Охотник за головами

Глава 2

Кэт Бреннигэн вынырнула на поверхность в восьмиугольном бассейне отеля «Куллоден», поплыла мощными гребками к лесенке и села, распустив темно-каштановые волосы.

– Оставьте меня в покое, – коротко бросила она подходящему к ней из-за спины мужчине, даже не поглядев на него.

В зале с бассейном никого, кроме них двоих, не было.

– Миссис Бреннигэн! Меня зовут Маркус Картер.

Она полюбовалась тем, как плещутся в чистой воде ее дети.

– Они не понимают, что его не стало, – глухо произнесла она. – Всерьез не воспринимают этого. Какого черта вы его оставили? – Она швырнула туда, где плескались дети, большой надувной мяч. – Вы сплоховали, Картер. – Теперь она обернулась и пристально поглядела ему в глаза: – Или же за этим кроется нечто большее?

Взгляд его серых глаз заставил ее замолчать.

Наконец она вымолвила:

– Будь я мужчиной, вы бы меня за такие слова убили?

– Только глупцы убивают за слова, миссис Бреннигэн.

Она отвернулась.

– Прошу прощения.

– Я следовал за вашим мужем. Он распорядился, чтобы я поехал в аэропорт встретить вас. Но я решил, что у меня хватит времени, чтобы подстраховать его, а потом поехать за вами. Но я ошибся. Страшно ошибся.

Она вновь посмотрела на него, посмотрела оценивающе. Ей хотелось определить его силу и подлинность отношения к ее покойному мужу. Выглядел он совсем молодым человеком – но что-то в его глазах старило его, поэтому она решила, что ему где-то под сорок. И выглядел он достойно: в мешковатой одежде, возможно, слишком большого для него размера, то ли прячущей, то ли, наоборот, подчеркивающей силу стройного тела. Она разбиралась в человеческих лицах, и особенно в глазах; да и как иначе удалось бы адвокату, специализирующемуся на уголовных делах, отличить истинных убийц от ломак и позеров. Она решила, что он человек жесткий, возможно, безжалостный. А ей ведь и был нужен кто-нибудь в таком роде. Кто-нибудь, кто сумел бы защитить их всех, чего бы это ни стоило. Кто-нибудь, кто не стал бы ей лгать.

Она спросила с неожиданной резкостью:

– А что помешало приехать в аэропорт ему самому? Что могло произойти настолько важное, что у него не нашлось времени на то, чтобы встретить жену и детей, с которыми он не виделся уже несколько недель? А ведь это одно из самых страшных мест на всем земном шаре! Так какого же черта? Какое такое дело первостепенной важности могло завлечь его в этот вшивый бар?

Картер присел на корточки рядом с ней, зачерпнул пригоршню воды, засверкавшей у него на ладони, как ртуть.

– Не знаю.

– Расскажите мне, что произошло. Во всех подробностях.

– Он сказал мне, что паршиво себя чувствует. Сказал, что, должно быть, отравился за ланчем в городе. Но доктора вызвать не захотел. Велел встретить вас в аэропорту и доставить сюда. Когда мы расставались, он лежал у себя в номере и якобы собирался проспать до вашего приезда.

– А вместо этого отправился в бар.

Она выбралась из бассейна, встала рядом с Картером, оказавшись почти одного роста с ним, прошла туда, где лежал ее купальный халат, накинула его, безжалостно вытерла полотенцем волосы.

– У Патрика был луженый желудок. Ему доводилось едать такое, от чего вывернуло бы наизнанку и козла.

– С вами все в порядке, миссис Бреннигэн?

Она остановилась, резко вскинула голову, темно-каштановые волосы рассыпались по плечам.

– Вы хотите сказать, что я подавляю эмоции и не позволяю себе внешне выказывать горе? Черт побери, так оно и есть! У меня остается целая жизнь на то, чтобы горевать. Мой муж всегда говорил: когда тебе предстоит сделать дело, забудь на время все остальные заботы. Наконец, пусть и слишком поздно, я признала его правоту. Сейчас время не горевать, а действовать!

– Вы тут подлили масла в огонь – с объявлением о вознаграждении. Англичане кое-как управляются со здешним людом, не дают пару вырваться наружу, держат крышку впритирку. Вы тут не очень-то кстати.

– А вам какое дело до того, что думают англичане?

– Платят мне не за это. Мне платят за то, чтобы я угадывал чужие мысли и предотвращал вытекающие из них действия. Плодить врагов – это не самая лучшая манера поведения. Ваше вознаграждение будет иметь большие последствия, чем те, на которые вы рассчитываете.

– А вы, Картер, будете охотиться за этой наградой?

Он пристально посмотрел на нее:

– Нет, мэм.

Она закончила вытирать волосы.

