Расчет только наличными, или страсть по наследству

И от каждого расхода требовался подробный отчет в его необходимости. Олечка добросовестно, нет, скорее, ревностно соблюдала все правила игры, объявленной Никитой. А муж гордился своей экономной хозяйкой-женой. Жизнь их проходила в благости, тишине и степенном счастье.

Поэтому неожиданное заявление Никиты о том, что любит он другую и жить намеревается тоже с другой, Оля перенесла тяжело. Кто, когда, зачем, почему, за что? От растерянности и подлой неожиданности тихого заявления мужа Олечка впала в тоску.

Она переживала каждое слово и каждый жест Никиты, она анализировала их, пытаясь найти ответ на единственный вопрос: почему он ушел к другой? Влюбился? А ребенок? А сама Оля? А их дом, полный уюта и комфорта? Неужели он ушел только из-за того, что соперница моложе Олечки на семь лет? Может быть, причина не в этом?

Галкину мучили вопросы, на которые не было ответа. Она не в состоянии была и мысли допустить, что ее родной и любимый Никита полюбил другую. Она и не пыталась вернуть его, а просто жила с постоянной саднящей болью в сердце.

На нервной почве Ольга начала стремительно терять вес. Постилась, посещала бассейн, встречалась с подругами и упорно искала работу. Никита, сострадая бывшей жене, поднапрягся и устроил Олечку на скромную работу – секретарем на домашнем телефоне в небольшую фирму.

Галкина за два года удвоила обороты крошечной компании, при этом продолжая тосковать и скучать по бывшей налаженной жизни. Она сидела дома и изводила себя тревогой и нерастраченной любовью. Все ее многочисленные подруги и приятельницы в один голос твердили: «Тебе надо найти хорошую работу в коллективе». И Олечка решилась.

Примерно через месяц судьба в виде бывшего одноклассника, занимающего внушительный пост в крупной холдинговой компании, улыбнулась ей. Для начала Олечку взяли секретарем и пообещали карьерный рост.

Галкина мгновенно втянулась в рабочий график и также стремительно влюбилась в собственного шефа. В болезненном процессе восстановления к ней вернулись настроение, вкус к жизни и килограммы, но, слава богу, не все. Работа в мужском коллективе, внимание этого коллектива, роман с боссом подействовали на Ольгу благотворно. Она начала выплывать из состояния перманентного горя и все сильнее концентрировалась на работе и на Ленечке, своем шефе.

Ленечка Петрович был хорош собой, умен, вальяжен, практичен и женат. Он сразу оценил трудовой энтузиазм Олечки и ее привлекательность. После продолжительной двухмесячной атаки Ленечка добился полного расположения Оленьки и совершенно растерялся.

Оказалось, что глубина чувств Оли Галкиной превосходила все его самые смелые ожидания. Именно Олечка ощущала себя горячо любимой единственной женщиной Петровича и ничуть не сомневалась в его чувствах.

А Ленечка, с ходу увязнув в необъятной любви Ольги, понял, что совершил крупный промах. Он рассчитывал на легкий необременительный флирт, а получил любовь с обязательствами. На заднем плане маячила Ленечкина жена с двумя детьми. До развязки было далеко.

И Ленечка использовал все известные ему способы охлаждения романтического пыла Олечки. Но Галкина не сдавалась. Она врастала в любимого все глубже. Петрович заработал диабет. Ольга старательно готовила ему блюда по специальной диете и приносила в офис. Ленечка съедал. Фирма процветала. Ленечка раздражался. Оля ему все прощала.

Она стала незаменимым специалистом и рулила всем процессом торговли фирмы «Медрай».

Сотрудники Галкину недолюбливали. Она была громогласной, самоуверенной женщиной и отчаянно пыталась сделать карьеру. Ленечка карьеру тормозил. Он начинал понимать, что Оля – это надолго.

Когда в штате компании обозначился новый дополнительный и ослепительный директор Григорий Вольский, Олечка поначалу его не оценила. К тому времени она полностью вжилась в роль крупного профессионала и любимой женщины главного шефа конторы – Петровича.

Олечку назначили заместителем нового директора Григория Вольского. И он начал заниматься просвещением своего зама. Ни дня не проходило без удивительных и зажигательных лекций Гриши, которые буквально ошеломляли Галкину. Вольский выступал без перерывов. Философские течения, теория электромагнетизма, НЛО, озоновые дыры, проблемы войны и мира, загадки истории, космос…

Постепенно работа и общение с Гришкой стали приносить Оле радость, а главное, полную уверенность в том, что его любимой женщиной она точно никогда не будет.

