Охотник за головами
- -
- 100%
- +
Риордан прислонился к машине, лоб у него взмок от пота.
– Что за кровавый ад проснулся к жизни, а, инспектор?
– Я могу сказать вам только то, что нашептали мне самому. А это не выводит нас ни на «Шин Фейн», ни на Северную команду, ни на Дублин, ни на любую другую группировку ИРА, решившую на нынешней неделе поиграть мускулами. Мои осведомители надежны, они приносят пользу, они спасают человеческие жизни; но они не держат руку на пульсе событий. Парень, с которым я повидался сегодня, как, впрочем, и все остальные, – всего лишь маленькая насмерть перепуганная пташка в чересчур большой клетке. Если вам нужно узнать политическую подоплеку, то извольте и обратиться на верхние этажи власти. В почтовый ящик номер 500, на нашем сленге и на вашем. И конечно, там будут начисто отрицать, что у них имеется подобное подразделение. Даже в разговоре с вами, сэр, они будут отрицать это. Они предпочитают играть по собственным правилам. Но вы ведь из Уайтхолла. Вам это и без меня известно.
– Но не с этой стороны улицы.
Риордану отчаянно хотелось курить. Он вспомнил, что у него остались еще две сигареты из ежедневного рациона, вытащил одну и предложил пачку Макалистеру.
Тот покачал головой:
– Только за компанию с моими певчими пташками.
– Пойдем прогуляемся, – сказал Риордан.
Они миновали контрольно-пропускной пункт и очутились на мокрой траве, растущей на здешнем склоне до самого залива.
– Ну, так расскажите мне, что вы сегодня услышали.
Внезапный порыв ветра сдул пепел с сигареты Риордана на плащ Макалистера.
– Бреннигэна убила не ИРА и не эти бешеные псы из ИНЛА. Так мне сказали, и я склонен тому верить. Мой источник, как правило, не ошибается. Конечно, они официально не опровергли своей ответственности, но в этом нет ничего особенного: они готовы брать на себя ответственность за что угодно. Любое упоминание в средствах массовой информации их устраивает. Странно то, что на самом верху выказывают признаки маниакального гнева по поводу этого убийства. Да и рвение осведомителей заметно поослабло. И хотя прямой связи между этим фактом и убийством не прослеживается, совпадение по времени не может не представлять интереса. Зачем начинать охоту на осведомителей, если произошло нечто, к чему ты не имеешь отношения? Я заметил, как нервно подрагивают уши у моих парней. Мне хотелось понять, что происходит, но давить на них я не стал. Я не готов жертвовать положением моих агентов и, может быть, их жизнью во имя такой цели.
Риордан поежился.
– Как же они держатся? Ваши осведомители? Меня бы давно наизнанку вывернуло.
Макалистер ответил без тени юмора:
– Я снабжаю их хорошими таблетками. Слишком частые визиты в уборную кажутся повстанцам подозрительными.
Дальше они какое-то время прошагали молча.
Потом Риордан сказал:
– Но если это не ИРА, значит, и версия о связи убийства с наркотиками отпадает тоже, не правда ли? В конце концов, именно такой мотив был назван в ходе анонимного звонка. И если их участие в расправе над Бреннигэном – это клевета, значит, клевета и то, что он запутался в сетях здешнего наркобизнеса. Ну а самой-то ИРА известно, кто убил Бреннигэна? И что, возможно, еще более важно, по какой причине?
Макалистер повернулся к собеседнику с насмешливым удивлением.
– Известно? Здесь, у нас, никому ничего не бывает известно. Даже духовникам, выслушивающим исповеди. Мой собственный духовник поклянется вам в этом. Даже правда здесь может обернуться ложью – если именно это предписывает правительственная политика. Чего не понимают у вас в Англии, так это того, что правда является здесь предметом торга. Простите мне мой цинизм, он развился после того, как я стер колени, ползая под чужими машинами, вывихнул шею, собирая осведомителей и проверяя ночные посты, и тому подобное, – причем ничто из вышеперечисленного не служит основанием для прибавки к пенсии.
– Понимаю, в каком аду вы живете.
– Ад – категория вечная. А здесь время каждого строго лимитировано.
– Вы католик? Трудно вам, должно быть, приходится? Я имею в виду, здесь. С вашей-то профессией.
