Вызов Альфам

3 Избранный

– Это она, та самая, что испортила свою анкету в Академию Лунарис.

Вайолет вздохнула, засовывая книгу в свой шкафчик, когда этот слух в сотый раз долетел до её ушей.

Она не была здесь знаменитостью, но сегодняшний день, похоже, стал исключением. Все взгляды следовали за ней с того момента, как она вошла в школу, и это жутко её напрягало, пока она не выяснила, почему на неё пялятся так, будто у неё выросли две головы.

Вайолет понятия не имела, как они узнали про анкету, но, очевидно, конфиденциальность между учителем и учеником здесь была не в почёте. Не то чтобы реакции её учительницы, когда та получила анкету, было недостаточно, чтобы привлечь внимание. Вайолет невольно вспомнила, как всё произошло в тот день.

– Вот моя анкета, – Вайолет протянула бланк своему классному руководителю.

– О, слава Богам. Ты последняя, кто сдал, и на мгновение я подумала, что ты этого не сделаешь. Я беспокоилась, что тебя накажут за несоблюдение правил, – с облегчением сказала миссис Флоренс, надевая очки и начиная просматривать анкету.

Вайолет прикусила губу, сердце колотилось – она знала, что это лишь вопрос времени. И миссис Флоренс, конечно же, не разочаровала: она вскочила на ноги с проклятием на устах.

– Какого хр… – осеклась она, и её щеки залились румянцем, словно она наконец осознала, что не должна ругаться при ученице.

Впервые Вайолет увидела, как её учительница потеряла самообладание. – Что это значит? – потребовала она.

– Что вы имеете в виду, мэм? – невинно спросила она.

– Не дерзи мне, мисс Вайолет Пурпл! – возразила учительница, сверкая глазами. – Что это ты написала в графе «особые навыки»?

– А, это? – Вайолет прикусила губу и, изображая застенчивость, сказала: – Это предложила моя мама.

– Что?

– Вы просили нас обратиться за помощью к родителям. Это был её вклад, – сказала Вайолет, глядя на миссис Флоренс, которая, судя по тому, как кровь отхлынула от её лица, вот-вот была готова упасть в обморок.

Вайолет должна была бы волноваться из-за своей лжи, но нет. Ни капельки. Более того, технически это не было ложью. Нэнси практически так и предложила – отсосать член в новой школе, в которую она ещё не поступила и не поступит, как только эта анкета будет отправлена. Одним словом, она была невинна. Она всего лишь последовала совету матери и изложила его на бумаге.

Буквально.

– Какая мать на такое способна? – сказала миссис Флоренс, а затем сердито посмотрела на Вайолет. – И ты приняла её предложение?

Вайолет пожала плечами. – А что мне оставалось делать? Поверьте, я не хочу переходить ей дорогу. Я не могу жить на улице.

Миссис Флоренс, казалось, хотела что-то сказать, но вместо этого сдержалась и наконец с измученным вздохом плюхнулась на стул. Вайолет почувствовала вину за то, что довела бедную женщину до такого состояния, но не подала виду.

Миссис Флоренс подняла на неё взгляд. – Я бы хотела тебе помочь, Вайолет, но у меня нет лишних бланков, чтобы ты могла исправить эту ошибку… – она сделала паузу, словно подбирая не такое резкое слово для этой ситуации. – Академия Лунарис чрезвычайно строга в своих правилах. Каждый бланк тщательно подсчитывается в соответствии с количеством учеников, которые должны подать заявления в этом году, а затем рассылается по разным округам, чтобы избежать любых случаев мошенничества. К сожалению, я тоже не могу сделать исключение; по закону ты обязана подать заявление в Академию Лунарис. Так что этот бланк будет отправлен в таком виде.

Вайолет слышала невысказанную правду: «Тебя не примут в Академию Лунарис с такой анкетой».

– Хорошо, – сказала она.

– Хорошо? – Миссис Флоренс моргнула, явно опешив.