– Как ваша голова?

Ничего не ответив, он побарабанил пальцем по зашитой ране.

– Я видела репортаж о случившемся по местному телевидению.

– Но не поверили.

– Сейчас мне трудно поверить во что бы то ни было. Не принимайте этого на свой счет. Но как это вышло, что они вас не убили? Патрика же они убили!

– Может быть, в этом не было необходимости? Здешним новостям, миссис Бреннигэн, и впрямь верить не стоит.

– Они лживые?

– Они контролируемые.

– Продолжайте.

– Больше мне нечего сказать.

– А мне кажется, у вас есть еще очень много чего рассказать.

– Не забывайте, где вы находитесь. Вы попали сюда только что, и у вас не было времени ознакомиться со здешними правилам.

– Ну, так объясните мне их.

– Все действия здесь проводятся при условии соблюдения повышенной безопасности. И каждый волей-неволей обязан с этим считаться. Тут вам не США – тут нельзя слишком глубоко копать в поисках истины. То есть попытаться можно, но доступа к необходимой информации вам не предоставят. Если можно применительно к западному миру говорить о полицейском государстве – то мы с вами находимся как раз в таковом. И если им надо будет солгать, они солгут.

– А сейчас они лгут?

Картер пристально посмотрел на нее.

– Мой муж лгал. Лгал вам и, возможно, мне. Что же, его тоже контролировали?

Она подошла к краю бассейна, подозвала детей, поднимая их одного за другим сильными руками пловчихи, тщательно вытерла.

– Вы знакомы с Риорданом? – спросила она.

– Он был с нами с самого начала и до…

– Договаривайте же: и до конца. Правда, это не конец. Еще не конец. И конца не будет, пока я этого не захочу. А после того, что случилось, вы с ним виделись?

– Нынешней ночью. В больнице.

– Он меня озадачивает. Я не могу понять, какую роль он во всем этом играет.

– Он человек из Лондона. Человек Лондона. И вполне порядочный.

– В мире полным-полно порядочных людей, которых ежедневно затаптывают в грязь. Менее всего в нынешних обстоятельствах мне может понадобиться порядочный человек.

Картер подошел к ней вплотную.

– Вам надо выбираться отсюда. Прямо сейчас.

– Это совет профессионала? Пуститься в бегство?

– В создавшихся обстоятельствах это всего лишь наиболее адекватная реакция.

– Нет. У меня тут есть дело.

– Ждать, пока появится человек, которому нужно выплатить миллион баксов?

– А вы не согласны с этим?

– Это ваши деньги. А мой совет: ждать где-нибудь в другом месте.

– То есть вы предлагаете не сбежать, а спрятаться. Какие нибудь еще предложения?

– Переправить детей через океан.

– Дети останутся со мной.

– Тогда позвольте мне подыскать пристанище где-нибудь за городской чертой. В сельской местности. Где-нибудь, где никто не сможет помешать мне проявить свои достоинства.

Кэт встала.

– Вы исходите из предположения, что я не откажусь от ваших услуг.

– Ваши деньги мне не нужны. Но мне необходимо вернуть доброе имя. Мою репутацию. Вы совершенно справедливо изволили выразиться: я сплоховал. И докопаться до истины мне хочется ничуть не меньше, чем вам.

Она подозвала детей к себе.

– А мне хочется удостовериться в том, что не окажется вывалянным в грязи имя Патрика. И единственным способом добиться этого будет выяснение истинных причин его гибели. Честно скажу вам, Картер, – моим первым порывом были гнев и желание отомстить. Страстное желание, и я не стыжусь этого. Но то, что мне довелось выслушать ночью от Риордана, изменило мои мотивы. От жгучей ярости я перешла к холодной решимости. Я не хочу, чтобы мои дети росли в окружении темных слухов о том, что их отец, как последний бродяга, был зверски убит в жалком наркопритоне на окраине Белфаста. Он был достопочтенным человеком. Отныне для меня это дело чести. Возможно, это звучит несколько несовременно, но все обстоит именно так.

Золотоволосая девчушка потеребила ее за полу халата.

– Мамочка, погляди-ка!

Обернувшись, Кэт увидела двоих мужчин с чемоданами в обеих руках.

– О господи, наш багаж! Просто не могу в это поверить! Немедленно всем переодеться в чистое! Картер, если вам угодно, я оставлю вас на службе. Не заберете ли вы у них чемоданы?

– Нет, мэм.

Она в недоумении уставилась на него.

– Мои руки должны быть ничем не занятыми – всегда.

– Но на это же требуется одно мгновение!

– А больше мгновения им и не потребуется.

– Послушайте, Картер, а каков главный приоритет в вашей профессии?