– Это обстоятельство не лишает меня объективности и проницательности, если вы имеете в виду именно это.
– Да нет, что вы! Я просто хотел сказать…
– Я вас понял. – Макалистер остановился и, сложив руки на груди, уставился на противоположный берег. – Это мне даже порой помогает – с моими певчими пташками. Им, знаете ли, не хватает духовника. Они просто не могут пойти исповедоваться – со своими-то грехами, хотя бы с частью из этих грехов. Вожаки придерживаются, понятно, марксистской ориентации, так что Бог для них ничуть не менее опасен, чем Британия. Может быть, даже более. Парням трудно совладать с собою – они ведь с детства привыкли считать Христа и Святую Деву Марию разве что не членами семьи: иконы на стене вперемежку с семейными фотографиями. Меня порой изумляет, как просто оказывается их разговорить, – пока я не вспоминаю, по какой причине это происходит. А тогда меня не удивляет уже ничто. Я просто лжеисповедник.
Риордан позволил повисшему между ними молчанию несколько затянуться, а затем, не сбавляя шага, вновь поинтересовался у собеседника:
– Там им известно, кто убил Бреннигэна?
Макалистер вздохнул:
– Повстанцам-то? Они думают, что это сделали мы. Вопрос только в том, кто из нас – те, что отсюда, или те, что оттуда. Улавливаете разницу?
– Вы имеете в виду Лондон?
– И все его службы.
– Вы ведь еще кое-что знаете, Макалистер. Так что давайте выкладывайте.
Макалистер покачал головой.
– Всего лишь предположение. Хуже того, опасное предположение. А детективы привыкли опираться на достоверные факты.
– Я не собираюсь заковать вас в наручники и переправить в Лондон, если вас страшит именно это.
Макалистер улыбнулся:
– Нет, не это.
– Так что же?
– Картер, позвонив мне, сообщил, что багаж миссис Бреннигэн был доставлен из аэропорта в гостиницу двумя офицерами из нашего отдела по борьбе с наркотиками, причем они настояли, чтобы чемоданы были вскрыты в их присутствии.
– Это было прошлой ночью?
– Нынешним утром.
– Не понимаю. Ее багаж должны были незамедлительно доставить в гостиницу. Я отдал четкие распоряжения на этот счет сразу же по прибытии в аэропорт. Я специально подчеркнул, чтобы не затягивали с этим и обошлись без излишних формальностей. Задача, стоявшая передо мной, была и без того непростой.
– А сегодня дело повернулось так. Картер связался со мной по телефону. – Макалистер сбавил шаг и пристально посмотрел на Риордана. – В одном из чемоданов оказались пакеты с белым порошком. Если это и впрямь были героин или кокаин, то на миллионы долларов – так он сказал, и я склонен ему верить.
Риордана словно пыльным мешком из-за угла шарахнули.
– Когда мы прибыли сюда прошлой ночью, она поинтересовалась багажом. Я сказал, что его вот-вот доставят. Ее беспокойство показалось мне совершенно естественным. Черт побери! Ну и что? Ее арестовали?
– Вы забываете о том, что она уехала вместе с Картером. С тех пор не прошло и часа. Нет, ее не арестовали.
Риордан зловеще посмотрел на него:
– Полиция не оставляет на свободе «мулов» с грузом наркотиков на миллионы долларов. Что тут, в конце концов, происходит?
– А что, сэр, на ваш взгляд, она похожа на «мула»? Или, может быть, был похож ее муж?
– Я советник по вопросам предоставления иностранным государствам британской помощи. А не какой-нибудь там детектив!
– Но сейчас-то вас вернули сюда именно затем, чтобы вы занялись детективным расследованием? – не без ехидства напомнил Макалистер.
С залива пахнуло холодом. Риордан сунул руки в карманы пальто и пошел прочь.
– Идемте!
Макалистер последовал за ним.
– Никто из нашей бригады по борьбе с наркотиками к миссис Бреннигэн не наведывался. Никого не заинтересовал ее багаж. Эти офицеры были с поддельными документами. И я бы предоставил вам решать, кем они могли быть на самом деле. Они забрали с собой весь ее багаж – и наркотики тоже, если в пластиковых пакетах действительно были наркотики.
