Властелин Подземелий

– Р-р-р-р-р-р!

Страшный, душераздирающий рык зверя достиг моих ушей.

– Р-р-р-р-р-р!!!

Приглушённый рокот дикого зверя, многократно отражаясь от стен, постепенно менял тональность. В нём всё больше и больше стали угадываться отголоски боли, которую испытывало животное.

Наконец глотка устала извергать звериные проклятья, и громогласный рык постепенно сменил тональность, перейдя в лёгкое поскуливание. Многогранное эхо, сплетаясь, продолжало метаться вокруг меня. В очередной раз отразившись от стен, оно усилилось до инфразвука, и на секунду я ощутил себя заключённым в звуковой кокон.

Казалось, что вибрирует само пространство вокруг. С каждой новой звуковой волной, накатывающей на меня, постепенно боль уходила. Незаметно для себя я погрузился в состояние спокойствия. Словно дождавшись наивысшей точки, когда я буквально начал растворяться в окружившем меня море спокойствия, боль резким толчком вернулась, напоминая о себе. Инстинкты сработали без участия мозга и, спешно собрав воедино моё собственное я, выплюнули его на поверхность сознания.

С каждым очередным приступом боли я всё больше и больше приходил в себя. И вот спустя миллионы лет, а может и всего секунду, устав бороться с накатывающими волнами, я, разозлившись, приоткрыл глаза.

Перед моими глазами всё так же продолжали плясать разноцветные пятна, и первой мыслью, посетившей мою бедную голову, была мысль о бренности моего существования.

«Боже, да почему же я не сдох…» – простонал мысленно я. Тело начало реагировать на окончательно пришедшего в себя хозяина, и тут же миллионы рецепторов отозвались очередной порцией боли. Всё моё тело ломило, сил было крайне мало, и мне повторно захотелось уплыть в небытие.

Вот только у меня это никак не получалось. Моё сознание, подойдя к пределу, словно натыкалось на стену и, больно ударившись об неё, подобно мячу отскакивало обратно, приводя меня в чувство. Через несколько минут таких качелей я, шипя и ругаясь, помотал своей головой, сбрасывая оковы слабости.

Тело накопило достаточно сил, боль поутихла, и я наконец смог воспринять окружающий меня мир.

«Ох-х», – протяжно выдохнул я, но вместо этого из моей глотки вырвался очередной рык матёрого зверя, от которого мои мысли панически заметались, искренне ища место, где бы спрятаться.

Немного успокоившись, я решил не делать резких движений и просто прислушаться. Замерев, я мгновенно различил хриплое дыхание изнурённого зверя, который с огромным трудом наполняет воздухом свои лёгкие.

«Бах!» – под звуки набата в моей голове на меня снизошло озарение: «Это моё дыхание… Это мой рык… Это мои лёгкие… и это моё тело».

Я понял, что это сиплое дыхание принадлежит мне и это мои лёгкие с таким трудом пропихивают воздух через сухое горло.

Всё ещё находясь в состоянии аффекта от свалившегося на меня, в этот момент сфера моего восприятия снова сделала скачок и, накопив достаточно информации, перевела её в качество.

Моё тело, которое идеально слушалось меня, было словно чужим. Лёгкий дискомфорт и где-то на краю сознания мелькнувшая мысль о том, что всё это не совсем правильно, заставили меня скривиться.

Видимо, это послужило сигналом, и очередная вспышка озарения, словно цунами, вымыла все мысли из моей головы. А я ощущал себя и, собственно, был четвероногим зверем.

«Гм… – немного ошалело подумал я. – Это, значит, лапы… ага, а вот это хвост…»

Постепенно я начал знакомиться с собственным телом. Как я определил, оно имело четыре конечности, заканчивающиеся лапами, и хвост.

«Странно… – пронеслось у меня в голове. – Такое ощущение, что это не совсем правильно. Наличие лап и хвоста… но я точно ощущаю их… могу управлять ими… да что там!!! Они мои родные конечности…»

Ощущение лёгкой неправильности не покидало меня, но я решил не обращать на это внимания.

«Какое ещё ощущение неправильности, если это мои родненькие лапки и хвост!» – принял я решение не откликаться на туманные намёки подсознания.

