчиво тряс его за плечо.

Игорь открыл глаза – рядом с его кроватью стояла улыбающаяся Горбачевна.

– Вставай, соня! Помнишь пословицу: «Кто рано встает, тому Бог дает!». Завтрак уже на столе.

Игорь уж и сам чувствовал аромат свежих блинчиков, который никого не мог оставить равнодушным. Он быстро оделся, умылся и сел за стол.

Про дивный сон Игорь утром тете рассказал за завтраком.

– Околдовала меня ваша Марфа. Снится даже… – улыбнулся он лёле.

– Да уж, глянулся ты ей, наверное. Просто так Марфа во снах не приходит, – отвечала Горбачевна, прихлебывая ароматный чаек.

– Ну, конечно, куда же без мистики! – парировал Игорь. – Это же просто сон, дорогая Раиса Максимовна! Говорили про Марфу накануне. Вот и привиделось!

– Ну да, просто сон… – соглашалась, улыбаясь Горбачевна.

Игорь по журналистской привычке во всем предпочитал сомневаться, но отчего-то слушать про деревенскую ведунью ему было приятно. Хотя и доказательств «чудес» никаких не было. Слова деда Никиты про Одолень-траву к делу не пришьешь. Смущала, конечно, история из его детства, про змей, про потерявшуюся в лесу Светланку. Тогда это всем им чудом казалось. Но, если вдуматься, ничего тут мистического нет: заблудилась в чаще девочка, местная женщина ее увидела, пожалела и к родителям отвела. Все остальное детское сознание додумало уже самостоятельно. «Синереченская мифология…», – усмехнулся он про себя.

– Слушай, а может мне написать статью про Марфу? Или даже цикл статей: «Легенды Синеречки». Как тебе название? Звучит?

– Статью! Да про Марфу романы писать надо, скольким людям уже помогла, а не только статью в твой интернет! – оскорбилась Горбачевна.

– А что, были и другие истории?

– Конечно, много кто о Марфе доброе словечко замолвит.

– Ну, расскажи тогда еще что-нибудь…

– Знаешь что, Игорек, хорошего понемножку! Время для вечерних историй еще не пришло, – улыбнулась Раиса Максимовна. – Позже, все позже. У меня вон дел полно. И у тебя, кстати, тоже.

– Конечно, тетя! Я готов! – отозвался племянник.

Весь день он помогал Горбачевне по хозяйству: колол дрова, чувствуя себя Адриано Челентано из фильма «Укрощение строптивого» и отчаянно жалел, что не нашлось рядом томных и капризных красавиц, которые бы любовались его загорелым мускулистым торсом. Вместо них во двор Горбачевны заглянула соседка, тетя Клава.

– Доброго утречка, соседушка! – крикнула она, едва открыв калитку.

– И тебе здравствуй, тетя Клава! – вышла на крыльцо Раиса Максимовна.

– Я вот картошку взялась обрабатывать, а тяпку найти не могу, куда-то сунула, наверное… Можешь свою одолжить?

– Бери, конечно, тетя Клава. Мне не жалко… – отозвалась Горбачевна. – В ближайшие три дня она мне без надобности. А за свою тяпку не переживай. Глянь между грядок, может, оставила там, и не видно. Потом найдешь! Она же у тебя приметная, с красным черенком!

– Это да! – с удовольствием подтвердила тетя Клава. – Спасибо моему Прохору Михайловичу, царство ему небесное. Это он придумал весь инструмент: грабли, тяпки, лопаты покрывать красной морилкой. Чтоб заметными были. Это от воровства тоже хорошо уберегает – приметные вещи сбыть тяжело, их быстро находят.

– Это верно, тетя Клава! – согласился Игорь. – Знаете, по статистке чаще всего преступники угоняют те машины, которых больше всего на дорогах. А вот эксклюзивные дорогие иномарки сразу бросаются в глаза. Их сбыть сложнее…

Соседка удивленно повернула голову – она не сразу заметила около поленницы племянника Горбачевны.

– И тебе привет, родственник Раисы Максимовны! – недовольно протянула она, намекая на невежливость городского залетного гостя.

