Охотник за головами

– Ах да, я же забыла о Картере. А он?..

– Его при этом не было.

– Что?

– Мы его ищем.

С напитками вернулся бармен.

Риордан подал коньяк Кэт:

– Не отказывайтесь, пожалуйста. Это пойдет вам на пользу.

Ее плечи бессильно поникли.

– А что, еще осталась какая-нибудь польза?

– Осталась. Хотя большинству на это наплевать. И всем хочется, чтобы все обернулось еще хуже. И СМИ трубят об этом – и только об этом.

Она осторожно пила коньяк, втягивая его тонкими струйками, а когда отставила рюмку, на губах у нее не оказалось ни капли влаги.

Риордан поневоле залюбовался ею. «Высший класс! Будь мне лет двадцать пять и иди мои дела в гору, я бы непременно положил глаз на такую, как ты. И даже сейчас».

Она сказала:

– В первый раз за все время в вас проскользнуло нечто от аборигена.

– Да, я уроженец здешних мест, но… это было давным-давно. Вот в чем главная проблема Ирландии – слишком много народу отсюда уезжает. И с той стороны границы, и с этой.

Она посмотрела на залив.

– В Патрике была капля ирландской крови. Совсем капля, но он ощущал ее на удивление живо. Я и сама дивилась. Но ничего политического. Сплошная романтика. Ирландская зелень. Песни, фольклор.

– Дублин. Его предки жили на юге. Однажды он весь вечер рассказывал мне об этом.

Риордан поднял бокал.

– Неужели это и впрямь имеет значение – юг или север? Все равно ведь одна страна, не так ли?

Он уже решил было, будто она совладала со своим гневом, но оказалось, что она всего лишь сдерживала его до поры до времени.

– В географическом смысле да, – с деланой непринужденностью отозвался он.

– Может быть, здесь и таится решение. Пусть география возьмет верх. Это ведь лучше, чем ружья и бомбы, не так ли?

– На кладбищах этой страны покоится множество людей, которые решили свою судьбу. – Он моргнул. – Прошу прощения.

Она снова отпила коньяку, не поднимая глаз на Риордана. Потом сказала:

– Вы считаете, что я должна отказаться от своего предложения. От награды. Почему вы не говорите об этом прямо?

Он подался вперед.

– Горе и потрясение действуют на людей по-разному. Вашей реакцией была ярость. Вы сами не знали, что говорите.

– Я прекрасно осознавала, что говорю.

Он указал на озаренную огнями береговую линию на другой стороне маслянисто поблескивающего залива.

– Здесь царство варварства, и всем хочется смыться отсюда. Люди калечат себя – простреливают коленные чашечки, – лишь бы получить компенсацию. Вы в состоянии понять такое? Практически ежедневно здесь убивают за сумму куда меньшую, чем миллион долларов. Даже сейчас, пока мы сидим здесь с вами, они предают друг друга, чтобы отщипнуть хоть ничтожные доли от вашего миллиона, а предательство здесь автоматически означает смертный приговор. Вы ведь предложили куда большее, нежели просто деньги. Неизмеримо большее. Вы предложили мир, попасть в который у них никогда не появится шансов. Ни малейших. Вы в состоянии понять всю чудовищность, всю запредельность этого? Вы сделали здешние края куда более опасным местом, чем оно было до сих пор.

– И я достигну своей цели?

– А вы добиваетесь именно такой цели? Возмездия? Я сильно сомневаюсь в этом.

– А каких результатов прикажете мне ждать от вас? Надеяться на ваше правительство? Вы ведь представляли свое правительство во взаимоотношениях с Патриком, вы возились с ним, вы угощали его, вы искушали его – но вам не удалось уберечь его жизнь, не правда ли? Выходит, правительственное задание завершено? С вас взятки гладки? Он мертв, сделка сорвалась, вы возвращаетесь домой, а я остаюсь с бездыханным телом. Что ж, мне этого недостаточно!

– Но будет следствие…

– И суд? О чем вы! Они уже по ту сторону границы. Их не возьмешь. Экстрадиция? Неужели у вас есть достаточные способы воздействия на республику, чтобы добиться их выдачи? Да вы даже на их помощь не можете рассчитывать! – Она взяла сигарету у него из пачки, резко щелкнула зажигалкой, пламя заплясало над ее стиснутым кулачком, глаза заблестели. – За миллион долларов можно рассчитывать на любую помощь!