– Вы только что сказали, что у меня нет другого выбора. Что мне ещё остаётся? Не убиваться же из-за этого, – ровным тоном ответила Вайолет.

Разочарование миссис Флоренс было очевидным.

Она помедлила, прежде чем снова спросить: – Ты уверена, что это заполнила твоя мать? – Приподнятая бровь ясно давала понять, что она подозревает обратное.

– Вот здесь её подпись. Поверьте, она это читала, – гладко солгала Вайолет.

Нэнси после того дня было плевать на эту анкету. Хорошо, что Вайолет умела подделывать её подпись и всё уладила сама. Нэнси бы взбесилась, если бы узнала, что она там написала. Её мать хотела, чтобы она поступила в Лунарис, где она – Вайолет – могла бы заниматься проституцией, как и она сама, только с шиком. Но этому было не суждено случиться.

Миссис Флоренс взглянула на графу с подписью родителя и вздохнула.

Она ничего не заподозрила. Хорошо. Не то чтобы Вайолет хвасталась преступлением, но она гордилась своей работой.

Миссис Флоренс выглядела так, будто вот-вот расплачется, её голос был тихим от скорби. – Знаешь, Вайолет, это мог быть твой шанс всё изменить. Я не хочу оскорблять профессию твоей матери, но ты заслуживаешь лучшего. Тебе не обязательно идти по её стопам, – предположила она, думая, что Вайолет планирует пойти по тому же пути, что и её мать. Если бы она только знала.

Честно говоря, беспокойство учительницы что-то всколыхнуло в душе Вайолет, но, к сожалению, на этом всё и закончилось – ничего больше. Она на горьком опыте усвоила, что сочувствие людей ни к чему не приводит. Доверие было роскошью, которую она не могла себе позволить, а полагаться на кого-то другого? Исключено.

Миссис Флоренс думала, что это её шанс изменить свою жизнь. Если бы она только знала, что, не поступив в Академию Лунарис, Вайолет избежала худшей участи. Она не была дочерью своей матери и, чёрт возьми, ей точно не нужен был какой-нибудь прекрасный принц, чтобы налететь и спасти её.

Теперь, когда с Лунарисом было покончено, её план был прост. Как только она закончит старшую школу, она покинет трейлер своей матери. Конечно, без шанса поступить в университет найти приличную работу будет сложнее, но она справится. Одно было ясно наверняка: проституция никогда не станет для неё вариантом.

Она твёрдо решила.

– Я могу идти? – спросила Вайолет. Её нетерпение было очевидным, поскольку она заметила на себе взгляды других учителей. Она знала, что они подслушивали разговор. В конце концов, это была учительская. Уединения здесь не существовало.

– Можешь идти, – тихо ответила миссис Флоренс, хотя жалость в её глазах жалила сильнее любых слов. Этот взгляд Вайолет знала, что не скоро забудет, когда развернулась и вышла.

Вернувшись в настоящее, Вайолет потёрла висок, где пульсировала тупая боль. Прошлой ночью она почти не спала, ворочаясь на своей маленькой жёсткой кровати.

Она всё ещё не разговаривала с Нэнси – не после её предательства. К несчастью для её жалкой жизни, они с Нэнси жили в одной тесной комнатке в трейлере, а это означало, что она провела ночь, сверля взглядом затылок матери. Не то чтобы Нэнси это волновало; её молчаливый протест ничуть на неё не действовал. И это бесило Вайолет больше всего: её нераскаивающаяся натура.

– Вайолет Пурпл.

Вайолет показалось, что она услышала своё имя, но решила, что это плод её воображения, пока не услышала его снова, на этот раз более отчётливо.

– Вайолет Пурпл, вас вызывают в кабинет директора, – донёсся голос из динамиков в коридоре.

– Чёрт, – выругалась Вайолет себе под нос, с грохотом захлопнув шкафчик.