– Простите, тетя Клава, так вы меня своим рассказом о красных черенках удивили, что совсем я позабыл о приветствии. Здрасте! – слегка поклонился Игорь.

Но тетя Клава была намерена преподать урок журналисту.

– А ты чего тут? Дровишек поколоть решил? – поинтересовалась она, подходя к поленнице.

– Помогает мне дорогой племянник… – вступила в разговор Раиса Максимовна.

– Вижу, как помогает. Больше рассуждает, чем работает…

Игорь отвернулся и вновь взялся за работу.

«Вот ведь вредная тетка…», – подумал он, ударив топором по полену. Но зловредный кусок дерева не раскололся, как ему было положено, а отскочил куда-то вбок.

– Этак и покалечиться можно, – хмуро сказала тетя Клава, наблюдавшая за работой Игоря. – Ну-ка, давай сюда!

С неожиданной для пенсионерки прытью она подошла к поленнице, взяла из рук изумленного Игоря топор и так ловко ударила по березовой чурке, что та раскололась на пять частей.

Игорь поднял вверх большой палец.

– Молодец, тетя Клава! – похвалила соседку Горбачевна, которая уже успела достать тяпку из сарая. – Вот тебе инструмент, заходи еще, если что нужно будет.

– Да уж, зайду, спасибо соседка, – кивнула тетя Клава, бросив на городского хлыща победный взгляд. – А то без меня не справится твой племянник, как я посмотрю: дрова колоть – это тебе не голым животом у всех на виду сверкать. Тоже мне, Челентан выискался.

– Да где сверкать-то, тетя Клава! Он же тут, дома! – засмеялась Горбачевна.

Тетя Клава забрала тяпку и ушла, громко хлопнув калиткой.

«Действительно, уела меня тетя Клава, иначе и не скажешь, – улыбнулся про себя Игорь, натягивая рубашку. Он уже понял, что образ харизматичного Челентано ему явно не идет. Да и с тетей Клавой образ Орнеллы Мути не вязался совершенно. – Вот такая она, моя малая Родина».

После обеда Игорь вышел прогуляться до центра села, где находились мини-базарчик, торговые точки, парк и церковь. По привычке заглянул в помещеньице, где раньше красовалась надпись «Книги». Во времена его детства там царил милый сердцу книголюба бардачок, где можно было отыскать настоящие раритеты.

Сейчас же это был ничем не примечательный торговый пункт без названия, где покупателям предлагали семена, грунт, перчатки, средство от колорадского жука и прочие необходимые селянам товары.

Игорь вздохнул: он помнил, как раньше родители устраивали в отпуске настоящую охоту за книгами. Конечно, популярные тогда Александр Дюма и Фенимор Купер раскупались и в то время, но Игорь помнил восторг отца, когда тот отыскал в книжных развалах «Основы маркетинга» Филиппа Котлера и искреннюю радость мамы, которая сумела добыть здесь четырехтомник Николая Гумилева. Сейчас книги бесследно исчезли.

Игорь оглядел витрины с товарами. Продавщица смотрела на гостя-чужака и приветливо улыбалась.

– Добрый день! – сказала она Игорю. – Вас что-то конкретное интересует?

– Здравствуйте, – ответил журналист. – Пока просто смотрю, какой товар у вас есть.

Внезапно его осенило:

– Дайте мне вон тот флюгер, – журналист указал на фигурку петушка черного цвета.

Петушок, действительно, был хорош и, как показалось Игорю, флюгер прекрасно будет смотреться на крыше Горбачевны.

Пока продавщица упаковывала покупку, в магазин вошла тетя Клава. Рядом с ней семенил мальчик лет шести, которого свирепая женщина крепко держала за руку.

– Снова ты! – недовольно буркнула она, увидев Игоря, и обратилась к продавщице уже совершенно иным тоном:

– Танечка! Будь добра, солнце мое, тяпку мне купить надо. Что-то свою не могу найти.

– Конечно, тетя Клава, сделаем! – весело отозвалась девушка за прилавком. – Баночку морилки положить, как обычно?

– Да, будь добра, Танечка, – кивнула тетя Клава.

Мальчик, который пришел вместе с соседкой Горбачевны, времени зря не терял. Он подошел к ведру с искусственными тюльпанами, что стояло около окна, и увлеченно откручивал головки от стеблей.