А в глубине ее души жили страхи и терзали острые желания. Надежда на то, что Петрович разведется с семьей, умирала. Но как-то очень медленно. Олечка жаждала любви, счастья, красивой и стабильной жизни, и конечно, нежного состоятельного мужа.

– Здравствуйте, Татьяна Владимировна, можно увидеть Григория? – обращаясь к матери Вольского, с ходу затараторила Мария Сергеева.

Татьяна Владимировна удивленно вскинула брови и качнула головой.

– Здравствуй, здравствуй, Машенька. Сколько же мы не виделись? Гришенька в командировке, а вернется примерно через неделю, – улыбалась Татьяна Владимировна. – А что случилось? Какая же ты красавица! Может, зайдешь к нам?

Сергеева решительно вошла в квартиру.

«Ага, в командировке. Ничего себе командировочка. Я чуть сознания не лишилась от его командировочки», – промелькнуло в голове у Машки.

– Да я, собственно, только на минутку. Просто поговорить хотела с Гришей, то есть посоветоваться, а номера его телефона у меня и нет. Вы не подскажете? И вообще, где он работает и как живет?

Татьяна Владимировна внимательно оглядела Машку.

– Проходи в комнату, присаживайся. Боюсь, что за минутку мне не справиться, Машенька. Живет он отдельно, купил два года назад себе шикарную квартиру, а работает в компании «Медрай», эта фирма торгует медицинским оборудованием; заходи, заходи, я тебе продиктую все координаты. Руководит людьми. У него в подчинении больше ста человек. Люди все прекрасные. И у Гришеньки даже есть заместитель.

– Неужели? Очень интересно. А кто его заместитель?

– Олечка Галкина. Совершенно потрясающая женщина. Свободная, самостоятельная, умненькая. А главное, не истощенная, с прекрасным здоровым румянцем.

Татьяна Владимировна с подозрением относилась к худым людям. Она сразу начинала осведомляться о состоянии здоровья стройного человека. Доверия такие люди у нее не вызывали. Татьяна Владимировна была уверена, что недобор массы тела означает тяжелые физические и психические отклонения.

– Он с ней так тесно общается, что я начинаю подозревать нечто большее. Они все время перезваниваются, что-то шумно обсуждают. Олечка даже заходит к нам в гости. А в чем дело, все-таки?

– Да вообще-то ничего особенного. Просто племяннику надо с высшей математикой помочь, доходчиво объяснить кое-что. А Гришенька лучше всех подходит, вот я его и разыскиваю, – с ходу принялась выдумывать Машка. Ничего более правдоподобного в голову ей не пришло.

Надо уходить, Вольская ничего не знает. Пора смываться, а то начнутся вопросы, которым не будет конца.

– Диктуйте телефоны, Татьяна Владимировна, я запишу, и спасибо вам огромное, вы меня так выручили.

Марья записала номера телефонов и, попрощавшись, ушла.

Из задумчивости ее вывела трель мобильного.

– Алло!

– Маш, привет. Это я, Тоня. Как дела? Ты еще жива? Что-нибудь выяснила? – затараторила Антонина.

– Выяснила только телефоны Гришкины. Рабочий и домашний. Он, оказывается, отдельно от родителей живет, в собственной квартире. Работает в компании «Медрай», что-то там связанное с медицинским оборудованием. Надо туда ехать и задавать вопросы, только под каким соусом, я еще не решила.

– В какой, какой компании? «Медрай»?

– Настрой звукоприемники. Да, «Мед-рай», – по слогам отчеканила Марья.

– Господи, так там же Галкина работает. Помнишь, я тебе рассказывала о ней. Воля к победе у нее несгибаемая. Она – подруга моя закадычная. Давай я ей позвоню и предупрежу о твоем приходе. Оля с удовольствием тебе поможет. Она тебе расскажет все, что знает.

– Отлично. Позвони ей, пожалуйста, и предупреди о моем приходе. Между прочим, эта Оля – Гришкин заместитель и от этой Оли маман Вольского просто в восторге. Но сначала я должна прозвонить все телефоны. – Машка торопилась закруглить разговор.

Александрова оказалась чуткой женщиной.

– Ладно. Пока. Звони мне с новостями.