Зачем её вызывает директор? Из-за анкеты? Боги, помогите ей; они что, шуток не понимают? Неужели это было так уж плохо – изложить свои самые искренние мысли? Или они беспокоились о репутации школы? Вайолет чувствовала, что дело во втором. Возможно, она зашла слишком далеко.

Совсем немного.

Вздохнув, она пошла в сторону кабинета директора. Вот только это лишь подзадорило сплетников.

– Я же говорила, ей это с рук не сойдёт. – Слухи закружились, как вихрь.

– Ей конец. Директор Линкольн её на куски порвёт. Спорим, она не подумала о последствиях своих действий.

Вайолет закатила глаза, когда сплетни долетели до её ушей. Этим людям что, заняться нечем? Им бы не в школе учиться, а в парикмахерской работать.

– А что её винить? Она всего лишь идёт по стопам своей матери.

Вайолет тут же остановилась. Она собиралась проигнорировать их всех, но этот комментарий задел её за живое. Она замерла и обернулась, чтобы найти ту негодяйку, что напрашивалась на неприятности.

Виновницей оказалась рыжеволосая девушка, которая вздрогнула, как только их взгляды встретились.

Вайолет зашагала к ней, и, возможно, дело было в убийственном выражении её лица, но девушка затряслась, как осиновый лист, понимая, что влипла.

Однако Вайолет не успела до неё дойти – та бросилась бежать с криком: «Прости!»

Вайолет, может, и не была так популярна, как местные королевы, правящие школой, но она была известна тем, что дала отпор Жасмин и её банде, и, похоже, это принесло ей определённую репутацию, судя по тому, как сбежала та девушка.

Остались только её подруги, которые изо всех сил старались не съёжиться от страха, как их приятельница. Вайолет молчала; она позволила холодному огню в глазах, суровому выражению лица и сжатым кулакам говорить за неё. Они сглотнули и, похоже, поняв намёк, развернулись и ушли без единого слова.

Благодаря этой маленькой драме слухи утихли, и Вайолет пошла дальше с высоко поднятой головой. Подойдя к кабинету директора, она глубоко вздохнула и постучала.

– Войдите, – его голос донёсся изнутри.

Вайолет повернула ручку и вошла в кабинет директора Линкольна. Она бывала здесь множество раз, в основном из-за драк, и почти ничего не изменилось.

Комната была опрятной и функциональной, с полированным столом, на котором стояли компьютер, телефон и аккуратная стопка бумаг. На полках в углу стояли учебники, папки-скоросшиватели и несколько личных вещей, вроде его награды от совета по образованию.

Стены, как всегда, были увешаны грамотами, школьными достижениями и обычными мотивационными плакатами, призывающими учеников «Тянуться к звёздам». Вот только это никого никогда не вдохновляло.

– Присаживайтесь, мисс Пёрпл, – сказал директор Линкольн, указывая на стул напротив себя.

Вайолет осторожно села, уже готовясь к обычной взбучке и неминуемому наказанию. Но когда она подняла взгляд, готовая встретить его привычное суровое выражение лица, она была застигнута врасплох.

Мистер Линкольн улыбался.

Эта улыбка заставила её почувствовать себя неловко. Что-то было не так, и Вайолет ощутила странную тяжесть в груди, ёрзая на стуле. Воздух казался тяжёлым от ожидания.

Она первой нарушила молчание. – Зачем вы меня вызвали, сэр? Я что-то сделала не так? – спросила она, хотя часть её уже знала ответ.

Директор Линкольн слегка наклонился вперёд, всё ещё улыбаясь, и сцепил руки на столе. – Пришли результаты рассмотрения заявлений, – медленно произнёс он, словно смакуя слова. – Я вызвал вас, чтобы поблагодарить.

– Поблагодарить меня? – нахмурилась Вайолет. О чём, чёрт возьми, он говорит?