Риордана начало подташнивать; он уже раскаялся в том, что отхлебнул бренди, предложенного Макалистером, в конце концов, после самолета в желудке у него не было ничего, кроме собственной желчи. Сейчас он не сомневался в том, что у него язва.
Он поднес носовой платок к побелевшему лицу.
– Так вышло какое-то недоразумение, а, инспектор? Ведь ясно, что они пришли не только затем, чтобы просто напугать ее?
– Сделку ей предложили такую: улетишь ближайшим рейсом, и обвинение не будет предъявлено.
Риордан внезапно застыл на месте, как будто ненароком наткнулся на каменную стену.
– Вы теперь не по куриным яйцам ступаете, Макали-стер. А по битому стеклу. Вы меня поняли?
– Целиком и полностью.
Риордан кивнул, удивленный уступчивостью оппонента.
– Следует ли мне отправить эту информацию… вверх по инстанции, сэр?
– Нет, пока я не проведу соответствующих консультаций. Вы в состоянии организовать это?
– Постараюсь. Но слишком затягивать я не смогу.
– Понимаю. Ну а насколько широко разнесется весть о содержимом этого ящика? Тройное убийство наверняка непросто замолчать? Где-то ведь есть и тела, от которых отделили эти головы, – и наверняка их вот-вот найдут.
– Эта мысль уже посещала меня. И мне кажется, данное расследование, особенно в связи с делом Бреннигэна, надо провести с максимальной скрытностью. Без каких бы то ни было пресс-релизов. До поры до времени, разумеется. Раскрытие убийств всегда занимает много времени, а тут придется начать с идентификации жертв. Прежде всего нам необходимо допросить Картера и миссис Бреннигэн. А если они решили залечь на дно и нам придется их отлавливать, средства массовой информации наверняка пронюхают об этом. Вы можете использовать свои связи для того, чтобы организовать дымовую завесу надо всем, так или иначе связанным с убийством Бреннигэна?
– Я же сказал: мне необходимо провести соответствующие консультации. Это займет кое-какое время. Не слишком долго. Имеются какие-нибудь догадки относительно того, кто это?
– То есть – чьи это головы? Мы выясним. Из наших сетей в этом городе ускользнуть не просто.
– Как мне представляется, внезапное исчезновение Картера и вдовы с детьми должно означать, что вопрос о вознаграждении еще не снят с повестки дня. Она была готова заплатить мстителям и наверняка заплатит, чтобы спасти жизнь детей. А может быть, выплата уже произведена? В письме были инструкции относительно порядка выплаты?
– Во всяком случае, Картер не оставил нам свидетельства об этом. Хотя сегодня провести эту выплату они просто не успели бы. По словам Картера, они весь день занимались покупками, чтобы возместить содержимое чемоданов. Коробку доставили им только к их возвращению в отель, а вернулись они к четырем. Слишком поздно для того, чтобы обращаться в банк, даже если там заранее приготовили такую экстраординарную сумму. Эквивалент миллиона долларов США наличными? – Макалистер кивнул, увидев, как на другом берегу уже зажглись первые огоньки. – Я бы сказал, наши охотники за головами выжидают, они залегли где-нибудь поблизости.
Риордан поежился.
– Премьер-министр попросил меня убедить миссис Бреннигэн покинуть пределы Северной Ирландии.
– Ей ведь и раньше делали подобное предложение, – угрюмо напомнил Макалистер. – Надеюсь, здесь нет никакой связи?
– Разумеется, нет! Я рассказал ему о предположениях Картера относительно того, кто именно на него напал. И поделился собственными опасениями. Он согласился с тем, что обстоятельства вынуждают нас провести расследование. К черту, Макалистер, что бы и как бы ни оказалось замешано в этом деле, она, покинув провинцию, все равно окажется в большей безопасности. И разве бесчинство, свидетелями которого мы стали сегодня, не доказывает это?
Макалистер схватил его за руку и повернул лицом к себе.
– Но как только ее здесь не станет, все на том и закончится. Вам это ясно?
– Не уверен. Не уверен, что правда является в данном случае предметом торга. – Риордан стряхнул с себя руку Макалистера и пошел прочь, понурив тяжелые плечи. – По крайней мере, пока этим делом занимаюсь я, – бросил он через плечо, не оглядываясь.