Прозвонив все телефонные номера и убедившись в полном отсутствии какой-либо информации, Марья решила навестить компанию «Медрай» и эту потрясающую Галкину.

Она задумчиво брела по улице. Дома Гришки нет. На работе тоже нет. Никто ничего определенного не знает. Все расплывается и исчезает. Гришки нет нигде. Ни дома, ни на работе. Родители его уверены, что он в командировке. На работе уверены, что он в отгуле.

Я же не уверена, что он еще жив. И вообще, подозрения у меня тяжелые и дурные. Но какие-то нечеткие, размытые.

Надо съездить к нему на работу и поговорить с этой Олечкой Галкиной, то-то ее Гришина матушка нахваливала.

– Здрасьте, – весело крикнула Марья, желая обратить на себя внимание.

Не обратить внимание было сложно. Во-первых, ярко-фиолетовые слаксы. Во-вторых, оглушительно розовая футболочка, расшитая драгоценными самоцветами внушительных размеров. На ногах – белые лодочки, украшенные сиреневыми, со спичечный коробок, хрусталями. Шея, руки и пальцы в золоте.

– Здрасьте, – ответил ей нестройный хор сотрудников «Медрая», немного обалдевших от этакой красоты.

– Мне необходимо поговорить с Ольгой Галкиной, могу я ее увидеть?

– Ольга Николаевна сейчас занята, но вы можете подождать ее, – защебетала секретарша, жадно вглядываясь в Марию.

«Фирменные шмотки. Высший пилотаж! А духи? Что это за запах? Интересно, настоящее это золото на руках? И зачем ей понадобилась Галкина? Вот уж точно ничего общего.

– Будьте так любезны, передайте Ольге Николаевне, что ее ждут, – с нажимом произнесла Марья.

«Что же они так вылупились на меня? Странные люди, ей-богу». Марья подбоченилась и выставила вперед крохотную ножку.

Секретарша, не отрывая оценивающего взгляда от посетительницы, вызвала Галкину в приемную.

– Опаньки, это вы ко мне? – завопила Олечка.

Мария удивленно вскинула брови. Мужской напор Гришкиной знакомой заинтриговал ее. Настоящая русская красавица, только косы не хватает.

– Да. Мне необходимо поговорить с вами и лучше бы наедине. Вам Антонина должна была позвонить и предупредить. Меня зовут Мария.

– Поняла, просто Мария, да? – захохотала Галкина и закашлялась. – Тонька звонила, но я толком ничего не поняла, надеюсь, что вы проясните мне ситуацию. И давай на «ты».

– Договорились. – Марья улыбалась.

– Хорошо, Мария. Дамы и господа, у меня приватная беседа, прошу не беспокоить. Пошли, Мария, поговорим. Кстати, и покурим. Я надеюсь, ты куришь?

Марья кивнула. Стремительность Галкиной пришлась ей по душе. А то время утекало, а результатов не было.

Олечка внимательно слушала Марью. Просто невероятно. Гришка – обаятельный, доверчивый, необыкновенный Гришка – исчез? Разве так бывает?

– Послушай, Маш, я тебе, конечно, верю, но звучит все это неубедительно. Как-то надуманно, что ли? Григорий взял отгулы и, как я понимаю, отправился в дальний вояж. А на работе должен появиться дней через десять.

Галкина энергично почесала затылок, потерла шею и добавила:

– Может, это он сам тебя разыграл? Знаешь, притворился трупом, а потом быстренько слинял. Хотя на него это не похоже. Слишком тупая шутка для него. А главное, откуда он узнал, что ты пойдешь к своей подруге, во сколько ты пойдешь, значит, знал адрес Тоньки. Н-да, что-то уж очень глупо.

Они уставились друг на друга. Марья нервничала.

– Оля, поверь мне. Я действительно видела его. Потом он исчез. И его нигде нет. Я не страдаю галлюцинациями. Я хочу его найти и успокоиться.

Галкина тяжело вздохнула:

– Тонька меня предупредила, что ты нормальная. А Гришка вообще-то человек умный и способности у него фантастические. Но валяться в подъезде, на полу? Очень странная картина! Хотя от этих его способностей меня в дрожь иногда бросает, несмотря на то, что я женщина не робкого десятка. Улавливаешь?

– Пока нет. Ты лучше про способности объясни, пожалуйста. Рассказывай, Оль, не томи.