Он с энтузиазмом кивнул, наклонившись вперёд. – С тех пор как началась стипендиальная программа, из нашего округа было выбрано всего три ученика. Это редкая возможность, которая выпадает нечасто. Я хотел воспользоваться этим моментом, чтобы отметить ваше достижение.

Странное, подкрадывающееся чувство начало заползать в душу Вайолет, заставляя её беспокойно ёрзать на стуле. Её ладони вспотели. Зловещее предчувствие беды начало скапливаться у неё в животе. Нет. Нет, этого не может быть. Она отказывалась даже думать об этом.

Директор Линкольн, казалось, не замечал её растущего дискомфорта, когда полез в ящик стола и вытащил глянцевый, дорого выглядящий конверт.

– Поздравляю, Вайолет, – сказал он, протягивая его ей. – Вы приняты в Академию Лунарис.

У неё в ушах зазвенело, и на мгновение показалось, будто весь мир сузился до этого одного предложения. Это было невозможно.

Должна быть какая-то ошибка. Её сердце колотилось в груди, когда она схватила конверт дрожащими руками и поспешно вскрыла его.

И вот оно.

Жирные буквы смотрели прямо на неё.

«Поздравляем, Вайолет Пурпл. Вы были отобраны…»

Нет. Нет, нет, нет. Этого не может быть. Она почувствовала, как её дыхание участилось, а грудь сжалась. Но правда смотрела на неё, неумолимая и неоспоримая.

Её выбрали для Академии Лунарис.

4 Школа горячих оборотней

Вайолет Пурпл больше недели не ходила в школу. По закону все восемнадцатилетние обязаны были подавать заявление в Академию Лунарис, но в законе не уточнялось, что избранные должны принимать стипендию.

У предложения был и крайний срок: если получатель не явится в академию в течение недели, стипендию аннулируют и отдадут кому-то другому. Никакого наказания за отказ не предусматривалось – возможно, законодатели и представить себе не могли, что кто-то откажется от такой возможности.

Для таких, как она – детей с самых низов, перебивающихся на руинах разрушенного мира, – Академия Лунарис была мечтой. Но не для Вайолет. Она не хотела туда ехать, тем более что её мотивы для поступления были далеко не благородными. Стипендия заслуживала кого-то получше.

Словно боги были на её стороне, Нэнси именно в этот момент решила уехать из города. Для неё было не в новинку исчезать без предупреждения и объяснений, часто не оставляя даже записки о том, где её искать.

Когда Вайолет была младше, она думала, что Нэнси уходит из-за того, что её дочь – уродина, но повзрослев, поняла суть работы матери. Нэнси теряла всякое здравомыслие, когда подцепляла богатого клиента, и оставалась с ним до тех пор, пока её услуги больше не требовались – или, что случалось чаще, пока не засиживалась дольше положенного, и её не вышвыривали вон.

Нэнси всегда мечтала выйти замуж за богача, но с её работой ни один мужчина не воспринимал её всерьёз. Поначалу всё было весело, но затем неизбежно портилось.

Самое долгое отсутствие Нэнси длилось месяц, и Вайолет молилась, чтобы она и в этот раз выкинула тот же номер, и возможность получить стипендию ускользнула бы до её возвращения. Нэнси, без сомнения, будет в ярости, но к тому времени будет уже слишком поздно. Она ничего не сможет с этим поделать.

Однако Вайолет понятия не имела, как миссис Флоренс это удалось, но её классная руководительница каким-то образом сумела раздобыть номер Нэнси. Она позвонила на её древний телефон Нокиа, который, казалось, уцелел с девяностых, когда мир ещё был полон изобилия. На следующий день разъярённая Нэнси уже стояла над ней, пока та валялась в трейлере, а остальное – уже история.

Может, это было шестое чувство, но со стипендией было что-то не так. Несмотря на то, что Вайолет неделю не появлялась в Академии Лунарис, её стипендию не аннулировали, как она ожидала.