– Приоритет только один. Готовность прикрыть своим телом охраняемого мною человека. То есть вас.

– Или их. – Она указала на детей.

– Но это может означать вашу гибель, миссис Бреннигэн.

Она кивнула:

– Договорились.

Дети уже обступили клерков с чемоданами, загомонили вокруг них:

– Это наше! Это наше!

– Хватит!

Кэт отогнала их в сторону.

– Миссис Кэтрин Бреннигэн? – спросил один из посыльных.

Он протянул ей удостоверение офицера полиции.

– Неужели, инспектор Харленд, наш багаж нуждается в полицейском сопровождении?

– Миссис Бреннигэн! Вы подтверждаете, что это ваши чемоданы?

– Подтверждаю ли я? Да я благословляю их доставку. И ваше прибытие тоже. Они должны были быть доставлены сюда прошлой ночью. У меня трое детей, и мне даже не во что было их переодеть с тех пор, как мы вчера вылетели из Бостона. У вас есть дети, инспектор?

– Я вынужден попросить вас вскрыть чемоданы в нашем присутствии. Прошу вас!

– С какой стати? – удивился Картер.

– А кто вы такой, сэр?

– Мистер Картер работает у меня, инспектор.

– Понятно. Но данное дело, мистер Картер, вас не касается.

– Я отвечаю за жизнь миссис Бреннигэн, инспектор. И я сам решаю, что меня касается, а что нет.

Харленд спрятал свое удостоверение в нагрудный карман.

– Как вам будет угодно. Миссис Бреннигэн, прошу вас.

– Вы хотите, чтобы я открыла чемоданы прямо здесь?

– Лучше в ваших апартаментах.

– Но зачем?

– Просто выполните то, о чем мы вас просим.

– На мои чемоданы наложен арест?

– Нет.

– Или они рассматриваются как вещественное доказательство по делу, которое вы расследуете?

– Не думаю, что это так уж обременительно…

– Инспектор, прежде чем прикоснусь к этим чемоданам, я хочу услышать абсолютную гарантию того, что в них что-нибудь не подсунули. В конце концов, они находились вне пределов моей досягаемости уже… ну да, почти тридцать шесть часов!

– Как вы можете убедиться, замки не взломаны.

– Не взломаны, это точно, но откуда мне знать, не были ли они вскрыты?

– Итак, вы отказываетесь открыть эти чемоданы?

– А вы будете настаивать на том, чтобы я их открыла?

– Если вы отказываетесь, то да, буду настаивать. У меня нет другого выхода.

– Но тогда у вас должны иметься серьезные подозрения относительно содержимого чемоданов. Что-нибудь запрещенное? Например, наркотики?

– А почему, мэм, вы завели речь именно о наркотиках?

– Потому что меня проинформировали о том, что убийство моего мужа, совершенное прошлой ночью, может быть связано с наркотиками.

– Кто это вас проинформировал? Во всяком случае, не полиция.

– Представитель вашего правительства, инспектор. Высокопоставленный представитель. Мистер Ален Риордан.

Харленд несколько замешкался с ответом.

– Мистеру Риордану не следовало бы заводить речь на эту тему, пока расследование еще идет полным ходом.

Сухо усмехнувшись, Кэт указала на чемоданы:

– Полным ходом прибыли сюда как раз они, не правда ли? Я по профессии адвокат, вас предупреждали об этом, а, инспектор? Я готова совершенно добровольно открыть эти чемоданы здесь и сейчас в присутствии мистера Картера в качестве понятого. Мистер Картер станет также свидетелем того, что я в вашем присутствии выразила сомнения относительно сохранности, вернее, неприкосновенности моего багажа с тех пор, как он последний раз был у меня в руках. Вам все ясно, инспектор?

– Откройте же чемоданы, миссис Бреннигэн.

Кэт нашла ключи.

– С которого прикажете начать?

Харленд указал на один из чемоданов.

Кэт открыла чемодан, распахнула его.

– Как вы видите, это детская одежда.

– Пожалуйста, выньте из чемодана часть вещей.

Она смерила инспектора взглядом.

– Снимите первый слой, миссис Бреннигэн.

Ее пальцы нащупали плотный пластиковый пакет прежде, чем она успела достать из чемодана верхний слой одежды. Вопреки себе самой, вопреки собственной отчаянной решимости, вопреки тому, что находка была ею заранее разве что не угадана, она потянулась к одному из двенадцати представших теперь на всеобщее обозрение туго набитых блестящих белых пластиковых пакетов.

Со скоростью, с которой наносит удар змея, пальцы Картера перехватили ее запястье. Его лицо оказалось внезапно рядом с ее лицом. Он отвел ее руку в сторону.

– Отпечатки, – выдохнул он.

Она посмотрела на инспектора.