– Ладно. Только не надейся и не рассчитывай, что это мои выдумки. Недели две назад мы праздновали день рождения Леонида Петровича, нашего шефа, в ресторане. – Галкина перевела дух. – Маш, давай присядем, а то я весь день на ногах.

– Куда?

– На подоконник, не дрейфь, он чистый. У нас уборщица классная.

Женщины уселись на подоконник и Галкина, закурив очередную сигарету, продолжила.

– И эту Гришкину демонстрацию видели все: и сотрудники, и приглашенные. Кстати, и брательник Гришкин двоюродный или троюродный – Илларион Игнатьев.

– Да о чем ты, какая демонстрация? – заорала Машка, притопывая ногами от нетерпения. Олечкины длинноты ее раздражали.

– Ты на меня не ори. Я и так волнуюсь. В ресторане мы все сидели, естественно, выпили, закусили. Потом танцевали. Песни пели. Веселились ужасно.

– Я сейчас тебя ударю, – Машка уже не орала, она шипела.

– Настроение было отличное, – невозмутимо продолжала Олечка, – выпили все, конечно, крепко, и тут вдруг Гришку понесло. Поднимается он с бокалом, поздравляет Ленчика, цветисто так поздравляет, желает имениннику добра всякого. А потом и говорит: «А не хочешь ли ты, Леонид Петрович, стать президентом?» Ну, Ленчик смеется, конечно, и отшучивается. А Гришка с напором таким и вроде уже с обидой в голосе продолжает, что, мол, может сделать так, что дальнейшая карьера Ленчика будет необъяснимо прекрасной. И что он, Гришка, может в принципе любому человеку судьбу изменить в любую сторону. Много еще чего он может, а если кто не верит, так он прямо здесь и сейчас продемонстрирует свои возможности. Ну и так далее.

Тут уж, ясно, все в нашей компании аж задрожали от удовольствия. Ну и смеются над Гришкой. А он совершенно озверел да как крикнет: «Не верите – хорошо. Я вам докажу! Вот видите, картина висит на стене. Илларион, будь другом, подойди к ней, проверь, прочно она закреплена?»

Илларион сначала отнекивался, а потом все-таки проверил. «Отлично, – говорит, – все держится».

«А теперь внимание, – вопит Гришка. – Сейчас эта картина упадет, отойдите все от нее подальше. Смотрите». И руку протягивает в сторону картины.

И в этот момент картина с грохотом падает, а на стене образуется кривая трещина от потолка до пола.

Галкина откашлялась и достала следующую сигарету.

– Ну, все сделали вид, что шутка у Гришки получилась очень смешная. Только администрация ресторана потом Ленечке Петровичу счетчик выставила. За ремонт. Да такой, что, мама не горюй.

Машка покрутила головой, задумалась и после небольшой паузы протянула:

– Подожди, я не поняла. Так что, ваш шеф отказался стать президентом?

– Господи боже мой, Мария, да каким еще президентом! Ему бы с фирмой справиться. Он у меня нервный и чуткий. А тут президентство. Нет, не потянет.

Галкина внушительно затянулась сигаретой и продолжила:

– Ну а Гришка после этой демонстрации ушел. Я потом пыталась его разговорить, а он делал круглые глаза и вопил: «Что, Олька, замуж хочешь выйти? Ты только скажи».

– А ты что в ответ? – заинтересовалась Марья.

– Да дура была, сглупила, отказалась. Сказала, что сама все могу. А теперь вот думаю, зря отказалась. Зря. Сейчас имела бы мужа. Одной совсем непросто жить. Иногда такая тоска накатывает. Хоть бы денег, что ли, заказала… Идиотка!

– Да. Надо было, конечно, соглашаться. А больше ты ничего у него не узнавала? – пытала Марья.

– Конечно. Я от него не отходила. А он в ответ напевал: «Читай, анализируй, делай выводы, Олечка, ты уже большая девочка. И станешь еще лучше, Олечка». А когда, спрашивается, мне читать и анализировать? Некогда мне.

А потом, как-то раз вечерком, когда все уже разошлись, мы с ним сели на работе, выпили коньячка Шустовского. И Гришку понесло. Ну, он и рассказал про формулу Вселенной. Он, оказывается, вывел ее. Формулу, то есть. Я ничего не поняла. Только помню, что похожа она на бутылку шампанского.