Что ещё более странно, Академия Лунарис даже прислала ей письмо, вежливо напоминая, что предложение всё ещё в силе. Они даже предложили ей связаться с ними, если у неё возникли трудности, мешающие поступлению.

Ничего не сходилось. Обычно Лунарис так не поступала. Они словно гонялись за ней, будто она была какой-то важной персоной. Но это было не так. Конечно, Вайолет была умна и хороша в спорте, но в её школе были ученики и поумнее – зубрилы, которые учились каждую свободную минуту в надежде получить эту стипендию. Но они не хотели их. Они хотели её. Ничего не сходилось.

К сожалению, она ничего не могла с этим поделать. Она ехала в Академию Лунарис, нравилось ей это или нет.

– Это всё, что тебе понадобится? – спросила Нэнси, разглядывая открытую сумку, куда Вайолет сложила свою одежду и личные вещи. Судя по всему, их было немного.

– Да, – коротко ответила Вайолет.

Если раньше они с Нэнси почти не разговаривали, то теперь, когда Нэнси узнала о её попытке саботировать свой шанс попасть в Академию Лунарис, всё стало ещё хуже.

Нэнси нахмурилась:

– Может, мне стоит купить ещё… —

– Оставь! – раздражённо рявкнула Вайолет. – Тебе-то какая разница?

По лицу Нэнси промелькнула тень гнева.

– Слушай сюда, детка, может, я и не лучшая мать на свете, но ты едешь в шикарную школу, и я не позволю, чтобы какой-нибудь сопляк, родившийся с золотой ложкой во рту, смотрел на тебя свысока. Поняла?

Вайолет была ошеломлена и не могла ответить. Где эта сторона Нэнси была все эти годы?

Не дожидаясь ответа, Нэнси ушла. Час спустя она вернулась с полной сумкой, набитой новой одеждой из секонд-хенда, аксессуарами, о необходимости которых Вайолет даже не подозревала, туалетными принадлежностями и её любимыми закусками.

– Ты зря тратишь деньги, – проворчала Вайолет, хотя это был её способ сказать «спасибо».

– Ну, теперь мне не придётся платить за год твоего обучения. Я бы сказала, что это я здесь в выигрыше, – усмехнулась Нэнси.

Вайолет закатила глаза, хотя на её губах мелькнула тень улыбки. Напряжение, копившееся между ними целую неделю, ослабло, и Вайолет поняла, что чувствует себя намного лучше, чем когда она наказывала мать молчанием.

– А теперь – гвоздь программы, – театрально произнесла Нэнси, пряча что-то за спиной.

Вайолет сделала вид, что ей всё равно, но не смогла сдержать любопытства. Когда Нэнси наконец показала, что прятала, лицо Вайолет вытянулось.

– Боже, нет! Нэнси, какого хрена! – вскрикнула Вайолет.

Это был презерватив. Не один – целая пачка.

– Эй, эй, – попыталась успокоить её Нэнси, но Вайолет даже не смотрела на неё.

– Мне это не нужно! Ты что, серьёзно предлагаешь мне таскаться по мужикам, как ты? – выпалила Вайолет.

В глазах Нэнси мелькнула боль, но она быстро её скрыла. Схватив Вайолет за волосы, она заставила её посмотреть ей в глаза.

– А ну слушай меня, барышня. Я не говорила, что тебе нужно таскаться по мужикам, хотя в школе, полной богачей, это не такой уж плохой выбор… —

– Нэнси! – прорычала Вайолет с явным предупреждением в голосе. Она ненавидела работу своей матери и презирала, когда Нэнси говорила о ней так легкомысленно.

– Ладно, – вздохнула Нэнси, беря себя в руки. – Суть в том, что тебя будут окружать горячие оборотни.

– Кто сказал, что они горячие? – Вайолет закатила глаза на театральность матери.

– Будут. Ты ещё не связывалась ни с одним, а я – да, и поверь мне, они снесут тебе крышу, – сказала Нэнси с такой убеждённостью, что Вайолет нахмурилась.

Ни один оборотень в здравом уме не жил в их бедном районе. Вайолет, конечно, видела их по телевизору и в журналах – они выглядели неплохо, но говорить, что вся их раса горячая, было преувеличением. К тому же, её район был всем её миром, сколько она себя помнила, и хотя её возмущала возможность уехать, она чувствовала и неоспоримое волнение.

Нэнси продолжила:

– Я просто готовлю тебя. Оборотни пышут силой, а люди плодовиты. С такой школой, как Лунарис, я не готова становиться бабушкой. Бог знает, из меня выйдет никудышная бабуля, и ты это знаешь.

У Вайолет дёрнулся уголок рта. Она знала, что Нэнси права. Достаточно было посмотреть на них двоих. Мысль о том, что Нэнси станет ответственной бабушкой, была смехотворна, а Вайолет не была настолько жестока, чтобы приводить ещё одну жизнь в свой хаотичный мир.

– Так что избавь нас обеих от проблем и возьми это. – Нэнси сунула пачку Вайолет в грудь, и та с неохотным стоном приняла её.

– Спасибо, – пробормотала она, запихивая презервативы поглубже в сумку, чтобы никто случайно на них не наткнулся. Мысль о том, что кто-то их найдёт, была унизительной.

– И, если тебе интересно, я их смешала. Там есть разные фруктовые вкусы… —

– Мам! – рявкнула Вайолет, стиснув зубы.

Нэнси озорно ухмыльнулась.

– Ладно, ладно. Оставлю свою девственную дочь в покое.

Вайолет метнула в неё гневный взгляд, ненавидя то, как Нэнси обожала дразнить её из-за девственности, но та лишь рассмеялась и отступила, оставив Вайолет заканчивать сборы.

Вайолет со вздохом застегнула сумку; звук молнии был странно окончательным. Она отступила на шаг, чтобы оглядеть маленький, тесный трейлер, который она называла домом, сколько себя помнила.

Отслаивающиеся обои, залатанная мебель, сломанные часы на стене – от одного вида всего этого в животе возникло чувство пустоты. Это место было далеко не идеальным, но оно было самым близким к дому, что она когда-либо знала. И теперь она его покидала.

– Готова идти? – Голос Нэнси нарушил тишину. Она стояла у двери, её обычные грубоватые черты скрывали неловкое напряжение, повисшее между ними.

Вайолет взглянула на неё и кивнула.

– Да. Я готова. – Однако слова прозвучали ровно, без души. Было что-то тревожное в этом отъезде, словно частичка её останется в этом обшарпанном трейлере.

Закинув сумку на плечо, Вайолет последовала за Нэнси на улицу. Они молча дошли до старой автобусной остановки на краю трейлерного парка; между ними висело неловкое напряжение.

Когда автобус наконец прибыл, они сели в него и в тишине доехали до вокзала. Академия Лунарис находилась в Городе Астер, в четырёх часах езды отсюда. Совсем другой мир.

На вокзале они стояли у поезда, неловко глядя друг на друга.

– Ну, вот и всё, наверное, – сказала Нэнси, переминаясь с ноги на ногу и избегая взгляда.

Вайолет ответила не сразу; мгновение растянулось между ними, как натянутая до предела резинка. Их отношения всегда были сложными и запутанными, но они впервые по-настоящему расставались. И, несмотря на всю эмоциональную дистанцию, которую они держали, эта разлука ощущалась… странно.

Вайолет не могла подобрать слов, поэтому сделала единственное, что показалось правильным. Она шагнула вперёд и обняла мать.

Нэнси сначала напряглась, но потом её руки обвили Вайолет. При всех своих недостатках Нэнси приютила её, когда её бросили младенцем, и вырастила, когда никто другой не захотел. Она не получала наград в номинации «Мать года», но она сохранила ей жизнь, сделала её сильной. И за это Вайолет была благодарна больше, чем могла выразить словами.