– Вовка! – заругалась тетя Клава, – Что же ты творишь, злыдень! Ну-ка поди сюда!

Мальчик с неохотой подошел к тете Клаве и принялся ковырять указательным пальцем в носу.

– Это внучек мой, Вовка, – пояснила тетя Клава. – Сынок Любы. Из города парня привезла на недельку погостить. Вот и хулиганит.

– А про тяпку у Вовы не спрашивали? – засмеялась продавщица.

– Спрашивала! Говорит, что не брал. Верно, Вова?

– Не брал! – решительно помотал головой Вовка.

– А ты, Вова, знаешь, что такое тяпка? – спросил Игорь.

– Знаю. Тяпка – это собака наша. Она всех тяпает. Баба Клава так и говорит: будешь вредничать, Шарик тебя за попу тяпнет…

Тетя Клава только руками всплеснула от удивления, а девушка за прилавком захлебнулась от смеха. Игорь же продолжил беседовать с Вовкой:

– А в какую игру ты сейчас играешь?

– Ну, в «Три кота».

– Три кота?

– Это мультик такой, детский… – пояснила продавщица.

– И как же ты играешь?

– Мы домик построили во дворе и играем, – отвечал мальчик. Я – Коржик, Серёжа – Компот, а Катя – Карамелька…

– А когда домик строили, вы не брали, случайно, такую палочку красного цвета?

– Ну, брали. Только она совсем плохая. Там внизу такая железяка неудобная.

Тетя Клава просто оцепенела от такого неожиданного признания. А когда пришла в себя, медленно повернулась к продавщице и сказала:

– Танечка, тяпка и морилка отменяются.

После посмотрела на Игоря и ехидно процедила:

– Спасибо тебе, Шерлок Холмс! Разгадал загадку! Пойдем, Вова, домой, расскажу тебе, что такое тяпка и покажу, как ей пользоваться.

Тетя Клава взяла мальчика за руку, и они поспешили из магазина.

А Игорь и веселая девушка за прилавком от души хохотали.

– Как же сразу тетя Клава не сообразила, что это Вовкиных рук дело! А надо было просто сказать: «Шутик, шутик, поиграй, да отдай!» и трижды сплюнуть через левое плечо. Тяпка бы сразу отыскалась! Так же еще Марфа учила! – отметила продавца-хохотушка.

– Марфа? – Игорь даже вздрогнул, услыхав знакомое имя.

– Да знахарка тут местная была, Марфа, строгая, но добрая. Все ее знали. – пояснила продавщица. – Я рядышком с ней жила. Вот как-то куклу потеряла, она и научила, как ее найти. Я на всю жизнь запомнила! И пользуюсь советом до сих пор: помогает, как ни странно, эта присказка.

– Да уже слышал про вашу местную волшебницу, – сказал Игорь. – Спасибо вам, пойду флюгер устанавливать.

Красавца-петушка журналист приладил на крыше дома Горбачевны на удивление быстро. Раисе Максимовне флюгер тоже очень понравился:

– Вот, Игорек, смотрю я на него, и кажется, что ни одна я в доме, что ты где-то рядышком.

– Я и так всегда с тобой рядом, дорогая лёля. Давай-ка, как обещала, расскажи мне еще про вашу волшебницу Марфу.

– И пожалуйста! – охотно отозвалась Раиса Максимовна и начала свой рассказ.

Марфа спасает от приворота

В тот день Марфа ранним утром отправилась не в любимый бор, как бывало обычно, а в степь. Задумала собрать борогодской травки и каких-то кореньев, только ей ведомых. Весь день провела в поле и, уставшая, возвращалась домой уже к вечеру – спешила скотину накормить.

Но около калитки ее подстерегала нежданная гостья, женщина лет тридцати, в ситцевом платье модного кроя, с прической – ульем, красными ноготками и в туфлях-лодочках. Явно, городская, неместная: селянкам некогда на голове ульи крутить, да и к туфлям не очень привычны. Все больше сапоги да галоши в ходу на фермах и огородах.

Марфа нахмурилась – не любила чужаков, тем более дамочек, «фиф городских», как презрительно называла таких соседка Клава.

Но женщина, завидев Марфу, кинулась в ноги, прямо в грязь, модного платья не пожалев:

– Марфа Александровна! На вас вся надежда! Помогите мне, не гоните. Я знаю, вы можете… Я хорошо заплачу… – запричитала нежданная гостья.

Ох, как же не любила Марфа таких ситуаций: уже и соседки из окон выглядывают, к чему этот цирк. Но у ведуньи было правило, которое та никогда не нарушала: помогала лишь тем, кому сама считала нужным. И денег за работу не брала. Только в редких случаях принимала дары молоком, яйцами или конфетами – уж очень любила простенькие, дешевые карамельки без обертки, которые все в деревне называли «Дунькина радость».

– Денег не беру…, – сухо сказала Марфа. – Что у тебя стряслось?

– Я все расскажу, Марфа Александровна, только помогите, – гостья пыталась ухватить руку Марфы, чтобы поцеловать, и так мотала головой, что модная прическа-улей, казалось, вот-вот рассыплется.

Соседки уже «отлипли» от окон и начали выходить на улицу – не каждый день такое доведется увидеть.

Марфа оглянулась по сторонам, вздохнула, и отдернув руку, махнула в сторону избы.

– Ладно уж, идем. Расскажешь, что стряслось у тебя…, – ведунья нехотя открыла дверь, еще раз вздохнула, как бы сомневаясь в решении, но, увидев любопытную соседку Клаву, которая уже выбежала на улицу и с интересом наблюдала за странным диалогом Марфы и нежданной городской фифы, пригласила гостью в дом.

И комнате было чистенько и аскетично: стол, печь, две лавки. В углу кровать. Вот и все, пожалуй, не считая образов в углу— по тем временам явление невиданное. Тогда на стенах все больше были ковры с оленями и фотографии родственников.

– Садись. Рассказывай, зачем искала меня, – строго сказала Марфа.

Женщина уселась на лавку и заговорила.

– Меня Галя зовут, – начала она. – Горе у меня…. Начну по прядку. Пять лет назад я вышла замуж. И сначала все хорошо было. А потом мой Алеша как с цепи сорвался: пьет горькую, меня бьет, с сыном не ладит. Работу потерял из-за пьянки своей. Просто жизнь нет никакой. А ведь каким парнем был! И любовь у нас была. Все есть: и машина, и квартира, а счастья нет…Вы же в травках понимаете, может, какой-нибудь отвар ему попить…

Марфа внимательно посмотрела на женщину. Что ж, надо помочь – решила…

– А давай посмотрим, что с ним стряслось…, – сказала она.

Достала ковш, нагрела пчелиный воск на печи, что-то пошептала и сказала Галине:

– Ну-ка, пойди сюда… Нагни голову…, – гостья послушно выполнила требуемое. Улей на голове снова испуганно затрясся…

Марфа вылила воск в ковшик над головой Галины, продолжая что-то приговаривать.

– Садись обратно на лавку, – позволила она, спустя несколько минут.

Галя послушно села, а Марфа, достав восковую фигурку из студеной воды, принялась ее разглядывать.

– Приворот делала? На кровь, поди? – сурово спросила она.

Галя испуганно молчала, только кивнула.

– Рассказывай все по порядку! – повелела Марфа.

И Галя, плача, призналась, что пять лет назад она повстречала красавца Алексея, молодого инженера и влюбилась по уши. Родители Гали были людьми состоятельными, да и сама она симпатичная, только парень не обращал на нее никакого внимания. Был увлечен учебой и хотел поскорее уехать учиться дальше, в Москву. Вот Галя и решила обратиться к «бабке», которую ей подруга посоветовала. Ритуал подействовал. Вскоре парня как подменили: теперь уже не Галя, а Алексей искал с ней встреч. О Москве и думать забыл. Да и зачем? Родители Гали устроили молодого инженера на хлебное место, в торговый трест. Работа не пыльная и доход хороший. Но спустя пару лет после свадьбы, когда уже и сын родился, Алексей вдруг начал страшно пить и руку поднимать на домашних. Жизнь, которая, казалось бы, так счастливо начиналась, превратилась в ад.