Проведя более детальный осмотр себя любимого, я с радостью убедился в наличии массы полезных частей тела, на которые ранее не обратил внимания.

«Помесь лысой собаки и ящерицы», – фыркнуло моё подсознание и, громко хлопнув дверью, перестало докучать.

«Чего?» – уцепился я за узнаваемые мною понятия, но, увы, переспросить у подсознания возможности не было. В одно мгновение я вдруг чётко осознал, что эти два понятия применимы ко мне.

После усиленного мозгового штурма, после которого у меня даже разболелась голова, я вынужден был признать очевидное:

«Да, действительно, я помесь собаки и ящерицы, но убейте меня и даже не спрашивайте, что это такое – собака или ящерица!» – констатировал я сам себе. Обращение к своей памяти также ничего путного не дало – память глупо улыбалась и, пуская пузыри, показывала пустые руки, тем самым намекая, что и она понятия не имеет, о чём тут говорило подсознание.

«И вообще, – наконец ответила она мне, – я пуста, как чистый лист бумаги, так что не спрашивай меня ни о чём».

Махнув рукой, я просто принял реальность как данное и продолжил исследование своего тела.

Как оказалось, моё тело лишь при первом, внешнем осмотре немного напоминало озвученных подсознанием животных. На деле отличия были кардинальные.

Всё тело было покрыто плотно подогнанными костяными пластинами, буквально покрывающими меня от носа до кончика хвоста.

«Хм… – ухмыльнулся я, переведя взгляд на последний. – Вроде хвост, но куцый какой-то…» Отсутствие ушей, ноздрей и прочих функциональных отверстий явно указывало на…

«Неконтролируемая мутация», – опять подало голос подсознание, буквально на секунду всплыв в моей голове.

«Да!» – обрадованно вскрикнул я про себя, снова узнавая это словосочетание. И тут же, видя позорное бегство подсознания, прорычал: «Стой, зараза! Хоть объясни, что это!»

Но ответа, как и в прошлый раз, не последовало.

«Ну и чёрт с вами! – махнул я рукой на подсознание и придурковатую память. – Не были богаты и не будем… Сам справлюсь».

Решив обратиться внутрь себя, я внимательно осмотрел внутреннее строение своего тела.

И тут было чему удивиться. Чем пристальнее рассматривал я себя, тем чаще подсознание выныривало и давало комментарии по тем либо иным органам. В какой-то момент я перестал дёргаться и просто принял всё как данное.

После изучения своих внутренностей у меня появилось новое чувство – гордость. Гордость за себя любимого. Могучие мышцы моего тела, словно питоны, оплетали внушительный костяк. Сами кости, имеющие в своём составе огромное содержание металлов и сплавов, больше походили на арматуру, пронизывающую всё тело. При этом особое внимание было уделено жизненно важным органам – они буквально были оплетены костной структурой.

«Да-а… – протянуло подсознание, так же удивлённо рассматривая мои кости. – Да тебя, брат, теперь и машиной раздавить проблематично. Силён, бродяга».

«Ха! – усмехнулся я. – То ли ещё будет. Пошли смотреть остальное».

С этими словами я закончил рассматривать свой костяк и обратил взор на сосуды и артерии своего тела. Моя кровеносная система, если её можно было так назвать, вызвала не менее бурную реакцию у подсознания, которое сразу же стало давать комментарии, указывая на явные отличия он принятого им стандарта.

«Во! – тыкнуло оно бесцеремонно в одну из вен. – Смотри, тут не кровь, а какая-то густая маслянистая жижа, больше похожая на отработанное машинное масло».

«Ну так, – хмыкнула вдруг очнувшаяся память, – химический состав видишь?! Смесь органики и неорганических соединений. При этом пропорции крови меняются в зависимости от типа органа, к которому она направлена».

«Теперь понятно, – не стал я показывать своё удивление. – Понятно, зачем мне три сердца, одно здоровое, вон… прямо посередине моего тела, и два поменьше».

Одно из малых находилось практически в черепной коробке, а второе – в противоположной стороне, ближе к хвосту.

Похмыкав, я даже внимательно выслушал небольшую совместную лекцию от них обоих по поводу найденных отличий в оставшихся системах моего организма. Детали были столь специфичны, что буквально через пару секунд выветрились из моей головы, но кое-что я всё же запомнил.

Первое отличие было в лимфатической системе, которая оплетала все мои органы и отвечала за распределение своего рода антител по всему организму. Но она была неразвитой и носила больше декоративную функцию.

«Рудимент», – важно сообщило мне подсознание, на что я не менее важно кивнул.

Следующее отличие было в нервной системе. Она полностью проросла через всё моё тело, в буквальном смысле пронизав всё и вся. После того как я сам внимательно пригляделся к ней, мне даже поплохело. Создалось впечатление, что меня изнутри оплёл паук.

Всполошившаяся память тут же успокоила меня: «Спокойно, шеф. После анализа нервной системы мозг не обнаружен!»

«Ну слава богу! Прям от сердца отлегло! – обрадовался я. – А мозг – это чего?»

«Не парься… – дружески улыбнулось мне подсознание. – Рудимент. Тебе он не понадобится! Смотри, благодаря тому, что волокна нервной системы проросли сквозь всё твоё тело, они выполняют все необходимые функции мозга. И даже больше – намного эффективнее и быстрее. Кроме того, каждое волокно «стандартное» и взаимозаменяемое. То есть потеря любого участка тела в принципе не является для тебя критичной».

Немного помявшись и вздохнув, оно всё же уточнило: «Кроме, правда, одной вон той части». Тут оно указало на значительное уплотнение нервных тканей в районе груди, где под мощными пластинами мышц и прочнейшими рёбрами находилось несколько сегментированных костей.

«Именно вот эти семь плоских, как блин, утолщений нервной ткани, размером десять на десять сантиметров, являются родным домом для вот этой охламонки», – с этими словами оно многозначительно посмотрело на память.

«А что?!» – возмутилась та в свою очередь.

Я не стал обращать внимания на их перепалку, а просто продолжил внимательно рассматривать хранилище моей памяти. Каждый из сегментов этих утолщений на концах крепился к нескольким десяткам продольных мышц, которые пересекали всё моё тело.

«Ага! – обрадовался я догадке. – В случае опасности они способны мгновенно переместить эту гармошку почти в любую часть моего тела, тем самым давая мне огромный шанс выжить в случае нанесения непоправимых травм».

После внимательного обдумывания у меня даже создалось устойчивое впечатление, которое, правда, не хотелось проверять: если меня разорвать ровно пополам, то и при этом, переместив сознание, заключённое в этих сегментах, в одну из оставшихся половин тела, я смогу выжить.

Судя по наступившей тишине, подсознание и память наконец пришли к некоему консенсусу. Дождавшись, пока я обращу на них своё внимание, они быстро указали на остальные отличия. «Что касается систем, то тут у нас на повестке дня осталась только одна!» – важно сообщило подсознание, достав из-за пазухи профессорские очки и шустро нацепив их себе на нос.

«Собственно, это всё, что я могу о ней сказать. Система не поддаётся изучению, так как она ничего не производит, не перекачивает и не создает. Просто в разных частях твоего тела находятся полые изнутри кости».

Тут в монотонную речь подсознания вклинилась память: «Да-да. Именно я подсказала выделить её в отдельную систему. В первую очередь все эти кости защищены ничуть не хуже моего хранилища. Сами кости, в которых располагаются полости, выполнены из редкоземельных металлов и сплавов. При этом в их составе присутствует огромное количество свинца».

Тут инициативу опять перехватило подсознание: «Наводя нас на нездоровые ассоциации с противорадиационными капсулами».

«Девочки, спокойно, – взмолился я. – От вашего жужжания у меня голова болит. Ну непонятная система. Ну много золотишка в костях… Ну назовём её, к примеру, Драго. От слова "драгоценность". И всё».

Судя по тому, что они оба от возмущения буквально раздулись в размерах, я понял, что сейчас что-то случится. И действительно, буквально через пару секунд они оба, обидевшись, обозвали меня мужланом и демонстративно покинули моё сознание, оставив разбираться с остальным самостоятельно.

Но я только был рад этому. Быстро познакомился с органами чувств. В наличии были стандартная пара глаз с возможностью видеть как в ультрафиолетовом, так и рентгеновском излучении. Также присутствовал третий. Этот глаз себя никак не проявлял и остался для меня загадкой. Единственное, что удалось мне понять, так это то, что по своей сложности он был на пару порядков выше, чем оба предыдущих вместе взятых. Кроме того, он соединялся с системой Драго.

Убедившись в том, что моя кожа многослойна, я с удовольствием отметил, что она имела каркасный принцип и напоминала многослойный торт, что позволяло в значительной мере сопротивляться внешнему агрессивному воздействию.

«Моя ты прелесть!» – прослезился я и решил завершить внутреннее исследование на сегодня, оставив на десерт непосредственно кусательный орган, то есть пасть, ну и, естественно, конечности, то есть мои лапки.

Мою голову венчала внушительная пасть с рядом зубов, позволяющих, судя по составу, перемалывать любой камень. Кроме этого, пасть была составной и позволяла при желании загрызть даже того, кто в десятки раз превышал меня по размерам.

В свою очередь лапы были многосуставными. Это позволяло разворачивать их в любой плоскости. Каждая из этих миленьких конечностей заканчивалась семью пальцами-когтями, позволяющими совершать как тонкую работу, так и грубую, сопровождающуюся раздиранием противника на лоскуты.

На этом я решил остановиться и обратить свой взор во внешний мир. Едва я приоткрыл оба своих глаза, меня посетило новое чувство. А именно голод. Нет, это был голод с большой буквы, так как он, словно раскалённая игла, прожёг меня насквозь, заставив на секунду испустить протяжный вой.

Я хотел есть. И пищу надо было найти максимально быстро, так как внутренние резервы подходили к концу. Я быстро огляделся вокруг.

В приглушённом тёмно-синем свете можно было рассмотреть только стены туннеля, в котором моя бренная тушка находилась в данный момент.

Каменная кишка, начинаясь в паре десятков метров за моей спиной, уходила, слегка искривляясь, куда-то вниз под небольшим уклоном. Рассмотреть что-либо дальше не позволял изгиб туннеля.

Действуя на рефлексах, я постарался рассмотреть туннель в инфракрасном, а затем и в ультрафиолетовом спектре. К сожалению, ничего нового увидеть мне не удалось – всё тот же туннель без каких-либо признаков еды.

Спустя секунду я, поддавшись инстинктам, испустил протяжный вибрирующий звук из своего горла. Отражаясь от стен, он разнёсся на сотни метров вперед и позади меня. Одновременно с тем, как звуковая волна постепенно расширялась и удалялась от меня, в моём сознании прорисовывалась чёрно-белая картинка туннеля.

Позади меня, в паре десятков метров, находился тупик. В нём, словно в творческом беспорядке, были свалены кучи чего-то. А вот впереди меня отражающийся звук принёс информацию о нескольких ответвлениях.

Втянув носовыми щелями небольшую порцию воздуха и тут же накрыв их наползшими костяными пластинами, я почувствовал, как мои рецепторы буквально разлагают на составляющие воздух. Мгновенно разделяя и анализируя молекулы не хуже научной лаборатории, я получил запаховую картинку туннеля. Сразу же стало понятно, что этот тупик является моей лёжкой. Именно сюда я приношу пойманную добычу, имеющую сладковатый, дурманящий запах.

Хриплый рык помимо моей воли вырвался из глотки. Приподнявшись на четыре лапы, я поспешил вперёд. Голод гнал меня, не давая остановиться.

Буквально долетев одним могучим прыжком до первого ответвления, я ещё раз втянул воздух и, доверившись инстинктам, ринулся вперёд. Преодолев за секунду сотню метров, я повернул в очередное ответвление. Голод вытеснил все прочие мысли и эмоции, а активный бег выжимал из организма последние крохи энергии.

Постепенно, с каждым шагом, моё сознание отключалось, и наружу выползали голые рефлексы хищника. Они гнали меня по лабиринту туннелей, не давая возможности остановиться ни на секунду.

Переходы, перекрёстки, небольшие пещеры – всё мелькало передо мной, будто в калейдоскопе. В какой-то момент я осознал и почувствовал, что взял след добычи. Всего несколько минут назад что-то, что могло сгодиться мне в пищу, перемещалось по этому туннелю. Охотничий азарт накатил очередной мощной волной, мгновенно заставил меня отбросить последние сомнения, и я ринулся вперёд.

Пару поворотов, очередной зигзаг туннеля – и мощные мышцы, оттолкнувшись от угла туннеля, подбрасывают меня в воздух. Секунда – и я уже рву зубами и когтями плоть своей жертвы.

Спустя пару минут, насытившись, я наконец прихожу в себя. Инстинкты уходят вглубь, и я с удивлением начинаю осматриваться.

Передо мной лежит наполовину съеденное тело какого-то животного. С интересом всматриваюсь в него. Больше всего это животное напоминает огромного червя. Но вот размер поражает: оно примерно метров семи в длину и более полутора метров в диаметре. Данный червь имеет и свои отличия. В первую очередь, это именно зверь, животное, так как, используя своё зрение, я хоть и с трудом, но вижу его скелет. Кожа достаточно прочная и больше всего напоминает резину по своей упругости и эластичности.

Решив называть этого зверя Пещерным Червём, я приступил к дальнейшему осмотру. К сожалению, посмотреть на заднюю часть не было возможности – она активно переваривалась у меня в желудках, а вот передняя была где-то там дальше по туннелю. Мои пару попыток пролезть мимо него и осмотреть спереди потерпели фиаско: либо я, резко потолстев, не мог пролезть, либо Червь был очень упитанным. Отбежав пару десятков метров назад, до ответвления, я с успокоением отметил, что и в первом, и во втором случае я не прав – просто туннель, в котором я схарчил этого Червя, был значительно меньше основного туннеля и, как следствие, в этом ответвлении Червь еле-еле поместился.

Решив не оставлять такое количество бесхозного мяса, я принял решение отволочь его к себе в лёжку. Быстро прикинув расстояние, я понял, что предстоящая мне задача не из лёгких. Спустя пару минут колебаний жадность победила, и я, хмуро взрыкивая, стал вытаскивать эту гору мяса. К слову сказать, Червь, хоть и мёртвый, но упирался как живой. Кое-как ухватив его за хребет, я смог, упираясь в стенки всеми четырьмя лапами, выволочь его из туннеля.

Подкрепившись по новой, я теперь зашёл с передней части Червя и слегка подвис, потому что только теперь понял, как мне повезло.

Спереди Червь имел сегментированный рот, заполненный огромным количеством зубов. При этом пасть открывалась на всю ширину его полутораметрового тела, раскрываясь наподобие тюльпана.

С запозданием пришла мысль, что если бы Червь не застрял в узком туннеле, он имел бы возможность развернуться. А вот развернувшись, скорее всего, это он бы сейчас переваривал меня у себя в желудке. И что-то мне подсказывает, что при его размерах я был бы лёгким перекусом. «Такая пасть способна перегрызать камень», – проскочила в голове мысль.

И тут же, решив проверить догадку, я быстро метнулся в ответвление, в котором так удачно для меня оказался Пещерный Червь. Три мощных толчка лапами – и я останавливаюсь. Ответвление туннеля заканчивается тупиком.

«Так-так, теперь понятно. То есть этот Червь начал прокладку нового туннеля. А тут, к его глубочайшему сожалению, появляюсь я и активно начинаю его терзать».

Внимательно обследовав недогрызенную и местами оплавленную стену туннеля, я обнаружил интересную особенность.

Во-первых, именно здесь начинала золотоносная жила, которой, видимо, и хотел полакомиться Червь. Но что более интересно, буквально в нескольких метрах глубже находилась руда со значительным содержанием редкоземельных материалов. При этом у меня даже потекли слюни от того, как я вообразил процесс поедания этой руды.

«Ну раз надо, да ещё и хочется…» – видя лишь лёгкий дискомфорт где-то в глубине души, а точнее лёгкую смесь удивления и неправильности, я, втянув пальцы, начал изображать проходческий комбайн по добыче руды.

Спустя пару часов и нескольких перекусов, благодаря чему от Пещерного Червя осталась примерно одна треть, я наконец добрался до вожделенного лакомства. По какой-то причине именно в этом месте образовалось скопление так нужных, а точнее таких желанных мною радиоактивных элементов.