Взрыв какой-то, появление времени – как материи какой-то. Только не спрашивай, что взорвалось и почему. Лично я ничего не поняла. Поняла только, что очень тупая я. А когда я про картину и про его способности необыкновенные стала выспрашивать, что Гришка в ресторане демонстрировал, то он еще про какой-то Союз Девяти мне начал голову морочить.

Что-де есть такая теория. Управляют миром девять человек, и власть у них огромная. И полномочия огромные. Избираются они на определенный срок. Кем избираются – не знаю, и не спрашивай. Вот этот Союз и определяет, где быть войне, где быть миру, где – пожарам, где – цунами, где – переворотам, где – извержениям вулканов.

Правят они миром. А еще у них есть представители, вроде послов, этих послов они сами выбирают. Дальше – еще круче.

Этим послам – каждому в отдельности – поручают управлять всем земным шаром в течение определенного срока, от одной недели до месяца, и следить за обстановкой в целом. При этом послы эти наделяются необыкновенными способностями и огромными возможностями. Но, говорит, это только теория. Одна из многих. Конечно, я сразу решила, что если Союз этот существует, то Гришка в него входит. Видимо, там президентов и назначают. А может, не назначают. Вот как весело получается. И туманно очень.

Машка присела на корточки, потом вскочила и нервно стала вышагивать по коридору.

– Ага, Союз Девяти. Неограниченная власть и возможности, ограничен только срок. Фантастика. Стругацкие. И еще предметы двигает. Чушь какая-то. Совершенно в духе Гришки. Не складывается у меня ничего. Где он сам-то?

Олечка закатила глаза. А Марья недовольно пожала плечами.

– Ты меня только запутала. Ну ладно. А этот брат Илларион, что за человек? Приближен ли он к Гришкиной персоне? А?

– Насколько приближен, не знаю, но беседовали и хохотали они долго, это я сама видела еще в ресторане.

– Так. Значит, он мне нужен. Как его найти, Олечка?

«Ишь, какая быстрая. Но помочь надо». Галкина задумалась.

– У меня идея, – объявила Ольга. – В пятницу банкет – десять лет фирме. Каждый работник имеет право привести с собой одного человека. Я приглашаю тебя. Приходи. Илларион обязательно будет. У него с Петровичем общие финансовые махинации. Приходи, я тебя и познакомлю.

– Спасибо, Олечка, спасибо. Я обязательно приду, – откликнулась Сергеева.

Ранняя весна и предчувствие скорого лета делали воздух слегка звенящим, словно в преддверии надвигающейся какофонии. Птицы уже с громким щебетанием бестолково планировали в небе.

Галкина подставила лицо солнцу и зажмурилась от удовольствия.

Светло-голубые джинсы, коричневый джемпер в зелено-красных звездочках и синих квадратиках, желтая курточка и здоровый румянец. Просто глаз не оторвать.

Возможно, в этом соцветии и присутствовал некоторый перебор, но Галкина не привыкла комплексовать. А это главное.

До работы можно было добраться несколькими способами. С помощью метро, автобуса и активной пробежки, в любом случае, испортив себе настроение. А можно было поймать машину и остаться в хорошем настроении. Оля выбрала последний вариант.

Серый «седан» мягко затормозил. Стекло опустилось, и Оля заглянула в салон.

– До Тульской, пожалуйста, сто пятьдесят.

– Садитесь.

Мужчина говорил с мягким акцентом и немного хрипел. Интересный какой акцент. И тембр приятный. Вот и поговорим. Весна, погода, настроение. И машину быстро поймала. Все замечательно. Наступила белая полоса в жизни.

Галкина исподтишка метнула взгляд на водителя. Хищный профиль и густые коротко стриженные волосы. Она расстегнула куртку до конца и поправила волосы.

– Торопитесь, девушка?

– Нет, не тороплюсь. Я всегда с запасом на работу выезжаю.

– А что за работа?

Олечка всегда общалась с удовольствием, но в данный момент ее прямо-таки распирало желание поделиться своими успехами. Молчание обычно давалось ей с трудом.

– Отличная. Я старший менеджер и заместитель директора. И зарабатываю я прекрасно, но все равно не хватает. Тяжело одной растить ребенка. Муж был, да сплыл. И уплыв, пятьдесят баксов алиментами считает.

Олечка покосилась на водителя. Интересное лицо, даже, можно сказать, красивое, умное. Широкие плечи – просто блеск. Улыбается.

– Сколько же лет вашему сыну?

