Последний отсчёт

– Возможно ты прав, Анний, – генерал взглянул на зятя с усмешкой, но в глазах его застыла печаль, – если угодно богам, то в опале я проведу годы в какой-нибудь провинции, но хотелось, чтобы это было не самое жуткое и холодное место.

– По слухам из Рима у принцепса новый фаворит, – сообщил Винициан, – им стал генерал Флавий Веспасиан. Меня беспокоит растущая популярность Веспасиана.

– Слухи в Риме распускаются в лупанариях, а уже потом их подхватывают некоторые сенаторы, чтобы привлечь к своей персоне внимание народа, – рассмеялся Корбулон.

– Прошу тебя, Гней, задержи свой отъезд в Коринф, – ощущение надвигающейся трагедии овладело Виницианом. – Отправь меня в Рим, как заложника своей преданности к императору.

– Твоя тревога, Анний, стала овладевать мной, – недовольно выговорил Корбулон. – Если ты, словно предвестник беды, чувствуешь неизбежное, то я соглашусь с твоим предложением на отсрочку выезда.

На следующее утро в сопровождении нескольких легионеров Анний Винициан отправился в порт Каппадокии. Дорога из крепости до побережья Понтийского моря заняла четыре дня, а в порту Анний, с сопровождающими поднялся на актуарий – быстроходное судно и отплыл в Рим в качестве самоназванного заложника, дабы уберечь Корбулона от немилости императора. Проходя мимо берегов Греции, Анний изменил свое решение сдаться в Риме преторианцам императора, он приказал держать курс на Коринф, а в последствии его небольшое судно пришвартовалось в рыбацкой деревне рядом с термальными источниками поселения Лутраки.

По расчетам Винициана Корбулон уже вышел из Понтийского порта в Каппадокии, Анний смог связаться с членами ордена, теперь ему предстояло спокойно обдумать план спасения генерала. Анний ошибочно предполагал, что Нерон через посланников назначит аудиенцию Корбулону во дворце Коринфа, встреча в порту Кенхреи казалась маловероятна, деспотичный и трусливый Нерон опасался заговоров и скопления людей. Кенхреи в те времена – многолюдный богатый порт, похожий по очертаниям на подкову. В его гаванях находили пристанище множество народа, к его широким причалам, далеко выдававшихся в море, могли заходить грузовые и военные корабли.

Анний находился уже много дней в окрестностях Кенхреи, он наблюдал за гаванью с противоположной стороны из одного из строений, принадлежащего храму Афродиты. Винициан обратил внимание на четырех знатных римлян, они то бесцельно бродили по причалам, то расспрашивали моряков, прибывавших в порт. Иногда их сопровождали знатные особы из Коринфа. Анний послал легионера разузнать об этих римлянах и с какой целью они прибыли в Кенхреи. Легионер пообщался с греками и попытался подобраться поближе к этим странным людям, но вернулся он к зданию храма поздно с тяжёлым ранением. Легионер умер на руках Винициана с его последними словами: "… они кого-то поджидают…"

На следующий день Анний направился в Коринф, так как узнал одного из греков, появившегося в окружении странной четверки, грек сдался напору легата и сообщил, что примирил – офицер Деций Север прибыл в сопровождении трёх центурионов для исполнения особого задания императора. Проведя беспокойную ночь в доме грека, утром Анний поспешил обратно в Кенхреи. Винициан издалека увидел генерала, сходящего на берег, так как галера Корбулона уже пришвартовалась к причалу, а к пристани уже спешил старший центурион преторианского легиона.

– Гней Корбулон, именем Рима, ты арестован, – прогремел голос Деция Севера.

Сопровождающие Корбулона встали на защиту генерала, выхватив мечи. Анний со своими людьми бежал к дальнему причалу пристани, чтобы также встать на защиту генерала. Противостоять подоспевшей центурии, насчитывающей тридцать опытных бойцов было невозможно.

– Я верно служил народу Рима и предан императору, – спокойным голосом произнес Корбулон, – оставьте меня, уберите мечи, – приказал генерал своим телохранителям.

– Арестовать, – выкрикнул Деций Север, дождался, когда преторианцы окружат Корбулона, и обращаясь к генералу с мрачной гримасой сообщил, – за предательство ты будешь казнён в Риме! Когда-то Рим ликовал твоим победам, но любовь Рима переменчива и скоро древние камни окропятся твоей кровью.

После этих слов все окружающее замерло, звуки на причале замолкли, только тихий шелест волн и плеск воды о корабли нарушал безмолвие. Тишину нарушил громкий возглас Анния: "Гней, почему ты не услышал моих предостережений!". Корбулон выхватил у ближайшего преторианца гладиус, мощными ударами убрал с дороги трёх легионеров и с криком: "Достоин!" бросился на меч, пронзая себе грудь.

