Морячок

Церковь получилась каменная, неожиданно красивая – местные старожилы говорили, что таких в России всего две, здесь, в сибирской глубинке и в Санкт-Петербурге. Вроде бы один из местных купцов, фанат малой Родины, уговорил передать проект в родную деревню.

Белоснежный храм был компактный, камерный, с аккуратными луковками и стройной колокольной, без византийской широты, но с какой-то особенной грацией. Он явно выделялся среди церквей в соседних деревнях.

Прихожане очень любили бывать здесь. Но то было еще до революционных вихрей.

Потом все изменилось: купола сбили, сняли колокола, а церковь отдали под склад.

Но держать прекрасное каменное здание в центре села под хранение зерна оказалось нецелесообразным. И со временем там было решено оборудовать кинотеатр.

Лучшего места для просмотра фильмов в деревне, действительно, не было. В первую очередь потому, что в здании архитекторы и строители создали прекрасную акустику, так, что любая фраза, даже сказанная вполголоса, была прекрасно слышна во всем здании.

Жители любили приходить в кинотеатр, который, к тому же стал сельским клубом и местом притяжения молодежи.

Только деревенская ведунья и травница Марфа не одобряла это решение. Бывало, идет мимо, обязательно остановится, нахмурится, вздохнет, смачно плюнет через плечо, что-то пробормочет под нос неразборчиво, да и пойдет дальше.

В то лето приехал в деревню на каникулы студент Иван Сергачев. Парнишку Марфа знала с раннего детства. Парень помогал родителям по дому, веселился с друзьями, и, конечно, бывал в бывшей церкви, и на танцах, и на киносеансах.

Но к Марфе тоже захаживал – приносил от матери гостинцы.

Как-то в детстве ведунья заговорила Ване грыжу, с тех пор его мама не упускала случая поблагодарить травницу.

В тот раз Иван тоже пришел к ведунье с подарком – принес сверток со свежими пирожками.

– Здравствуй, баба Марфа, – сказал парень, протянув пакет с печевом. – Вот, принес тебе от мамы.

– А от Клавы? Дай ей Бог здравия, – отозвалась Марфа, откладывая тяпку и вытирая руки о передник.

– Передам, – улыбнулся Иван. – А я, баба Марфа, решил зря времени не терять. Работу нашел. На пару месяцев.

– В моторно-транспортную мастерскую что ли, механиком? – спросила Марфа.

– Да нет. Погулять хочу. Сторожем пойду в кинотеатр, подежурю…

– Куда? В адово место! Не смей! – Марфа вмиг изменилась в лице. – Даже не думай, говорю тебе! Там недоброе творится…

– Да ладно, ладно, баба Марфа, я подумаю…, – опешил парень. – Ну, до свидания.

И зашагал прочь.

А баба Марфа долго стояла у ограды и все шептала: «Не смей! Не смей!».

Иван Марфу, конечно же, не послушал. Рассказал отцу о разговоре, тот тоже плечами пожал, мол, сдает Марфа, видимо, возраст свое берет.

Одним словом, Иван заступил не работу. Служба оказалась несложной: после закрытия кинотеатра, насмотревшись кино и натанцевавшись, нужно было обойти здание, заглянуть во все уголки, проверить замки, да и лечь спать в подсобке на кровати с панцирной сеткой. Он не раз с улыбкой вспоминал ведунью, вот, мол, прав был отец. Выживает из ума старуха – как же можно было отказаться от такого выгодного приработка.

Так прошло две недели. Иван нарадоваться не мог своей новой работой. Но радость оказалась преждевременной.

В тот день Иван все сделал как обычно: осмотрел помещение, проверил замки и уже собирался спать, как вдруг услышал какой-то шум.

Иван подскочил с дивана: «Кто тут?»

Все стихло.

«Показалось», – подумал Иван и закрыл глаза.

Снова шум – как будто маленькие копытца цокают по каменному полу.

Иван резко вскочил с кровати, зажег фонарик и выбежал в вестибюль. Луч света стал метаться по стенам, но никого не было. Иван закрыл глаза, уже собрался уходить, но обернулся и обомлел: в лунном свете, который падал сквозь окошко, на него смотрел… поросенок.

Это был явно поросенок. Белый, чистенький, с разорванным правым ухом. Он стоял на каменном полу и смотрел на Ивана маленькими глазками-бусинками.

Иван включил фонарик – видение исчезло. Выключил – никого нет.

«Показалось…», – выдохнул парень и вернулся в подсобку.

Ночь прошла спокойно, как и следующая.

А спустя два дня он снова услышал шорохи. Иван снова взял фонарик и пошел на шум, уже не зажигая свет.