Поедая с урчанием несколько десятков килограммов породы, я почти мгновенно просеивал её, отделяя полезное от шлака. О такой работе моего организма я не предполагал, но, отдавшись инстинктам, теперь был вознаграждён. Стало понятно, для чего же мне нужны были три желудка. Как оказалось, первый и наиболее большой предназначался для переваривания, или точнее будет сказать, для переработки породы. Этакая биологическая фабрика по обогащению. Попадая в неё, под воздействием температуры, мышечного давления стенок желудка и огромного ряда химических и биологических реакций, порода выделяла необходимые организму элементы, и мой желудок их тут же всасывал, а пустую породу выбрасывал. Скорость просто потрясала – примерно кубический метр в минуту.

Второй желудок отвечал за преобразование высококалорийного мяса в энергию. Плавая в высококонцентрированной кислоте, попадающее туда мясо Червя мгновенно распадалось и усваивалось, давая мне весь набор органики для восстановления моего организма.

Что меня удивило, так это то, что небольшое количество радиоактивной руды было на ура встречено организмом, переработано и перенесено в ближайшую костяную полость системы Драго. Наконец стало понятно её назначение – это накопление радиоактивных изотопов. Насытившись и будучи горд собой, я вернулся к своей добыче – недоеденному Червю. Присматриваясь к остаткам теперь уже взглядом хозяйственника, я понял, что мне придётся тащить весь костяк Червя. Его кости включали огромное количество металлов, зубы были крайне остры и крепки, а кожа была эластична и упруга.

«В худшем случае просто съем», – решил я, так как где-то на границе сознания постоянно маячила мысль о другом, более рациональном использовании костяка, как то – банально съесть.

Спустя пару часов мне всё же удалось доволочь остатки Червя до своей лёжки. Упарившись, я решил окончательно подкрепиться и вздремнуть, компенсируя лёгкую усталость.

К слову сказать, лёжка была очень добротной. Она включала в себя настил, выполненный в виде небольшого озерца, к которому был подведён канал от геотермального источника, и канал от сернистого озерца, находящегося в толще земли. При смешении обоих потоков создавалась своего рода тонизирующая ванна, в которой я нежился следующие пару часов.

Погрузившись в ванну, я вяло рассматривал небольшую пещерку, в которой и находилась моя лёжка. Буквально в нескольких метрах позади меня была выкопана яма глубиной с десяток метров. Именно в неё я, будучи чистоплотным зверем, и скидывал остатки животных, которые уже не представляли для меня ценности. Ну а так как я был к тому же и очень практичным, то, думаю, яма не заполнится и в ближайшие пару столетий.

Дальний угол был отведён под склад – туда я стаскивал всё то, что требовалось доесть.

Ну а гордостью моей пещерки были стены и потолок. Именно сюда я с маниакальным упорством вставлял найденные мною минералы и металлы. Тут и там сверкали красными гранями рубины, голубым – сапфиры, зелёным – малахит. Между ними встречались, отливая тяжёлой желтизной, большие самородки золота. Благородно сияли холодным звёздным светом самородки серебра и платины.

Всё это многообразие на посторонний взгляд было расположено хаотично. Но для меня это была система. Хоть и не совершенная, но именно благодаря ей что-то очень важное буквально по крупицам собиралось из окружающей толщи земли и, фильтруясь, преображаясь и фокусируясь, концентрировалось в единой точке – в моей сернистой ванне.

Постепенно пришёл покой, и мысли, начав лениво ворочаться, понемногу погружали сознание в лёгкий сон. В какой-то момент я настолько погрузился в состояние поверхностного сна, что перестал воспринимать реальность. В этот самый момент моё подсознание распахнулось, и его ревущий поток разбил меня на тысячи осколков…

– Привет, Вар! Рад тебя видеть! Ты сегодня допоздна? – произнёс Антон, улыбаясь мне.

– Привет, Антон. И тебе не хворать! Увы, нет, – пожимая руку, продолжил я: – Сегодня у меня запланирована встреча с врачом на девять утра.

Ответив ещё на пару крепких мужских рукопожатий и помахав Алине, сидящей у барной стойки с другого конца, я плюхнулся на свободное место.

– Тебе как всегда? – видя, что я не спешу ничего заказывать, решил проявить инициативу Антон. Заведуя огромной армией бутылок, он как профессиональный бармен мог распознать с одного взгляда предпочтения человека. Но увы, сегодня мне пить нельзя.