«Ну а долго ли это продлится?»
Макалистер с трудом удержался от того, чтобы произнести это вслух.
– Дайте Эллису номер контактного телефона, – бросил Риордан. – Я с вами свяжусь.
Макалистер проследил за тем, как Риордан входит в отель. «Почему все это для тебя так важно?» – подумал он. И все это ради американца, с которым ты познакомился совсем недавно. Или предали не только его, но и тебя? Или тебя использовали в качестве орудия убийства, а сейчас ты чувствуешь холодное дыхание смерти уже у себя на затылке? Тебя использовали? Дело, выходит, только в этом?
Он мрачно выругался. Какой смысл, дружище, судить да рядить. Действуй! Действуй, пока этот мерзавец не уляжется рядышком со своим дружком Бреннигэном.
И он быстрым шагом вернулся на автостоянку.
Глава 4
Они находились неподалеку от границы. Грустные огни Белфаста остались где-то сзади, в сельской местности царила полная тьма. Долгая война велась здесь в молчании и в невыносимых условиях, велась с помощью оружия, которое предки обеих сторон сочли бы немыслимым. На здешней земле ночь превратилась в день и пули били точно в цель – прямо в сердце жертвы, – словно их траектория выверялась по лазерному лучу. Наверху, столь же неизменные, как звезды, сновали машины, инфракрасным оком намечающие раскаленные маршруты грядущего ужаса: они улавливали блеск ружейного ствола, улавливали шорох ползущих по-пластунски тел, улавливали крошечные озерца, в зарослях на берегу которых прятались люди, они улавливали там гнетущую атмосферу всеобщего предательства: от лисы, к хвосту которой прицепили подслушивающее устройство, до ямы, в которой находил мученическую смерть изобличенный двурушник.
Картер, ведший машину по здешней местности, не видел ничего из этого, но все знал и верил во все, потому что ему не раз доводилось бывать – и действовать – в местах, где практиковалась аналогичная технология.
Он вел машину быстро, но достаточно осмотрительно, понимая, что в такой близи к укрепленному пограничному городку Ньюри непременно должны находиться заставы и пешие патрули, останавливающие транспортные средства без предупреждения, а отказ остановиться означал бы град пуль по кузову «мерседеса», на заднем сиденье которого спали трое детей.
Прежде чем выехать из гостиницы, Картер, как ему было велено, позвонил Юджину Пэррису, использовав оборудование, находящееся в дипломате Патрика Бреннигэна. «Ее ждут, – сказал Пэррис по армейского типа электронной спецсвязи и назвал адрес на самой границе неподалеку от Ньюри. – Доставьте ее туда, Картер, в целости и сохранности. Она нуждается в нашей помощи».
«А ты – в ее помощи», – подумал Картер.
– Скоро будем на границе, – пробормотал он сейчас Кэт Бреннигэн, откинувшейся в мягком кресле пассажирского сиденья.
За всю дорогу она не проронила ни слова, в голове был туман, ей хотелось только одного – чтобы Картер развернул машину и помчался в аэропорт и чтобы она очутилась в единственном месте на земле, где могла бы чувствовать себя в безопасности, в полной безопасности: в собственном доме в Вермонте. Если, конечно, он может еще считаться безопасным местом; после звонка Пэрриса о безопасности следовало позабыть. Ни разу в жизни она еще не чувствовала себя настолько беззащитной, все вокруг нее распадалось на части, распадалось и растекалось, а она была бессильна противостоять этому. Кэт знала, что бегство оказалось бы глупостью, хуже того, оно означало бы для нее признание собственного поражения, а она не могла позволить себе проиграть. Ей следовало драться; ей следовало посмотреть фактам в глаза; ответы на кое-какие вопросы мог дать ей и Картер, и она понимала, что ей следует использовать его, причем безжалостно.
– Зачем мы сюда едем? – усталым голосом спросила она наконец.
– Им что-то нужно. Им всегда что-то нужно.
Она перевела спинку кресла в вертикальное положение и посмотрела Картеру в глаза.
– Если Пэррис из ЦРУ, то что они делают здесь? И как во всю эту историю угодил Патрик?
– Он или же все время работал на ЦРУ, или был специально нанят для осуществления данной операции. Это не играет роли. Он был участником операции, проводимой ЦРУ здесь, в Северной Ирландии. Причем одной из ключевых фигур. Иначе его не убили бы.