Риордан крепко держал ее дрожащую руку, иначе она не смогла бы прикурить.

– Кровавые деньги.

– Что, кровь за кровь вы считаете уже устаревшей традицией? А мне-то казалось, что вы, в Северной Ирландии, фундаменталисты.

– А высокообразованные культурные американцы все, как один, либералы и носят Библию в заднем кармане, чтобы процитировать при случае?

– Но послушайте! Они убили моего мужа, убили отца моих детей, они убили человека, который хотел принести им процветание, создать рабочие места, возродить надежду. За что же? Объясните мне, почему они это сделали?

– Возможно, как раз потому, что именно процветание может положить конец терроризму, тогда как нищета помогает ему одерживать победы. По крайней мере, лично я усматриваю в этом именно такой мотив.

– Вы говорите, возможно? Но назовите мне любой другой мотив, которым можно было бы объяснить столь изощренное и безжалостное зверство!

Риордан дал ей успокоиться, дал справиться с нахлынувшими на глаза слезами; возможно, самый страшный для него момент остался уже позади. В конце концов он сказал:

– Мне кажется, он тоже был кое в чем замешан.

– Вам кажется? Вы столько проработали с ним вдвоем и не в состоянии судить о таких вещах наверняка?

Он помедлил.

– Стандартное полицейское расследование по факту убийства уже началось. Проблема заключается в том, что может начаться и другое расследование. И этого мне не хочется – и вам наверняка не захочется тоже. Но я не уверен, что это расследование можно будет остановить.

– Что это вы такое несете?

Риордан допил виски, и ему отчаянно захотелось еще.

– Его застрелили в баре у Лири.

– Ну и что?

– У вас есть какие-нибудь соображения относительно того, как он там очутился?

– Он любил бары, – свирепо сказала Кэт. – Все мужики их любят. А вы сами?

– Трактир у Лири слывет очагом наркобизнеса. Там, разумеется, можно покурить, нанюхаться или уколоться. Но я имею в виду не только это. Там прокручиваются серьезные сделки и поэтому бывают воротилы наркобизнеса.

– Так вот почему эта сучка в аэропорту спрашивала меня насчет наркотиков! – Она сумрачно и жестоко посмотрела на Риордана. – Вам известно, чем я занималась, пока не родила второго ребенка?

– Вы были адвокатом по уголовным делам. Ваш муж рассказывал мне об этом.

– Так что выражайтесь осторожнее, договорились? Что еще он вам рассказывал?

– Только приятные вещи, которые мне необходимо было знать. Но только приятные. Предназначенные для правительства ее величества. Суть в том, что мы собирались инвестировать ровно столько же, сколько и он. В поддержку нервного предпринимателя. И мы тоже нервничали. Американцы уже не раз обманывали нас в Ольстере. Самым скверным образом. – Риордан сделал паузу. – Однако о том, что бывает в таких местах, как трактир у Лири, он мне не рассказывал.

Кэт стремительно поднялась с места.

– Если ваше правительство позволит себе хотя бы намек на наркотики в связи с делом моего мужа, я буду бороться. Не извольте сомневаться в этом. Сейчас пойду к себе и постараюсь заснуть. А завтра повторю свое предложение всем, кому смогу. И добьюсь результатов. В этом тоже не извольте сомневаться. А когда все останется позади – но не раньше, я заберу тело Патрика, заберу детей и улечу домой. И ноги моей больше здесь не будет. Никогда в жизни.

– Вы поступаете опрометчиво.

– Мне так не кажется. Риордан, постарайтесь осторожней обращаться с памятью о моем муже. Не лезьте в его прошлое сапожищами. И предупредите о том же своих людей.

Она повернулась и пошла прочь.

– ИРА казнит наркодельцов, – пробормотал он ей вслед и откинулся на спинку кресла.

– Кажется, вам следует пропустить еще маленькую, мистер Риордан.

Риордан поднял глаза. Кивнув, он предоставил бармену плеснуть себе в бокал.

– Что-нибудь беспокоит тебя, Джерри?

– Я не подслушивал, сэр, но до меня донеслось имя мистера Картера.

– Ну и что?

– Пил пиво у меня в баре сегодня вечером. И для разнообразия расплатился из собственного кармана. Он убыл в аэропорт.