Расталкивая преторианцев, впавших в оцепенение от самоубийства уважаемого легионами генерала, Деций Север, взбешённый нерасторопностью своих воинов, за невозможность исполнить приказ императора, поспешно проверил пульс генерала.

– Sit tibi terra levis. Пусть тебе земля будет легка. – Печально прошептал Деций Север, склоняюсь над телом Корбулона.

Минуты тишины затянулись, примирил поднялся, взглянул на своих воинов, покрутил головой в поисках человека, чей голос раздался, как предупреждение генералу. Деций Север увидел Анния, находящегося на расстоянии более десяти шагов и прокричал: "Схватить Винициана!" Анний ничего не оставалось, как спасаться бегством вместе со своими людьми.

Опасаясь власти Деция Севера, обладающего правом казнить любого человека, кто хотя бы попытается противостоять исполнению приказа императора, Анний скрывался в Коринфе, в доме гостеприимного грека. Любое ранение для бессмертного приводило к существенным потерям энергии, но Винициану грозило отсечение головы, что неумолимо приведет к окончанию существования бессмертного. В греческом доме нашел приют Аппий Венцин, римский изобретатель метательных машин, гордившийся своей усовершенствованной баллистой.

Размышляя о своей судьбе, Винициан много времени проводил в терме, одним из его желаний было возвращение к своему легиону, но приказ об аресте за предательство, мог поджидать в любой провинции империи. Разогрев тело теплым воздухом в тепидарии, Аннию захотелось прохлады, и он направился во фригидарий. Жаркое помещение – кальдарий, где любили попотеть некоторые гости хозяина дома, он обходил стороной. Винициан неспешно брёл по мозаичному полу термы, но неожиданно двое преторианцев быстрыми тенями выскочили из-за колонн и схватили его за руки, а Деций Север неожиданно появился во фригидарии.

– Винициан, ты будешь сейчас предан смерти! – Его крик эхом отразился от стен.

Деций Север стоял в двух шагах от Анния, но даже не подозревал о бессмертии этого существа. Примирил вытащил гладиус, на лице преторианцев появилась злобная гримаса. Деций выполнил быстрый шаг вперёд и в сторону, подпрыгнул и вонзил меч в шею Анния. Кровь из разорванной артерии зафонтанировала, ноги Винициана подогнулись и тело, не удерживаемое легионерами, рухнуло на мраморный пол. Деций нагнулся, чтобы вытащить меч, из казавшегося ему трупом, Винициана, подчиняясь команде, преторианцы взяли тело легата за руки и ноги и, аккуратно обходя лужу крови, швырнули остывающее тело в бассейн с холодной водой. Совершенное убийство не вызвало у преторианцев тени жалости, они преисполненные долга покинули термы.

Пропотевший Аппий заглянул во фригидарий, для наслаждения прохладой, но заметив в бассейне тело Анния, с кем общался накануне, бросился в холодную воду. Вода в бассейне, окрашенная кровью Винициана, бурлила, словно закипала, но по ощущениям Аппия оставалась прохладной. Венцин стоял на коленях в растерянности, не зная, как помочь Аннию. Изумленный Венцин не отходил от распластанного на мраморном полу, возле бассейна тела Винициана, крови из раны больше не вытекало. Дыра на месте ранения выровнялась, рассеченные сухожилия быстро срастались, вскоре, в том месте, куда был нанесен сокрушающий удар мечем, появилась тонкая, прозрачная пленка, отдаваемая синевой. Кровь на теле запеклась синеватыми разводами. Венцин смотрел, как на лице Винициана один лик сменяет другой, перевел взгляд на зарастающую рану, и не мог оторвать глаз от столь скорого возрождения. Тело Винициана содрогнулось от рвотных позывов, легат выплюнул из лёгких воду, глубоко со стоном вздохнул и сел на пол.

– О, милосердные боги, кто ты? – Потребовал ответа Аппий, – я не могу поверить увиденному. Ты сын непобедимого Юпитера?

– Боги вечного Рима сейчас ни причем, – слабым голосом поведал Винициан, – я, как и твои боги, бессмертный, наш орден Линия крови тысячелетия хранит этот мир.

– В своих мечтах я лелеял надежду на бессмертие, – неожиданно сообщил сокровенное Аппий.

Из-за колонны вышел невысокий смуглый раб в длинном темном хитоне. Аппий вздрогнул от неожиданности при появлении раба.

– Князь? – По удивленному голос Анния, чувствовалась возвращающаяся сила.

– Молчи, брат, – раб, оказавшийся князем ордена бессмертных, жестом приказал Аннию выслушать его.

– Князь, я не смог уберечь Корбулона, – Винициан не смотрел в глаза щуплому рабу, наделенному властью древнего ордена.