– Но если бы это было так, я непременно об этом знала бы.
– Нет, не знали бы. Если бы ему самому не захотелось ввести вас в курс дела.
– Я чувствую себя обманутой.
– Понимаю.
– Но это британская территория. А ведь англичане – наши союзники?
– Для того чтобы привлечь к себе внимание ЦРУ, вовсе не обязательно быть врагом. В Лэнгли уже долгие годы наблюдают за развитием событий в Ольстере. – Он поглядел на нее. – Но тут задействовано и нечто большее. Им что-то нужно от вас. Возможно, что-нибудь, чего не удалось сделать вашему мужу, потому что он не захотел или потому что его остановили. Я не вижу никакой иной причины для звонка Пэрриса. И почему после всего, что пришлось вам выстрадать, он с такой бесцеремонностью обрушил на вас всю суровую правду. Если, конечно, он не преследовал цель сломить вас – с тем чтобы затем помочь вам снова обрести самообладание – уже в удобном для них виде. И они в состоянии это сделать. Я видел, как они это делают.
– Меня? Но я даже не понимаю роли, отведенной во всем этом Патрику!
– Возможно, он и был чем-то большим, но я склонен считать, что его использовали именно как коммерсанта. ЦРУ ведь не только шпионит в странах, которые избирает своей мишенью, – оно ведет там политические игры, стараясь самолично проникать и внедрять как можно больше своих людей в правительство, в оппозицию, в подпольное революционное движение, – повсюду, где есть люди, способные захватить власть или организовать беспорядки. В политическом плане. Идеология не имеет для них значения – только присутствие. Собственное присутствие. Это главный источник их могущества. Могущества, которое они по необходимости пускают в ход со всей безжалостностью. Лэнгли насаждает и низвергает глав государств и режимы правления. Где, в каких районах проявлял коммерческую активность ваш муж? Центральная Америка, Ближний и Средний Восток. Для эффективных действий им нужно оправдание, нужна легенда – и эта легенда должна быть правдоподобной. Ну как? Мне продолжать? Все указывает на то, что деловая активность вашего мужа опиралась на фонды ЦРУ. Возможно, вся его деятельность была у них под контролем. От характера и объема инвестиций до использования прибыли. Если Лэнгли сейчас наложило лапу на ваши деньги, это означает, что ваш муж у них на крючке давным-давно.
Он помолчал минуту и заключил:
– Вы жили в сказочном мире, а сказочником было ЦРУ.
Она уставилась в непроглядную темень ночи за стеклом, по которому непрерывно скользили дворники, счищая с него обильные капли дождя.
– Это я сразу поняла. Перед отъездом связалась с банком. Возникла юридическая проблема относительно того, что именно принадлежит мне, а что – компании.
– И внезапно выяснилось, что компании принадлежит практически все?
– Даже наш дом в Вермонте. Предстоит борьба за то, чтобы вырвать у них хотя бы средства к существованию. Но как же они смеют так обращаться с людьми?
Кэт закрыла глаза. «Ах, Патрик», – подумала она.
– Должно быть, где-то открыт специальный счет, с которого снимались деньги – достаточно регулярно – для поддержания привычного вам образа жизни… и существовали подставные компании для заключения самых различных сделок. Все должно было выглядеть законно – да оно и было законным, – но большие деньги, задействованные в игре, принадлежали Лэнгли, а там уже следили и за тем, чтобы их тратили, как надо, а главное, за тем, чтобы все в нужный момент к ним вернулось. Ваш муж, должно быть, извлекал из всего этого какую-то прибыль – это ясно, действовать ведь приходилось именно ему, но реально деньги и вся собственность никогда ему не принадлежали. Он мог только пользоваться ими на определенном отрезке времени, а в Лэнгли всегда могли и дернуть за веревочку. Так, по крайней мере, все это представляется мне.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
ИРА – Ирландская республиканская армия.
2
Вестминстер – административный округ в составе Большого Лондона. Место нахождения королевской резиденции, парламента и других правительственных учреждений Великобритании.
3
Уэйн Джон – настоящее имя Мэрион Роберт Моррисон (1907–1979), американский актер, признанный король вестернов.