Звезда Счастья

Я расскажу тебе сказку.

Хочешь?

Когда я пишу эти строки, я еще не знаю – каков сюжет у нее. Только одно – она будет светлой и доброй. Хотя, скорее всего, не все в ней окажется гладко и радужно. Пусть будет в ней все так, как и в жизни – трудности, загадки, вопросы и, конечно, чудеса.

Да-да, чудеса. В жизни они тоже встречаются, но чаще всего мы не замечаем их, проходим мимо.

Как часто мы видим радугу после дождя? А сияние звезд на ночном небосклоне? А улыбку прохожего? Разве видим мы ее, идя по улице, полностью поглощенные в свои проблемы?

Да и когда в последний раз ты гулял по улицам своего города? Пешком, никуда не спеша?

И пусть в этой сказке будет столько тепла и нежности, сколько захочешь ты: в каждой строчке, в каждой фразе, в каждом слове. И потом, однажды прочтя ее, ты станешь вспоминать ее всякий раз, как только мгла захочет завладеть тобой. Вспомни в такой миг тот солнечный зайчик, который однажды разбудил тебя поутру – и он поможет тебе, как бы трудно тебе ни было. Ты невольно улыбнешься ему – и тьма отступит от тебя, ей станет не по себе от твоей светлой улыбки.

И пусть в этой сказке будут чудеса, и ты увидишь много диковинного, сможешь почувствовать то, что давно хотел испытать. А в конце пусть свершится чудо – настоящее, невероятное!

И тайны не только нашей Вселенной станут тебе чуть понятней, но и той, далекой и загадочной, которая манит тебя, к которой ты стремишься – не рассказывая об этом никому.

Никому, кроме меня.

И мы в твоей…а почему в твоей? Нашей! И мы в нашей сказке побываем в твоем мире. Мире, совет старейшин которого однажды решил тебя послать сюда, чтобы ты узнал самую главную тайну, а еще…

А еще – мы встретились однажды с тобой и рассказали эту сказку.

И ты покажешь мне свой мир, да?

А потом мы вернемся сюда.

Еще много дел осталось у нас здесь, еще не все познали, не все испытали, еще не все почувствовали, еще не узнали нашу тайну – самую главную тайну Вселенной, которую мы узнаем обязательно! Но это – позже, а пока…

Пока мы начнем с тобой создавать нашу сказку, от эпизода к эпизоду, так похожую на реальность, что вдруг, однажды, она сможет стать явью…

Ты же мне веришь?

***

Причудливо наше сознание, и порой оно все показывает в том виде, в каком только мы можем увидеть. Или – так и есть? И мы смотрим на мир, путая мираж с явью.

А мираж так реален, и явь – настолько странна и непонятна, что с трудом порой понимаешь то, что предстает перед нами.

С недавних пор он стал видеть сны. Одни были четкими и ясными, другие – хаотичными. Как сегодня – множество мазков, как будто художник нанес их на холст, задумывая грандиозную картину, а потом – забыл о своем замысле. И остались только нанесенные разноцветные мазки, как воплощение ощущений.

Но – постепенно стали проявляться линии, которые, резко обрываясь, делились на несколько, становясь яркими и резкими штрихами на этой странной картине.

Появились мозаичные фрагменты, как дополнение ко всему разноцветью, одновременно делая еще более непонятным общее впечатление. И, чтобы понять и осознать увиденное, ему захотелось отойти подальше от картины, чтобы распознать замысел невидимого художника. Это напомнило ему жизнь, с ее буйством красок, стремительным течением, неожиданными поворотами и причудливостью событий.

То, что казалось незначительным – становилось главным, а то, что он считал самым важным в жизни – тускнело и теряло свою привлекательность.

Происходило преломление, и он смотрел и воспринимал уже все по-другому, совсем не так, как раньше.

Бред? Мираж? Может быть, но…а если это и есть самое главное – способность посмотреть по-другому на мир, увидеть в нем то, что еще вчера не видел…

Преломление цвета, форм, сознания и восприятия…

Странная эта штука – жизнь, а еще более непонятно и причудливо наше сознание, которое таит столько тайн, как и сам человек…

Он сидел на краю Бесконечности. Еще не взрослый мужчина, но уже и не мальчик – скорее, подросток. Небесное светило, которое никогда в этом мире не было ярким, чтобы не ослеплять своих обитателей, наполовину спряталось в тени планеты.

Он сидел и смотрел вдаль. И было так хорошо и уютно. Ему светила звездочка, для него – самая яркая.

Как-то старейшина сказал, что когда-нибудь он будет жить на одной из планет этой звезды. Это уникальная планета и называется Земля, хотя на самом деле ее надо было бы назвать Океан, ведь большее пространство на ней занимает вода. Ее расположение позволяет так обозревать космическое пространство, как, в общем-то – невозможно. А еще на ней живут люди. И именно они так и назвали свою планету, ведь они ходят по земле. А в океане живут удивительные обитатели – киты…

Но пока эта планета так далека, что сейчас он мог только иногда ясными ночами любоваться ей.

Время его не пришло…

Ночь вступала в свои права, но темно не было: благодаря лучам света, которые за день впитывала в себя планета, а ночью отдавала тепло и свет, и звездам – царила полутень, преобразуя все в причудливые и необычные цвета.

Обычно свет, даже днем, был голубым, но сегодняшний закат был особенным.

Вечернее зарево звезды Тау оставило малиновый свет, который – хотя он этого и не знал – скорее напоминал закат Солнца на Земле. Этот свет укутывал планету своим мягким покрывалом, и было так хорошо…

Точно так же, как и сидеть на краю Бесконечности, болтая ногами.

И ему так захотелось узнать: что же таит она, эта Бесконечность?

***

Время меняет взгляды людей. И сейчас Кит находился в каком-то непонятном ему состоянии: вроде все понимал, все делал, как обычно, но что-то не так, как раньше…непонятно. Он давно разучился радоваться чему-либо в этой жизни, да и чему радоваться? Тому, что вся жизнь – сплошная война? Он знал, что никогда не поздно начинать что-то новое в жизни, но пока никак не мог определиться в выборе этого нового.

Сегодняшние события еще раз доказали: вся жизнь немного похожа на сумасшедший дом, особенно современная, где уже почти не осталось человеческих ценностей. Кеору даже лучше было на войне, чем здесь, в этой «тихой мирной жизни». Его внутренний голос еще никогда его не подводил, и еще позавчера он почувствовал приближение проблем и успел принять меры для их достойной встречи. Половина разбилась сразу, и сейчас он добивал вторую половину. Когда на него лаяли, он молча смотрел, а когда его пытались «укусить», то молча давал пинка.

Кит почти не следил за дорогой, но аккуратнее водителя вряд ли можно было бы встретить: постоянно испытываю нехватку времени, он научился одновременно делать много дел, и, обдумывая постоянно свои действия, он не упускал контроля за происходящим в действительности. У него было немного свободного времени, и он решил просто проехать по улицам города: благо, в это время они были почти лишены автомобильных пробок. Он выехал на набережную, и решил сбавить скорость, что было так несвойственно ему.

И…скрежет шин, дикий крик, и как в замедленной съемке он увидел, как мальчик лет 4-х выбежал на проезжую часть за своим мячиком, совершенно не опасаясь мчащегося навстречу автомобиля, из которого раздавалась на всю округу залихватская музыка. При всем желании Кит не успел бы притормозить, чтобы выхватить мальчугана, и вдруг – неизвестно откуда взялась девушка, которая буквально выхватила малыша из-под колес, рискуя оказаться там сама.

Автомобиль, даже не затормозив, промчался мимо. Появилась с причитаниями нерадивая мама мальчика, схватила его на руки и, также причитая, скрылась за ближайшим поворотом. Все это произошло в считанные секунды, и вот уже не осталось никого из участников этой чуть не разыгравшейся трагедии, кроме спасшей малыша девушки, которая, видимо, не могла прийти в себя.

Кит не мог оставить ее здесь, в этой пустыне людского равнодушия. Он вышел из автомобиля, подошел к девушке, и узнал в ней Айрадо, свою недавнюю знакомую. Кит взял ее за руку – молча, без слов. Она, не сопротивляясь, пошла за ним, а потом остановилась – и разразилась рыданием. Он приподнял ее подборок, увидел ее глаза – и ему показалось, что они знакомы. Но не в этой жизни. А в какой-то другой, той, которую он всегда стремился вспомнить, но которая была скрыта серым туманом.

Он вспомнил их встречу. Вернее, он и не забывал ее с того времени, как она подошла к его столику в кафе, и, улыбнувшись, просто сказала: «Привет!»

Кит не любил никаких случайных знакомств. Он, когда выдавалась надобность ехать в поезде, выкупал все купе – лишь бы никто не докучал ему. Но сейчас ему вдруг захотелось, чтобы девушка присела за его столик. Они долго о чем-то болтали, и ему было так легко, как будто он встретился со своим старым другом, которому хочется так много сказать. Одно мгновение ему тогда показалось, что внутри него стала оживать давно скованная в броню его душа.

– Закрой глаза, и тебе приснится сон. Загадочный, красивый, и ты забудешь обо всем, что случилось сейчас. Я как никогда желаю тебе этого. Засыпай…– шептал Кит, стараясь успокоить девушку.

Айрадо долго еще всхлипывала, но постепенно затихла. Кит прислушался – кажется, она уснула, доверчиво прижавшись к нему.

«Ну, к чему мне все это? Что я могу дать такой, как она?» – Кит уже задавал себе эти вопросы, и не находил ответа. Судя по виду, они сверстники, но сейчас он ощущал себя таким глубоким стариком по сравнению с ней. И одновременно – ничего незнающим юнцом, стоило ей внимательно посмотреть ему в глаза. А сейчас – ему так захотелось, чтобы ей на самом деле приснился сон.

И, сам того не замечая, он закрыл глаза. И увидел сон – ее сон, тот, который он ей пожелал.

Она была совсем девчонкой – той, какую он видел, когда она звонко смеялась, ни капельки не стараясь сдержать свой смех, и когда он, давно разучившийся так искренне радоваться просто жизни, был не в силах сдержать улыбку. И – вдруг понял, что в его силах превратить ее сон в сказку, и – пусть только сон, пусть хотя бы это малое, что он может ей дать.

Айрадо прошлый раз сказала, что ей очень нравится цвет его глаз – так пусть же все вокруг будет наполнено синевой, и пусть видны будут звезды – точно такие, какие загораются в ее глазах, когда она чем-то увлечена. Что еще? Может, добавить сияния? И – ему самому так захотелось оказаться в ее сне, отвлечь ее от недавних событий, участником и свидетелем которых она стала. Но – он не хотел тревожить ее душу, ведь он одиночка, и к чему ломать ей жизнь? Пусть у нее появится друг – Кит, и пусть она никогда не узнает, что это всего лишь иллюзия…

Кит вдруг осознал, что он летит в облаках! Заглянув в прозрачную синь воды, он увидел отражение…кита! Того самого, какого он пожелал девушке! Ну и пусть! Но ведь она вряд ли когда-нибудь его узнает…

Кит рассекал воздушную гладь, и чувствовал, что когда-то он умел это делать, и сейчас он вспоминал эти давно забытые им ощущения…

А Айрадо, как завороженная, смотрела на эту картинку придуманного для нее сна, и Киту хотелось, чтобы он длился как можно дольше…

И ей снился сон. Она, еще совсем девчонка, сидела на берегу океана. А он играл, переливаясь всеми цветами радуги, но преобладал голубой свет – и океан сиял, и свечение лилось на него с небес. Бело-голубые облака, играющий океан, сияние – и Айрадо. И почему-то ей не было одиноко, она ждала чуда – потому что оно должно было появиться.

Как будто бутон цветка начал распускаться внутри нее – девушка чувствовала, как восторг заполняет ее, и ей хотелось замереть, чтоб не спугнуть это состояние, чтобы запомнить это чувство. И – оно появилось, это чудо! Не в океане, а в небе летали киты! Так не бывает? Кто сказал? Разве полет орла не напоминает плавание в ласковых потоках воздуха? Но это были не обычные, наши земные киты, это звездные обитатели далекого созвездия. А, может, этот сон занес ее в неведомую ей Вселенную? Они были прозрачны, им не надо было скрывать ни своих тайных замыслов, они были открыты и – необычайно сильны. Но ни капельки страха – а все нарастающий восторг от увиденного.

Девушке захотелось стать такой же открытой и такой же понятной, но разве это возможно на нашей Земле? Люди для того и изобрели язык, чтобы прятать за набором фраз свои настоящие мысли. И привыкают говорить не то, и даже думать – не том, упуская самое главное. Но она точно знала – то, к чему она прикоснулась в этом сне, никогда не забудет. И эта ставшая ей такой близкой и понятной планета еще не один раз позовет ее – и она постарается быть достойной ее посещения.

А в жизни – Айрадо отныне будет говорить то, что думаю и чувствую, и тем – кому хочется это рассказать. Но – промолчать тогда, когда чувствуешь неприятие, когда хочется облиться водой, чтобы смыть с себя пыль от общения с некоторыми представителями рода человеческого. Или – вспомнить то голубое излучение, и очиститься пол ними, чтобы снова увидеть сон, который она увидела…

Он шел по большому, широкому мосту. Он шел по белому-белому снегу, совершенно раздетый, но ему не было холодно, лишь искристые белоснежные снежинки слегка холодили ноги, и от этого хотелось идти и идти…

Впереди все было таким ослепительно белым, что немного резало глаза – а сзади него оставались следы. Он ушел от зелени, тепла, и теперь шел навстречу новому, неизведанному никому. Куда он мог идти? Сзади – все так привычно, можно поваляться в мягкой травке, но он не мог вернуться назад, его тянуло только вперед до края.

Но края нет, впереди, и под мостом – все под покровом снега. Что он скрывает, какие тайны хранит? Не было страха, беспокойства, лишь желание пройти этот путь, преодолеть себя и найти ту заветную страну. Он шел, не видя ничего, кроме снега, и постепенно он менялся. Он начинал понимать, что иногда надо вот так пройти по такому чистому снегу, как будто его жизнь решила взять огромный чистый лист бумаги и начать новое повествование жизни.

Снег менял свои оттенки, из белого становился то кремовым – это он вспоминал о доме, то с малиновым оттенком –это вспоминал закат своего светила, то фиолетовым – это вспорхнули в нем неприятные воспоминания, то бирюзовым – это он вспомнил свой океан, то голубым – это заветная мечта напомнила о себе только смутным очертанием… А он все шел и шел…

Айрадо шла по набережной.  Именно там, где произошла ее вторая встреча с Кеором, и когда ей приснился волшебный сон про загадочный мир. И сейчас это было для нее важнее, а не то, что только что прозвучал приговор: ее заболевание в той стадии, когда надежды на излечение нет, и сколько ей еще осталось? Странно, что она не испытывала отчаяния. Это знание не мешало ей, наоборот, она впервые вдохнула полной грудью: в прошлом остались сомнения, молчание врачей, отводящих взгляды. Интересно, сколько ей отмерено? День, неделя, месяц, год?

Это абсолютно не имело значения.

Айрадо видела уже лицо смерти. Видела – и не раз. Совсем не беспощадное, скорее – безучастное. Она как бы спрашивала ее, заглядывая в глаза: «Ну, что, пойдем со мной»? от обдавала такой глубиной, что невольно хотелось пойти за ней и познать все. Как будто внезапный порыв ветра хотел унести девушку, чтобы она оказалась в мире Смерти.

Но в последнее мгновение Айрадо останавливалась. Что-то держало ее здесь, она чувствовала, что кому-то еще будет нужна. И – оставалась в этом мире. С помощью неизвестно откуда появившихся сил она балансировала на краешке Бездны. Но, заглянув в глубину глаз Смерти, девушка ощущала жар этого вселенского холода и – становилась мудрее.

И сейчас она поняла. Как суетны были некоторые ее желания, что всегда она упускала что-то главное. И – она знала точно, что самое главное еще в ее жизни не случилось. Что-то должно обязательно произойти, что-то такое, ради чего она и пришла в этот мир. Может, это будет последней вспышкой света, которую она увидит в короткой жизни, но это будет то, чего она всегда ждала, на что надеялась. А без этого – не стоило и рождаться.

Почему люди боятся этого? Предают, совершают подлости, стараются спрятаться от неминуемого? Айрадо нравилось это ощущение – воли, стремления отныне делать только то, что будет созвучно ей. Беспредельная свобода и воля – именно к ним она всегда стремилась, но именно этого она никогда не могла себе позволить. А сейчас – кто может ей помешать? Можно позабыть о страхе, ведь страх – это перед неизвестностью, а отныне известно все. она обречена, но и она сейчас ощущала себя накануне счастья. Когда-то она слышала, что оно обязательно приходит за миг до последнего вдоха…

И пусть она за это заплатит самым ценным, что у нее есть – своей жизнью, но зато…

Все будет так, и будет так, как должно быть!

Кит увидел Айрадо издалека. Но он не спешил ее окликнуть – к чему? Он чувствовал, что ему нужна эта девушка. Так непохожая на других, он видел в ней личность, со своими взглядами и убеждениями, несмотря на внешнюю нежность и незащищенность. Она ни разу не пожаловалась ему, и ее слабость он видел только один раз – когда она не смогла сдержать выход эмоций после предотвращения гибели мальчика. Ему нужен был ее смех, ее слова, чтобы чувствовать, что он живой – в этой бешеной и такой скучной его жизни.

Она сидела, такая безучастная к окружающему миру, как будто вне его. И – вдруг он увидел мир, в котором находилась она. Что это? Как будто она сидела не среди снующих туда – сюда людишек, а была одна на берегу моря. И Кит, второй раз в своей жизни, захотел наполнить этот мир своим восприятием.

Снова тот же небосклон, несвойственный Земле, тот же синеватый воздух, и море – бескрайнее, и лишь кое-где выступали над его уровнем огромные скалы. Айрадо сидела на краешке каменной глыбы, и была так задумчива. Ему захотелось хоть немного развеселить ее, и Кит, вновь ощутив себя китом, выпрыгнул из воды – и почувствовал небывалую легкость, как будто не было притяжения, и только от его желания зависело его дальнейшее движение – лететь по воздуху или вернуться в море. Но ему захотелось предстать перед девушкой как обычный обитатель морских просторов.

Пусть она посчитает это обычным прыжком самого обычного кита. И ему захотелось заговорить с ней – не произнеся ни слова. Кит понимал ее и видел четко образы в ее сознании.

И она откликнулась с радостью, но Кит предпочел, чтобы девушка не узнала его – пусть он останется для нее просто китом. Зачем ей он реальный? Ведь он боец, его жизнь – постоянная борьба, и в ней нет места всему призрачному. А это видение – пусть оно будет, может, ей станет немного веселей?

И Айрадо сначала улыбнулась, а потом он увидел снова такой восторг в ее глазах, что чуть не сдержался, чтобы не пожелать стать тем, кем он был на самом деле. Но тогда исчезнет и вся эта сказка, так что пусть будет все так…

Айрадо редко видела сны. Чаще всего она забыла их, только проснувшись. Но зато она обладала другим даром: стоило ей закрыть ей глаза, как ее сознание замолкало, и она перемещалась в такие неведомые места. Нет, она не спала, ведь стоило тронуть ее за плечо или позвать по имени, как видение исчезало – мгновенно, оставляя лишь шлейф. Так было и в этот раз: она сидела на берегу моря, вокруг было множество снующих туда – сюда людей, а ей так хотелось бы очутиться здесь одной, и чтобы так нещадно не палило солнце, и…

Она также была на берегу моря, но какого! Светило было совсем не ярко-желтым и палящим, а нежно-голубым, и его лучи ласкали ее, напоминая волны теплого моря. А само море! Совсем непрозрачная вода, искрящаяся, переливающаяся в лучах этого светила, она была плотной, ее волны неспешно и лениво перекатывались, как будто им некуда было спешить, как будто не было никаких ветров, заставляющих их всегда беспокоиться. Да и на Земле ли она была? Совсем низко над поверхностью воды она увидела огромный шар с кольцом, напоминающим Сатурн – совсем таким, каким его рисовали в астрономических школьных атласах.

Айрадо прислушалась: ей показалось, что она услышала какой звук, который шел от воды – и её острый слух не подвел. Она услышала не характерный всплеск волн, а какой-то шепот, и ей даже почудилось, что она слышит какие-то слова.

Но в следующее мгновение ей уже было не до того: она увидела настоящее чудо! Из вод этого необычного шепчущего моря вдруг вынырнуло огромное животное, напоминающее земного кита. Но он был тоже необычным. Совсем не такой, каким она видела его однажды на Земле. И еще и еще, и его прыжки были так грациозны, что Айрадо так захотелось присоединиться к нему. Но стоило ей опустить ногу в воду, чтобы попробовать температуру воды, как…

Как будто не воды коснулась ее нога, а нечто гелеобразного, но не это изумило её: стоило ей подумать, что неплохо было, чтобы обрести умение «ходить» по воде, как она почувствовала мягкую поверхность, но весьма упругую.

И тут она услышала голос. Кто это? Ведь кроме нее и…неужели это морское животное обладает разумом? Но никого больше не было, и Айрадо посмотрела ему в глаза, и поняла, что это может быть только он.

– Не удивляйся ничему. А самое главное – верь в себя! Ты же смогла попасть сюда только силой своего желания, так почему ты думаешь, что невозможны остальные твои желания? Ты захотела «походить» по воде – смелей делай первый шаг! Но только без колебаний, ведь мысли твои – это желания, а они исполняются.

И Айрадо смело вступила на водную гладь. Ей не было страшно: почему-то она была уверена – и не столько в себе, сколько в своем необычном знакомом.

Она…и тут кто-то толкнул ее в реальном мире – и Айрадо очнулась. Или – просто в мгновение переместилась из того удивительного мира, где все так возможно.

Ему показалось, что он просто уснул, и сном было не это видение, когда он шел по заснеженному мосту, а именно его обычный день – с его круговертью срочных дел, суеты и всего, всего, всего. Он продолжал идти, и уже мелькнула мысль: «А, может, там ничего и нет, впереди, кроме этой белоснежной пустыни, а все эти разноцветные отблески – лишь плод его фантазии?»

И вдруг он услышал тихую мелодию. Она была незнакома и одновременно угадывалась, как однажды услышанная и уже никогда незабываемая песня. В небе ярче засверкали звезды, он засмотрелся на них, и…

Снег внезапно куда-то пропал, как будто был миражом, а он, наконец, увидел край этого моста, который, как оказалось, был на самом деле мостом над океаном. Вернее, было непонятно, что это океан, настолько неотделимы были всплески воды и окружающего мира, они сливались, образуя нечто общее. И он увидел, откуда льется эта мелодия – на краю возвышения над водой сидела девчушка, и она-то играла эту мелодию, а рядом резвился китенок. И когда тот выпрыгивал из воды, то она не разбрызгивалась, а как бы сама стремилась подняться выше, к небу, и ее брызги переливались в свете неяркого светила. Вода была настолько прозрачной, что можно было разглядеть все, вплоть до самых мелочей, что находилась на глубине и вдали. Китов было много, но лишь один резвился с девчонкой, которая, как казалось, завораживала его своей песней. И он, поддавшись очарованию этих звуков и всего увиденного, так захотел стать частью этой картинки. Кто она, это неведомая девочка? Как удается ей издавать такие звуки?

Он подошел и просто сел рядом, а она взглянула на него и кивнула, как хорошо знакомому, ни капельки не удивившись и не испугавшись.

– Привет, добро пожаловать в мой мир! Я уже давно знала, что ты должен прийти. Но всему свое время – сказала она, и ее голос зазвенел как сотни маленьких колокольчиков – переливчато и озорно, – послушай мою песню, и ты многое поймешь. Ведь она тебе знакома, правда? Ты шел на ее звуки, даже не слыша ее, просто на призыв.

Она говорила, а он почти не слышал слов, просто улавливал переливы этих звенящих колокольчиков, и ему становилось так тепло…

Стараясь не нарушить эту гармонию, он продолжал наблюдать. И было непонятно – где звездное небо, а где искрятся и играют брызги воды.

И вдруг все пропало. Неужели это был только мираж, призрак? ОН снова оказался стоящим на бескрайней снежной пустыне. Куда идти? И повернуть нельзя – его следы исчезли, и теперь непонятно – откуда он пришел. Но взглянул на небо – и увидел свою звезду. Она светила тебе так же ярко, зовя и увлекая за собой. И он пошел…

Кит устал. Кто он? Для чего пришел в этот мир? Почему ему так тяжело? Он вечно один, такова его участь. Напрасно пытался он стать таким же, как и миллионы других обитателей этой планеты. Кит всегда чувствовал свое отличие.

Как часто ему хотелось подняться над всей этой суетой, забыть про людские дрязги, и просто парить в небе. А, может, у него хватит сил улететь вообще отсюда? Кто он? Он слышал до этого про своих предшественников: почему-то их звали падшими ангелами – может, оттого, что они так и не смогли преодолеть преодоление этого мира, и упали? Их крылья не выдержали, распались на множество перышек, которые потом превратились в снег. Черный, опаленный снег. Он оседает иногда по утрам на белоснежный покров, а люди говорят, что это копоть из труб. Кит брал в руки этот черный снег – и видел, что это опаленные крылья таких же, как и он.