– Его дни уже были сочтены, – князь оставался беспристрастен, – наши устремления направлены на Флавия Веспасиана, он направляется на подавление восстания в Иудеи, но скоро мы сделаем из него императора Рима.

– Моя миссия завершена? – В словах Анния послышалась тревога.

– Брат, отринь жажду мести, возвращайся к своему легиону и выступай в Сирию, скоро Веспасиан получит широкие полномочия, – сообщил князь, – постарайся приблизиться к Веспасиану, повлияй на других легатов, чтобы они тоже поддержали генерала.

– Я исполню волю эрарха, – Анний покорно подчинился грядущему.

– Тебе понадобиться верный помощник, – князь указал рукой на Аппия, – почему бы нам не провести ритуал бессмертия и осуществить его сокровенное желание.

В руках князя блеснул пугио, короткий обоюдоострый кинжал с т-образной рукояткой богато украшенной серебряной инкрустацией, князь подошёл к стоящему Венцину, ловко перекинул клинок в другую руку и вонзил ему в грудь. Аппий захлебнувшись от дикой боли упал на мозаичный пол. Бессмертные не стали сталкивать тело в бассейн, они опустили в индивидуальную ванную, устроенную в полу фригидария, после завершения ритуала притащили тело Аппия в предбанник – аподитерий. Вскоре к Венцину вернулось сознание, но вместе с ним он ощущал нечто необычное, словно ему стали понятны законы мироздания, нарастающая сила и возможность бессмертного существования, вызвали в нем ликование. Князь поздравил его с приобщением к ордену бессмертных, но заметил, что трансформация может занять несколько дней. Дни тянулись очень медленно, но вскоре Винициан в сопровождении Аппия Венцина покинул Коринф, вернулся в порт Кенхреи, поднялся на борт своей актуарии, чтобы обратным маршрутом добраться до порта Капподокии и вернуться к своему легиону…

***

Многоликий лишь изредка покидал свои апартаменты, воспоминания различных периодов существования не оставляли его. Великий Магистр направился в библиотеку ордена, где были собраны не только древнейшие папирусы, но и современные издания. Листая страницы исторических книг, он обнаружил имя Анния Винициана, какое сам носил во времена первого века новой эры.

Вспоминая подавление Иудейского восстания, Многоликого взволновала мысль, что его действия в окружении Веспасиана, способствовали превращению римского полководца в императора. Князя и эрарха, чьи поручения он исправно исполнял уже не существовало, так как эти бессмертные присоединились ко многим другим сотням древнейших членов ордена, кто после потери надежды, возрастающей силы орден, счёл нужным прекратить свое пребывание в этом мире. Великий магистр вспомнил преданного Аппия Венцина, возжелавшего бессмертие и получившего его из рук князя, если бы он остался смертным, то достиг бы высот современной науки. Когда-то Аппий пытался вернуть его к жизни, но не представлял, как, но наблюдал за чередой сменяемых ликов на лице Анния. Эти лица Аппий сравнил с трагическими масками греческого театра, поэтому он позже назвал Многоликим, словно даровал знатный титул.

***

С раннего девства Аппий Венцин любил слушать истории своего деда о всесильных римских и греческих богах. Особенно увлекали его длинные повествования о подвигах героев, рожденных от богов и наделенных от рождения бессмертием, что внушало юному Аппию трепет. Достигнув совершеннолетия, Аппий обратил наконец-то внимание на катапульты – творения его деда и отца. Мощные машины были способны метать огромные валуны, сокрушающие крепостные стены и уносящие несколько вражеских жизней за один бросок.

Венцин часто следовал за своим отцом и дедом в далекие страны для испытания новейших изобретений или обучение легионеров премудростям применения осадных машин, где народы, очередные варвары, решили противостоять власти Рима. В одну из таких поездок, где его отец испытывал машину, выбрасывающую огромною стрелу, Аппий задумался о том, что неприятель когда-нибудь также применит против легионов Рима подобную технологию. Аппий почти физически ощутил, как валун, выпущенный из катапульты, разрывает его тело и в это мгновение в голову Венцина впервые пришла крамольная мысль: “Как стать бессмертным?”

В доме и во всех поездках по провинциям империи старого римского инженера сопровождал раб неопределенного возраста. Когда дед не загружал раба обязанностями, Аппий замечал некоторые странности в поведении этого человека. В свободное время раб подолгу смотрел на огонь или воду, устало задумывался и погружался в транс. Аппий решил расспросить раба о его странном поведении и тот поведал о своей духовной практике. Слова раба о том, что медитация позволяет приблизиться ему на шаг к богам, но для этого необходимо максимальное расслабление с одновременным освобождением сознания от повседневных проблем.