– Пятнадцать исполнилось.

– Не может быть. Вы такая молодая. – Он хитро прищурился.

– Да уж скоро сорок стукнет мне, – с некоторым удовольствием призналась молодая.

Такой милый человек.

Она покосилась на римский профиль и ринулась в атаку.

– А вам сколько лет, интересно?

– Я немного старше вас и тоже одинок. – Он покивал головой.

– Пардон, но про личную жизнь я не спрашивала. А дети у вас есть?

– Нет детей. Жены нет. Ах, да. Вы же про личную жизнь не спрашиваете.

Он разговаривал с ней чуть насмешливо и немного важно.

Оля начинала волноваться. Жены нет. Детей нет. Машина отличная. Акцент интересный. Внешность приятная. Возраст – чудесный. И на нищего не тянет. Тянет на приличный достаток.

В голове ее молниеносно забрезжили кадры из голливудских сказок. Солнце, небо, дом, лужайка, собака, горничная, сервировка на белоснежной скатерти. Нет, стоп. Горничной не надо. Она вспомнила красотку Дженифер Лопес. От таких знойных дамочек лучше держаться подальше. Ну ее, эту горничную. Пусть будет мажордом, или как там он называется.

– Меня зовут Анатолий. Могу я узнать, как вас зовут?

«Н-да, имечко, конечно, не ахти. Подкачало имя. Но главное – человек, а не имя», – мысленно поморщилась Галкина.

– Можете. У меня красивое, а главное, редкое имя – Ольга.

– Послушайте, Ольга. Давайте встретимся. Поговорим. Сходим поужинать. Надеюсь, вы не откажетесь? Я человек положительный.

– Не знаю. Наверное, нет, то есть да, не откажусь. Давайте встретимся.

– Телефончик свой оставьте, – гипнотизировал даму Анатолий.

Затем он протянул Ольге свою визитку и записал ее телефон.

– Вот и приехали. Теперь я знаю, где вы работаете.

– А я знаю номер вашей машины.

Анатолий быстро выскочил из машины и распахнул дверцу с ее стороны.

– Прошу вас, Ольга, и до встречи.

– Всего хорошего, Толя.

Галкина округлила глаза.

«Господи, еще и дверцу открыл, как же мне пережить-то все это. Нокаут.

А впереди настоящее свидание. Меня пригласили поужинать. Надо будет заранее перекусить!

Я польщена и сражена наповал. Хотя чему удивляться, естественная реакция со стороны мужчины со здоровым вкусом. Очень даже естественная.

Сейчас в офисе рассмотрю его визитку. В машине это делать было как-то неудобно. В голове опять сверкнули лужайки, полянки и шезлонги.

Куда ж меня несет все время? Вот, подавай миллионера».

Олечка победоносно ворвалась в офис.

– Итак, что там у нас? Ага, вот послушай, Денечка, – Томочка Шурова начала с выражением зачитывать текст из маленькой брошюры:

«Фронтально-акцепитальная (лобно-затылочная коррекция) цель – активизация стволовых структур мозга и межполушарного взаимодействия, ритмирование правого полушария, энергетизация мозга, визуализация позитивной ситуации. Одна ладонь – на затылке, другую положить на лоб, закрыть глаза и подумать о любой негативной ситуации. Сделать глубокий вдох – паузу – выдох – паузу, мысленно представить себе ситуацию еще раз, но только в положительном аспекте. Обдумать и осознать то, как можно было бы данную проблему разрешить.

После появления синхронной «пульсации» между затылочной и лобной частью самокоррекция завершается глубоким вдохом – паузой – выдохом – паузой. Упражнение выполнять от тридцати секунд до десяти минут – до возникновения синхронной пульсации в ладонях».

Денис Орлов вздрогнул.

С утра пораньше и такие ужасы.

– Что это? Что это было?

– Это было пособие для родителей. Нам в садике раздали. Это пособие для родителей и детей. Велено прочесть и изучить. – Тамара веселилась. – Хочешь, я тебе еще прочту?

– Ни за что, – Денис рубанул рукой по воздуху.

– Да ладно тебе, вот послушай, как надо выполнять упражнения:

«Упражнение выполняйте с подключением однонаправленных движений языка; глаза и язык вправо – вдох, пауза, глаза и язык влево – вдох, пауза, в исходное положение – выдох, пауза и так далее, – триумфально закончила чтение Тамарочка и обратилась к мужу: