Дворцы Санкт-Петербурга. Наследие Романовых

Наследник русского престола – цесаревич Николай Александрович, а затем – император Николай II страшился роли правителя России, догадывался о предназначенной ему тяжелой земной жизни и краткости его земного счастья.

Личная жизнь Николая II была довольно долго счастливой: брак по любви с многими годами совместной жизни, сближавших супругов все больше и больше, рождение (1895, 1897, 1899, 1901 гг.) здоровых и прекрасных по облику и характеру дочерей. Так было до рождения в 1904 г. долгожданного сына-наследника, но, как выяснилось, больного неизлечимой болезнью гемофилией. После этого открытия жизнь императрицы Александры Федоровны и императора Николая II превратилась в непрекращающуюся муку от беспокойств за здоровье и жизнь сына.

Императрица Александра Федоровна была великолепной женой и матерью: терпеливой, внимательной, скромной, трудолюбивой (она терпеть не могла праздность, которая была нормой жизни в лучших домах Санкт-Петербурга). Она во время Первой мировой войны с двумя старшими дочерями окончила фельдшерские курсы, прошла ускоренный курс сестер милосердия и начала работать в Царскосельском госпитале обычной сестрой милосердия, работала в операционной палате, ассистировала при операциях, ухаживала за ранеными. В Первую мировую войну две ее старшие дочери-царевны также стали сестрами милосердия. Все ее дочери спали по двое в комнате на походных жестких кроватях, почти без подушек. Еда была простая (борщ, супы, говядина, свинина, вареная рыба, фрукты, гречневая каша). Бережливость была нормой жизни. Каждый год на день рождения каждой дочери императрица Александра Федоровна дарила по одной жемчужине и одному бриллианту, чтобы с 16 лет у каждой было по 2 достойных ожерелья.

Императрица Александра Федоровна и великие княжны Ольга и Татьяна в форме сестер милосердия. 1910-е гг.

Александра Федоровна и ее муж верили, что в зарубежных странах у них много влиятельных родственников, которым можно доверять и ждать от них поддержку в трудное время. Отказавшись от престола 2 марта 1917 г., Николай II рассчитывал уехать с семьей за границу, не сомневался, что его там примут. Ведь его двоюродными братьями были цари: король Дании Христиан Х, король Греции Константин I, король Англии Георг V (был также двоюродным братом императрицы Александры Федоровны). Через несколько дней после отречения Николай II оповестил премьер-министра Временного правительства князя Г.Е. Львова о намерении выехать с семьей в Англию и жить там до окончания войны, а потом поселиться с семьей в принадлежащем ему крымском имении Ливадия. Он поверил словесным обещаниям Временного правительства содействовать переезду его и его семьи в Англию. Формально условия для этого были. Но в реальности вне России все обладавшие властью и богатствами родственники Николая II и его жены отказались от них, мечтали отделаться от потерявших власть и богатства сверженных бывших самодержцев Романовых. Так, 10 марта 1917 г. английский посол уведомил Временное правительство о приглашении со стороны британских короля и правительства принять до окончания мировой войны Николая II и его семью с условием обеспечения Временным правительством финансовых средств для их достойной жизни. Но на деле Георг V не хотел иметь дел со своими русскими родственниками и настоял на том, чтобы британское правительство дезавуировало (не подтвердило) сделанное ранее предложение о предоставлении Николаю II и его семье убежища в Англии. Получилось, что формально Временное правительство не мешало отъезду царской семьи и ждало начало организации этого отъезда со стороны англичан (якобы ждали, когда Англия пришлет корабль за ними, а сами ничего не делали), но англичане совсем не желали принимать царственных беженцев, отъезд которых так и не состоялся в большой мере из-за бездействия их английских родственников. Вскоре царскую семью отправили из Петербурга в ссылку. (Британский король Георг V сделал чрезвычайно мало для спасения своих российских родственников. Осенью 1917 г. британский король и правительство не дали разрешения на переезд в Англию великого князя Михаила Александровича, брата Николая II, и его жены. Но весной 1919 г. британская вдовствовавшая королева Александра – сестра вдовствовавшей русской императрицы Марии Федоровны (вдовы Александра III) – настояла на том, чтобы по решению Георга V, ее сына, британский броненосец «Мальборо» все-таки вывез из Крыма находившихся там Марию Федоровну вместе с дочерью, великой княгиней Ксенией и ее детьми, а также великих князей Николая и Петра Николаевичей.)

Николай Александрович в окружении охранников в Царскосельском парке. Июнь 1917 г.

После отречения от престола Николая II в марте 1917 г. по постановлению Временного правительства последовал арест его и членов его семьи, их пребывание под стражей в Царском Селе, затем – в Тобольске; с весны 1918 г. их содержали в Екатеринбурге, в подвале дома Ипатьевых большевики их расстреляли. Убийство последнего русского царя, вероятно, носило ритуальный характер и имело для его организаторов и исполнителей мистический смысл как особое действие в акте разрушения Русского православного государства, Православия в стране (по Болотину Л., с. 4, 16).

Уничтожение царской семьи было совершено скорее всего по инициативе екатеринбургских большевиков, с одобрения Комиссара армии и флота Льва Давидовича Троцкого (Лейба-Бронштейн, 1879–1940 гг.) – личности тогда очень влиятельной в российском и мировом масштабах, его мнение передал Я.М. Свердлов (Янкель, или Янош Соломон Мовшевич, 1885–1919 гг., председатель ВЦИК), практическими исполнителями убийства были (по Карпову В.В., с. 62) А.Г. Белобородов (Янкель Вайсбарт, 1891–1938 гг., председатель Уралсовета), Я.М. Юровский (Янкель Хаимович Юровский, 1878–1938 гг., лично стрелял в царя), Ф.И. Голощекин (Шая Исаакович Голочекин, 1876–1941 гг., военный комиссар Уральской области), П.Л. Войков (Пинхус Лазаревич Вайнер, 1888–1927 гг., член президиума исполкома Уральского совета и комиссар продовольствия Уральской области, с 1924 г. полпред СССР в Польше, в Варшаве носил на пальце кольцо с большим рубином, снятое с убитого Николая II); до сих пор в Москве в его честь названа станция метро «Войковская». Все эти палачи расплатились за содеянное. В 1918 г. умер Свердлов от смертельного ранения ударом молотка в голову от руки рабочего за расстрел царской семьи, а по другой версии, он умер от туберкулеза в больших муках. А.Г. Белобородов в 1927 г. был исключен из партии, затем был репрессирован. Юровский с 1937 г. оказался в тюрьме и умер там, по другой версии, умер в страшных мучениях от рака в больнице в 1938 г. Голощекин был расстрелян в 1941 г. Войков был убит в 1927 г. белогвардейцем в Польше. Троцкий был убит ледорубом в 1940 г. в Мексике (до этого он в 1927 г. был выслан в Казахстан в Алма-Ату, в 1929 г. – за границу, в 1932 г. – лишен советского гражданства). Все, кто имел хоть какое-то отношение к убийству царской семьи, у порядочных людей вызывали отвращение. Так, когда участник убийства царской семьи помощник Юровского П.З. Ермаков (он в 1918 г. подбирал место для захоронения и сжигания царской семьи, а затем об этом рассказывал в уральских школах и других общественных местах) на торжественном собрании тогда в Свердловске (Екатеринбурге) подошел к маршалу Г.К. Жукову (1896–1974), объявил, кто он и что он делал, и протянул военачальнику руку для рукопожатия, маршал ответил: «Я палачам руки не подаю» (Болотин Л. Царское дело. М., 1996, с. 249, 261).

Императоры российские и другие Романовы неизбежно влияли на формирование нравственно-духовного климата в Петербурге. Члены Императорского Дома Романовых были модельным примером для своих подданных, обычно их уважавших, нередко восхищавшихся ими, а порой осуждавших поведение отдельных представителей романовского семейства. Далеко не всем Романовым удавалось быть достойными примерами для своих соотечественников. Нужен был закон или кодекс, устанавливавший рамки их возможностей и обязанностей.

Император Павел I законодательно утвердил правовое положение членов Императорской Фамилии, их статус, права, обязанности. По его инициативе в первый том Основных законов Российской империи вошел свод правовых актов – «Учреждение об Императорской Фамилии», – составленный на основе его позиции в этом вопросе. Этот кодекс, или Особый Манифест, названный «Учреждение об Императорской Фамилии», был оглашен в 1797 г. Этот документ определил правовое положение, материальное содержание, привилегии членов Императорской Фамилии. В соответствии с ним право на престол определялось не желанием правящего императора, а исключительно степенью родства (от царя-отца к старшему сыну, при отсутствии мужских наследников – к женским особам Фамилии), устанавливались титулы и величания членов династии: наследник престола – «Великий князь-цесаревич» и «Ваше Императорское Высочество», для прочих детей, внуков, правнуков – «Великий князь, княгиня, княжна» и «Императорское высочество», а последующие поколения именовались «Князьями императорской крови» и удостаивались титула «Высочество». При Павле I императорская династия включала императорскую супружескую чету и их детей, всего 11 человек. К началу 1880-х годов династия Романовых включала 39 человек, имевших право на пожизненное финансовое обеспечение и порой дополнительную эпизодическую финансовую помощь. При Александре III быстро растущие затраты на увеличивавшееся число членов династии Романовых заставили актуализировать и принять в 1886 г. новую редакцию законов об Императорской Фамилии, утвердить титул «Великого князя», «Великой княгини» только за сыновьями, дочерями, братьями, сестрами и в мужском поколении внуками императора (исключение сделали лишь для потомства любимой дочери Николая I Марии Николаевны, которому в 1852 г. были пожалованы звания императорских высочеств), с соответствующими финансовыми выводами, что вызвало ощутимое недовольство среди многих Романовых, издавна привыкших жить роскошно. Дополнительные солидные денежные выплаты Романовы могли иметь за службу в армии или на флоте, а также на важных государственных постах. Царские братья, дядья и племянники получали всегда очень хорошо оплачиваемые завидные и ответственные назначения. Но по их царскому происхождению требовать от них соблюдения всех правил ответственности было невозможно. Чаще всего профессиональных знаний для выполнения порученных государственных дел у них было недостаточно, а об их расширении они обычно не думали. Они не признавали для себя служебной дисциплины; не было на них ни суда, ни наказаний. Министерства, высшие чиновники, правившая бюрократия не могли справиться с самоуправством великих князей. Они привыкли к шикарнейшей жизни и вседозволенности; выделяемых им огромных финансовых средств, как представителям Дома Романовых, им было мало; современники утверждали, что все великие князья воровали или мечтали об этом, как и о сокрытии своих сомнительных дел и планов.

Император Николай II и члены императорской фамилии в Ропше 31 июля 1899 г.

Все великие князья и великие княгини имели в Петербурге личное роскошное жилье, обычно многокомнатные апартаменты и шикарные дворцы, а также дворцы и дачи в пригороде. Возглавляя видные государственные ведомства или компании, почти все они рано или поздно в той или иной мере путали личный и государственный карманы, наживались на военных заказах, закупках, возможностях наместничества в разных частях России, дополнительно обогащались за счет войн, финансов армии и флота. В начале ХХ в. депутат от кадетов в Государственной думе А.И. Гучков (1862–1936) произнес обличительную речь против великих князей и царского правительства. Он сказал о недопустимости ставить на важнейшие государственные посты членов царской семьи Романовых, поскольку их неприкосновенность позволяет им, их ставленникам и многочисленным любовницам безнаказанно действовать, обворовывать Россию. Престиж Романовых стабильно падал, доверие к власть имущему клану исчерпывалось. Это способствовало возникновению и усилению революционных беспорядков и перевороту в России, ведь жизнь простых людей ухудшалась, усложнялась, постепенно они понимали, что растущий по численности власть имущий клан их дурачит, обманывает, хорошо живет, стабильно обогащается за их счет и мало думает об их благополучии.

Николай II не был дальновидным человеком в кадровой политике в целом. Назначая в Петербурге на ответственные посты своих родственников и рекомендованных ими людей, он в должной мере не учитывал их профессиональную компетентность и степень их нравственной зрелости. Николай не понимал, что если человек ведет себя сомнительно в личной жизни, скорее всего и в государственных делах далеко не все будет у него в порядке. Целый ряд его кадровых назначений говорит о том, что он не разбирался в людях или не умел грамотно подходить к важным назначениям.