– В аэропорт? Ты уверен?

– Он рассматривал расписание рейсов по телетексту. Я думал, он просто убивает время, пока не освободится мистер Бреннигэн, а потом они отправятся в аэропорт за женой и детьми, но, как я уже сказал, вышло по-другому. Мистер Картер ушел из бара, потом пришел мистер Бреннигэн, выпил хорошую порцию, сел в машину и уехал. Один.

– Ты уверен?

– Я вызывал ему такси.

– И насчет Картера ты уверен?

– Пит – наш охранник на входе – зашел пропустить стаканчик и сказал, что не мог поверить собственным глазам. Телохранитель должен держаться рядом со своим подопечным, таково правило номер один. Сказал, что тот напрашивается на неприятности. И так ведь оно и вышло, не правда ли, мистер Риордан?

Риордан сразу же поднялся с места, достал деньги из бумажника, бросил их на поднос и стремительным шагом отправился на автостоянку.

Эллис, подавшись вперед, открыл ему дверцу «лендровера».

– Вам звонки из Лондона, сэр. Срочные.

– Об этом позже. Картер, согласно полученной информации, отправился в аэропорт встретить миссис Бреннигэн. Его там никто не видел. В аэропорту мы с миссис Бреннигэн привлекли к себе такое внимание, что он непременно отыскал бы нас. Я должен во что бы то ни стало его найти.

– Ничего не получится, сэр. Только что передали. Его оглушили. Но не по дороге в аэропорт. По дороге, ведущей в сторону города.

– Это точно?

– Сведения военных. Это они нашли его.

– А почему ты не пришел и не доложил мне?

– Не считал себя вправе отвлекать вас, сэр. Так или иначе, он в больнице имени королевы Виктории, в тяжелом состоянии, так что от нас никуда не денется.

– Верно. Едем в больницу.

– А Лондон, сэр?

– Лондон подождет.

Эллис мгновенно тронул машину с места, удерживая на бедре автомат от толчка, но держа палец на спусковом механизме.

Риордан почувствовал, как мощно тряхнуло машину и его самого в машине; безобидный с виду автомобиль – как большинство вещей в Ольстере – был далеко не таким, каким мог бы показаться на первый взгляд.

Старшему инспектору Джеймсу Макалистеру из специального отдела ольстерской полиции еще не попадались люди, обладающие такой выдержкой, как Маркус Картер. Люди, попавшие в его многоопытные руки, как правило, отчаянно протестовали – порой и с попыткой применить физическую силу, – когда он заставлял их без конца рассказывать одну и ту же историю, но терпение этого американца, несмотря на полученное им сотрясение мозга и на пребывание в канаве с холодной водой, откуда его извлек, проявив достойную похвалы наблюдательность, вооруженный армейский автопатруль, казалось воистину безграничным. Может, он и не давал никаких письменных показаний сержанту общего отдела ольстерской полиции, а меж тем те лежали, подписанные, на ночном столике в особо охраняемой отдельной палате белфастской больницы имени королевы Виктории.

Макалистер уже просмотрел послужной список Картера – переправленный ему при помощи электронных средств американцами, и тот оказался весьма впечатляющим, и все же старший инспектор сомневался в том, что даже высококлассный телохранитель Бреннигэна имеет представление о том, насколько сурова жизнь в Северной Ирландии. Он решил, что они с сержантом Дэнни Киганом показались Картеру деревенскими простофилями. Разве в больших городах Америки Картер не прошел выучку на предмет борьбы с насилием?

Макалистер мягко улыбнулся. Ты, приятель, провел здесь всего месяц – и ровным счетом ничего в наших делах не смыслишь. Здешние напряжение, непревзойденная жестокость, безоглядность способны сломить и самого крепкого. Шлюшка всего лишь лизнула языком твое красивое лицо, запустив руку тебе в карман, – только и всего. Зато теперь ты почувствовал, как она съездила коленом тебе в пах.

Киган перегнулся через спинку кровати.

– Это были провокаторы. Ольстерские террористы уже пользовались британской формой и вооружением в ходе одной из своих операций – в августе восемьдесят шестого. Перевертыш позволил им закупить все необходимое. Нынешние провокаторы просто использовали чужую идею. Лучше поздно, чем никогда. Но настоящим оружием они ни за что не смогли бы обзавестись, если бы не убили парочку солдат, чтобы позаимствовать его у них. А о такой операции мы непременно знали бы. Так что оружие у них наверняка было не наше, хоть и армейского образца. Верно?

– СА-80, стандартный автомат на вооружении у британской армии, – возразил Картер.

Макалистер побарабанил наманикюренными ногтями по листку с письменными показаниями Картера.

– Выходит, они были теми, за кого себя выдавали? Солдатами британской армии?

– Солдатами, в этом не может быть сомнений. Тренированными, дисциплинированными, хладнокровными. Отличные солдаты. Просто отличные.

– Вам бы посмотреть на новые отряды террористов, майор. Это уже не те длинноволосые и небритые ублюдки в коже и в джинсах, к которым мы привыкли.

Картер снизу вверх посмотрел на шотландца.

– «Майор» ни к чему. Я вышел в отставку два года назад.

Макалистер улыбнулся.

– Ну разумеется. Какие-нибудь еще наблюдения? Или соображения?

– Может быть, спецслужбы.

Макалистер осторожно присел на краешек постели.

– У нас так называют «техперсонал аэродромного обеспечения». Опасная мысль. Что навело вас на нее?

– Нутром почуял.

– Вот как! Вашего опыта для подобной догадки вполне достаточно? Это вы хотите сказать?

Зазвонил телефон на ночном столике. Макалистер взял трубку, выслушал сообщение, вздохнул, положил трубку на рычажки.

– Сюда, на беседу с вами, прибыл представитель Уайтхолла. Они лишились десяти миллионов долларов, а эти деньги были им позарез нужны, чтобы угрохать их на наш богом забытый город. Могу себе представить, что они не больно-то удовлетворены вашей работой. Как это говорят представители вашего ремесла, когда у телохранителя убивают подопечного? Утрата лица, верно? – Макалистер надел плащ, застегнулся, тщательно разгладил топорщащийся карман. – Что ж, после кровавых событий нынешней ночи все оказались в проигрыше: Вестминстер, Ольстер, безработные. Вопрос только в том, кто в выигрыше?

– Как только вы позволили своему клиенту уговорить вас отпустить его одного? Не говоря уж о том, что это произошло в таком краю, как наш?

Эти вопросы задал Киган.

– Подобно вам, сержант, я получаю приказы. Прочитайте мои письменные показания.

– Но не следуете им, – вступил Макалистер. – А следуете распоряжениям своего подопечного, верно?

– У меня было достаточно времени на то, чтобы делать и то и другое.

– Едва ли. Ему хотелось, чтобы вы не путались у него под ногами, а вам это не нравилось. Так обстояло дело? Я хочу сказать: более или менее?

Картер посмотрел на него снизу вверх.

– Молчать здесь не стоит, – предостерег Макалистер.

– Я буду разговаривать с Риорданом.

Макалистер приятно улыбнулся.

– У которого связи на самом верху. Да, можно предположить, что вы именно так и поступите. Вы действительно вышли в отставку, а, майор? С вами, американцами, никогда ничего не знаешь наверняка. Я не собираюсь вас обидеть, а просто говорю исходя из собственного опыта. В связи с вашей базой подводных лодок в Шотландии. Множеству господ в штатском вдруг начинают на улице салютовать военные – к полному изумлению первых, или, во всяком случае, именно это они утверждают. Улавливаете мою мысль?

– Я уже вырубаюсь. Просто вырубаюсь.

– Что ж, если что-нибудь все-таки вспомните, постарайтесь сообщить об этом прежде всего нам. Да, вот еще хорошее правило поведения в здешнем городе. Держать ухо востро. Если что-нибудь случается или должно случиться, мы обычно узнаем об этом первыми.

– Но не на этот раз.

Макалистер мрачно кивнул.

– Они были не из ИРА.

Макалистер завис над Картером.

– Если так, кто же тогда убил вашего подопечного? Вы над этим не задумывались?

Киган принялся нетерпеливо расхаживать вокруг кровати. Он заговорил, загибая один за другим толстые пальцы:

– Террористы, позвонив на телевидение, назвали правильный код… они взяли на себя ответственность за убийство… их почерк виден во всем… наши расспросы у Лири относительно алкоголя и наркотиков ничего не дали, следовательно, это они. Вы темните, выгораживая самого себя.

– А если вы темните, то нам еще труднее вникнуть в суть дела, – согласился Макалистер, уже подойдя к двери. – В министерстве внутренних дел полагают, что тут замешаны наркотики, однако вы утверждаете, будто это не так или будто вам ничего об этом не известно. Значит, вы вешаете нам лапшу на уши. Так что, если придумаете какую-нибудь убедительную причину, по которой ваш шеф мог бы наведаться в этот бар, – не считая конечно, желания сколотить парочку миллионов наличными на наркотиках, чтобы улучшить платежный баланс… если придумаете такую причину, постарайтесь сообщить ее нам.

Картер мотнул головой в ту сторону, где лежали его письменные показания.

– Вы кое-что забыли.

– Губернатор не читает художественную литературу, – усмехнулся Киган.

– Там чистая правда. Поэтому-то вы и не забираете мои показания. Меньше всего вам хочется, чтобы я выступил свидетелем на суде. А ведь таких, как я, называют квалифицированными свидетелями. Да и прессе вы, полагаю, не собираетесь сообщать то, что я вам тут поведал.

– За дверью всю ночь будет охранник, – уверил Картера Макалистер.

– Он меня будет охранять или сторожить, а, инспектор?

Киган, ухмыльнувшись, закрыл за собой дверь.

– Насколько серьезная у него травма? – осведомился Риордан, едва выйдя вместе с Эллисом из лифта.

– Завтра утром его выпишут, – ответил Макалистер. – Если мы не сумеем этого предотвратить.

– О чем это вы? И вообще, в чем дело?

Слово взял Киган:

– Он утверждает, будто был остановлен армейским патрулем в полной боевой раскраске, сэр. Вышли из зарослей прямо перед машиной. Утверждает, что вел себя корректно, объявил им о наличии оружия, а они велели ему выйти из машины… и спокойной ночи.

– Ошибочная идентификация? Такое здесь бывало и раньше. Кто-нибудь взял на себя ответственность?

Макалистер покачал коротко остриженной головой:

– В это время на данной дороге не было никакого военного патруля.

– Это было зафиксировано?

Макалистер, кивнув, посмотрел на Эллиса.

– Разумеется, парни Херефорда ни за что не признались бы, даже если бы были там.

– Мы не производим ошибочной идентификации, – возразил Эллис.

– А если производите, парень, то она носит смертельный характер.

– Но он ведь жив, не правда ли?

– На что это вы намекаете, инспектор? – вознегодовал Риордан.

– Ни на что. Мы предполагаем, что на него напали повстанцы. Переодетые, разумеется. А он говорит, что это была армия. Спецотряд. Так и значится в его письменных показаниях.

– «Техперсонал аэродромного обеспечения», – добавил Киган.

Макалистер вздохнул.

– Судя по его личному делу, он знаком с такой техникой.

Киган ухмыльнулся Эллису.

– На всякого мудреца довольно простоты.

– Он сошел с ума, – ответил Эллис.

Макалистер кивком предложил Риордану отойти в сторонку.

– Вы будете разговаривать с Лондоном, сэр?

– Разумеется.

Макалистер подождал, пока мимо пролетит вертолет, монотонное жужжание которого, казалось, обрушивалось прямо на голову.

– Так чего вы хотите, инспектор? – нетерпеливо спросил Риордан.

– Пресса поднимет страшный шум из-за истории, рассказанной Картером. Независимо от того, правда это или нет. А его биография заставит журналистов выжать из него все возможное. И один намек на вовлеченность «техперсонала аэродромного обеспечения» в это убийство, какой бы нелепостью это ни казалось, мгновенно разнесет к чертям всю эту лавочку. Мы не имеем права допустить рождения и распространения подобных слухов. Выдумывать страшные сказки про ТАО – это занятие для ИРА, и она в нем весьма преуспела. Так что американец, подкрепляющий и их домыслы, будет для нас обузой. Кто-нибудь непременно поверит ему. Хотя бы те же СМИ.

– Я понимаю вас, инспектор.

– Тогда поймите также, почему мне необходимо удерживать Картера под охраной. По крайней мере, до тех пор, пока не затихнет нынешняя шумиха. Тогда мы сможем спровадить его первым же авиарейсом. Лондон санкционирует его задержание?

– Совершенно исключено. Он американец – и если мы прибегнем к подобной тактике, поднимется страшный скандал. Дело и без того достаточно деликатно – в политическом смысле. И особенно после того, как миссис Бреннигэн объявила о награде! Вы об этом уже слышали?

Макалистер коротко кивнул.

– Тем больший резон вывести из игры их обоих. Если уличный сброд серьезно воспримет это предложение о награде, мы навсегда лишимся всех платных осведомителей. Кому после этого захочется ставить на карту все, включая собственную жизнь, в течение длительного времени снабжать нас важной информацией, – ради какой-то пары тысяч, свободных от налогообложения, да, может быть, бесплатной косметической операции впоследствии?

Риордан грустно покачал головой.

– Завтра я поговорю с ней еще раз, но больших надежд на сей счет не питаю.

– А ей известно о зацепке с наркотиками?

– Мне пришлось предупредить ее о том, какое направление могут принять следственные мероприятия. Одно упоминание о наркотиках заставило ее пригрозить нам преследованием за диффамацию. Она, знаете ли, бывший адвокат.

– А ей известно о том, что, согласно звонку, сделанному ИРА, убийство связано с наркотиками?

– Категорически нет. Лондону пришлось хорошенько потрудиться, чтобы зажать рот пресс-агентству, в которое был сделан этот звонок, – но в конце концов тамошних парней удалось образумить. Планы инвестиций со стороны Бреннигэна сами по себе были достаточным мотивом для убийства. И нет абсолютно никаких доказательств и даже намеков на то, что Бреннигэн когда-либо употреблял незаконные наркотики, не говоря уж о том, чтобы торговать ими. А что, Картер объяснил, почему он дал Бреннигэну уехать одному?

– Он говорит, так распорядился сам Бреннигэн. И он выполнил этот приказ только наполовину. Он тайно проследовал за Бреннигэном – в «мерседесе». А Бреннигэн взял такси.

– Нет, Картер уехал из отеля первым. Это подтверждает гостиничный бармен.

– Картер, должно быть, где-нибудь затаился и проследил за тем, как отъезжает Бреннигэн.

Риордан покачал головой.

– Когда напали на «мерседес», планировали захватить Бреннигэна. Это совершенно ясно.

– Когда что-нибудь совершенно ясно в Белфасте, суть дела, как правило, оказывается прямо противоположной, – веско произнес Макалистер.

Риордан хмыкнул. Потом задал вопрос:

– А что это за загадка с армейской формой?

Густые брови Макалистера поползли вверх.

– А где бы вы остановились, если бы у вас на дороге появились вооруженные люди в штатском? В наших-то краях? Любой здравомыслящий человек сразу дал бы деру – если бы ему это, конечно, удалось. Машину на полной скорости, за рулем которой сидит решительный водитель, остановить не так-то просто, даже с помощью автоматического оружия. Картер мог бы сделать вид, будто хочет их объехать, а затем совершить прямой наезд. Его на такое натаскивали.

– Но перед армейским патрулем он бы, разумеется, остановился. Что ж, умно.

– Нам приходится верить ему на слово, будто Бреннигэн велел ему не следовать за собою, – прокомментировал Макалистер.

– Вы не верите ему?

– У меня нет никаких дополнительных подтверждений, не так ли, сэр?

– Но вы же не думаете, что он замешан в убийстве!

– Выяснить это предстоит следствию. Но вам же не хочется, чтобы нашли подтверждение по-настоящему дурные новости.

– А что, убийство Бреннигэна не самая дурная из них?

– Будет еще хуже, если выяснится, что его деловая активность в нашей провинции не имела ничего общего с инвестициями в промышленность и что повстанцы пронюхали об этом и обошлись с ним точь-в-точь как они всегда обходятся с наркодельцами.

Челюсти Риордана напряглись.

– Не могу поверить, будто он занимался наркобизнесом. Ради всего святого, дружище, мы бы об этом знали! Даунинг-стрит полностью проверила его прошлое. Мы получили жестокий урок, когда в прошлый раз доверили американцу распоряжаться в Ольстере деньгами британских налогоплательщиков. Большая часть наших разведывательных усилий в настоящее время сводится к борьбе с незаконной торговлей наркотиками. Мы бы наверняка знали!

Над головами у них опять пролетел вертолет.

– Ночная вахта, – заметил Макалистер. – Вам ведь известно, что здесь применяются самые современные и самые сложные системы электронного слежения, какие только существуют в мире, и все равно они не могут служить полной гарантией.