Поросенок был здесь. Он посмотрел на Ивана, развернулся и бодро побежал в сторону главного зала. Иван бросился за ним, но видение исчезло и, сколько бы ни водил фонариком по стенам Иван, никого не нашел.

В ту ночь уснуть ему долго не удавалось – в мыслях все крутился поросенок с разорванным ухом, а когда Иван все-таки сомкнул глаза, вдруг увидел другое: ему то ли приснилась, то ли привиделась девушка. Красивая такая, в длинном белом платье, с распущенными волосами. В руках она держала какой-то диковинный гребень, как из пушкинской сказки.

Девушка села к нему на кровать, погладила по голове и сказала: «Иван! Я так долго тебя ждала! Пойдем со мной…» От этих слов Ивану стало так тепло и хорошо, как будто он всю жизнь ждал только ее.

Но, когда открыл глаза, все было по-прежнему – он также лежал один на старой скрипучей кровати.

С тех пор он приходил на дежурство с одной мыслью: увидеть эту девушку. Так прошло еще две недели. Поросенок больше не являлся, зато Ночная нимфа (так Иван прозвал виденье) приходила каждый день, смотрела на Ивана, улыбаясь, своими красивыми голубыми глазами, расчесывала волосы диковинным гребнем, и так хорошо было Ивану, что хотелось, чтобы сон этот не кончался никогда…

Он совсем забыл о друзьях, танцах, смешливых девчонках-соседках. Когда приходил домой, больше сидел на стуле, глядя в одну точку, и мечтал о ней, о Ночной нимфе.

– Что с тобой? – изумлялись родители. – Пошел бы, погулял…

– Не хочется, устал я что-то…, – отмахивался парень.

Но выходить из дома все-таки приходилось. Например, купить хлеба. Как-то по дороге из магазина Иван встретил Марфу. Памятуя об их последнем разговоре, парень хотел свернуть в сторону – не желал слушать наставления ведуньи.

Но Марфа решительно встала прямо перед парнем.

– Здравствуй, баба Марфа, как поживаешь? – натянуто улыбнулся Иван.

– Видел ее? Говори! – не здороваясь, начала ведунья.

Иван сразу понял, о чем спрашивает травница, но признаться было немыслимо.

– Ты о чем? Никого не видел… – попытался уйти от неприятного разговора Иван.

– Не видел, говоришь? Ну-ну… – процедила, нахмурившись, Марфа.

Иван круто развернулся и зашагал домой.

А в следующую ночь случилось долгожданное. Девушка – виденье не просто пришла к Ивану, но и позвала: «Пойдем со мной, и мы всегда теперь будем вместе…».

Она поманила Ивана за собой, тот поднялся с кровати и пошел покорно, не зная куда, видя лишь ее тонкий, прекрасный силуэт. Парень просто следовал за видением с чувством, что идет к своей месте и был готов на все ради своей любимой Ночной нимфы. Он не помнил, как сам отпер двери кинотеатра, пошел по дороге, прямо через лес.

«Давай скорей, уже близко», – манило видение, ускоряясь. И Иван уже бежал, боясь упустить из виду свою любовь.

И вот, когда он уже почти настиг, обнял тонкий стан девушки, та вдруг обернулась, и на Ивана глянул страшный оскал истлевшего, разложившегося трупа, чудные волосы превратились в колтуны, а волшебный голос вдруг стал сатанинским смехом…

«Иди ко мне», – протянуло страшилище руки к Ивану.

Он в ужасе бросился прочь и… столкнулся с Марфой. Травница, неведомо как появившаяся здесь, отодвинула парня в сторону и зашептала какие-то слова, только ей ведомые.

Страшная старуха исчезла. И Иван увидел, что они с Марфой стоят на самом краю обрыва. Еще бы пару шагов, и не сносить бы ему головы…

– Ччччто это было? Ббббаба Марфа?, – спросил он, заикаясь.

– Говорила тебе: нежить. Это то, что люди поступками своими натворили, разбудили силы темные. Завтра же уходи с работы и ко мне зайди – травок дам, чтобы отпустил тебя морок. – ответила Марфа.

Иван ничего не мог сказать, просто плакал от ужаса.

– Ну-ну, – утешала Марфа – Теперь все хорошо будет. На-ка возьми, теперь не придет уж. Оберег тебя хранить будет.

Ведунья протянула Ивану гребень, очень похожий на тот, что был у девушки-видения.

На следующий день Иван с работы рассчитался. И вскоре уехал в город. А еще через год – женился на однокурснице. Только гребень тот хранил всю жизнь и, как семейную реликвию, передал детям и внукам.