– Вам надо было придумать что-нибудь поумнее. Я ведь предупреждала вас, что этот материал – а мне не известно, ни что это такое, ни как оно сюда попало, – мог быть подброшен в мой багаж в любую минуту с тех пор, как он прошел таможенный досмотр в Бостоне, а это включает в себя и пересадку в Хитроу, и багажное отделение аэропорта в Белфасте, где мой багаж пролежал – и, как я предполагаю, без всякой ораны – всю ночь.

– И по дороге из аэропорта, – добавил Картер. – Или вы прилетели сюда на вертолете?

Харленд возразил:

– Это серьезное обвинение, сэр.

– Но ведь и вы собираетесь предъявить серьезное обвинение, не так ли?

– Совершенно не обязательно.

Кэт поднялась на ноги.

– Ладно. Мне все понятно. Предлагается сделка. Я беру назад объявление о награде. Или я нарушила статус-кво таким образом, что его теперь уже ничем не восстановишь? Что ж, мне искренне жаль. А теперь убирайтесь ко всем чертям!

– Покиньте Северную Ирландию, миссис Бреннигэн. Так для вас будет безопасней.

– Для меня, инспектор? Или для тех, кто вас сюда прислал?

– Мы вернем ваш багаж в аэропорт. Билеты для вас и для детей уже приготовлены. Можем включить в этот список и мистера Картера. Полагаю, так будет лучше всего.

– Но вы не можете заставить меня покинуть страну, инспектор. У вас нет ни малейших шансов предъявить мне обвинение на основании того, что вы нашли – что вы сами подложили – мне в чемоданы. Вам пришлось бы доказать, что я прикасалась хотя бы к одному из этих пакетов, а мистер Картер проявил достаточную прыть, чтобы я не успела свалять дурака. Любой третьей стороне было бы слишком просто подбросить эти пакеты в чемоданы. Вам никогда не доводилось слышать о контрабандистах, которые подбрасывают наркотики в багаж ничего не подозревающих путешественников, чаще всего семейных, когда те хоть на минуту отвлекутся от своих чемоданов? Подбрасывают, чтобы потом, после таможенного досмотра, забрать, то есть выкрасть их назад? Вы ведь офицер из отдела по борьбе с наркотиками? – Она вздохнула. – Что ж, именно такой сценарий можно предложить суду – даже если он не соответствует действительности. И суд отнесется к нему со всей серьезностью. И никогда не посмеет меня ни в чем обвинить. Это в случае, если вы действительно хотите довести дело до суда. Ступайте к тем, кто вас сюда послал, и сообщите им, что они не на такую напали. Пусть придумают что-нибудь поумнее.

– Мы вынуждены забрать чемоданы, – пробурчал Харленд.

– Меньшего я от вас и не ждала.

– Мой вам совет: хорошенько все обдумайте.

– Прощайте, инспектор. Мне надо заняться кое-какими покупками.

Ален Риордан тем же утром, в десять минут восьмого вылетел из Белфаста. Погодные условия были неблагоприятные, почти критические.

Холодный пот, которым он вечно обливался в самолетах, привел бы его в бешенство и на этот раз, если бы у него в мыслях не царил такой сумбур. Когда «Боинг-737» приземлился в Хитроу, Риордан, пребывая в смятенных чувствах, прошел по коридору безопасности, предназначенному для важных персон, на особую стоянку, где его дожидался присланный с Даунинг-стрит «ягуар», мотор которого глухо урчал в тамошней тишине.

Шофер сразу же повез его в Адмиралтейство – с той стороны, которая нависает над Уайтхоллом. Это была старинная штаб-квартира флота былой владычицы морей. Здесь в сопровождении эскорта, состоящего из морских офицеров, Риордан проследовал в столовую и был предоставлен самому себе в окружении темных портретов прославленных адмиралов, взоры которых, казалось, были устремлены на него строго и беспристрастно.

– Извините, что заставил вас ждать, – десять минут спустя произнес премьер-министр, подав ему руку. – Никак, знаете, было не оторваться от здешних дел. Вам уже доводилось тут бывать? Мы используем эту столовую в качестве совещательной комнаты с тех пор, как отказались от кабинета номер десять. – Премьер-министр улыбнулся, знакомя Риордана с человеком, появившимся из-за скульптурной группы, изображающей Геракла, отвергающего земные радости в виде двух обнаженных детских фигур ради Добродетели. – Хотя какие могут быть совещания в присутствии дам! Но, по крайней мере, здесь можно отдохнуть от утомительной истории флота. А вот и человек, которого вы не ожидали здесь увидеть, если, конечно, вам не известно, что он играет у нас двойную роль – письмоводителя и секретаря Адмиралтейства. Узнаете его? Это Самюэль Пайпс.