Вскоре Венцин приспособился к плавному расслаблению и глубокому медленному дыханию, погружение в собственное сознание поразило Аппия. Он сидел в тени дерева и представил себя на берегу бушующего моря, холодные брызги волн попали на его лоб, капли воды, соскользнувшие с лица на губы, оказались солоноватыми на вкус, усиливающийся ветер играл его волосами. Расслабленное тело молодого патриция воспарило над волнами с белыми завитками. Опытом удачной медитации он решил поделиться с рабом, тот молча посмотрел на юношу своими темными, ничего не выражающими, глазами, после заметил, что это только первая небольшая ступень безграничных возможностей человека. Раб прикоснулся указательным пальцем ко лбу юноши и в одно мгновение видения, что он пережил от самовнушения, повторились. Когда Венцин пришел в себя, то немедленно потребовал объяснений. Раб долго и неторопливо поведал Аппию возможности гипнотического влияния на человека и на животных с помощью тактильного, словесного стимулирования выбранного объекта подчинения. На обучение Венцина первым навыкам гипноза ушло около года, а через пять лет он уже вовсю использовал свое тайное оружие.

Однажды умение гипнотически влиять на людей спасло Аппию жизнь, двое злобных фракийских пирата напали на него в провинции Иллирик, когда Венцин в одиночку направлялся по Эгнациевой дороге в город Диррахий. Двое свирепых мужчин появились неожиданно и свалили Аппия с коня, но он мгновенно вскочил на ноги, несмотря на ушибы, нацелил гипнотическое воздействие на пиратов, чему обучил его старый раб. Фракийцы замерли в неудобных позах, сыпали проклятиями, но не могли сдвинуться с места, за это время Венцин полностью пришел в себя и отдал на этот раз вербальный приказ.

Со стороны казалось, фракийцы находятся абсолютно в нормальном состоянии, их глаза были открыты, но измененное сознание заставило их разойтись в стороны. Словно по команде мужчины бросились друг на друга и, хрипя от напряжения, принялись наносить друг другу удар за ударом. Венцин отказался от кулачного зрелища, вскочил на коня и умчался по своим делам, но за свою жизнь, на потеху или по необходимости Аппий умело применял гипноз, чтобы повлиять на человека и ввести его в измененное состояние сознания.

Чтобы приблизить себя к бессмертным богам, Аппий погружал себя в транс, но его мечте бессмертия суждено было свершиться по воле бессмертного Анния Винициана и князя ордена Линия крови. Венцин преданно служил Винициану, получившему прозвище Многоликий, на протяжении многих веков. Князья и Эрархи владели уникальным навыком влиять на людей по праву бессмертных, но возможность воздействовать на животных ускользала от Аппия. В начале восьмидесятых годов двадцатого столетия Венцин уже был князем и уважаемым ученым ордена, он поделился с Многоликим о недоступности ему этих знаний и тот без тени сомнения передал свои возможности, проведя телепатический ритуал передачи знаний. Суть метода оказалось в абстрагировании от внешнего мира с полным подчинением организма животного. Подчинение животных, веками прирученных человеком, не представляло для ученого трудностей, прошло несколько лет и Венцин продемонстрировал свои навыки на рыбах, змеях и насекомых, при его воздействии рыбы плавали концентрическими кругами, змеи сплетались в узлы, а насекомые объединялись в единый организм причудливой формы. В одной из бесед Многоликий поделился с ученым желанием сокрушить все живое на планете, но для этого нужен заряд, который человечество не смогло бы обезвредить. Ученый не долго размышлял над этой мечтой Многоликого и вскоре выдвинул идею заряда с гипнотическим управлением и биологической хронометрией.

***

Бессмертный отбросил рассуждения о перспективах изобретателя Римской империи, иначе бы он вернулся к мысли о грядущем распылении его плоти на фотоны, что тяготила его. Многоликий вернул книжный том на полку и покинул библиотеку.

ГЛАВА 3. ИСПЫТАНИЕ ОЛЬХОНОМ.

"Байкал удивителен, и недаром сибиряки

величают его не озером, а морем. Вода

прозрачна необыкновенно, так что видно

сквозь неё, как сквозь воздух."

А. П. Чехов

Андрей Ильич Апраксин вышел из детской областной больницы Иркутска, постоял на крыльце и быстрым шагом покинул заросший парк. Андрей Ильич давно заметил, что многие люди даже, находящиеся в кольце больничной ограды, ощущают необъяснимое давление, проходя по больничным коридорам, внутренне собираются, словно, предчувствуют что-то. Апраксин покинул пределы больничной атмосферы, вдохнул свежий воздух и зашагал по бульвару Гагарина в направлении к остановке. Мужчина никуда не спешил, он свернул с бульвара на улицу Красного восстания и не стал срезать по внутри квартальным переулкам, так ведут себя люди уверенные и исполнившие заранее спланированное. Андрей Ильич увидел впереди справа школу, замедлил свой шаг, словно сожалея об окончании пешей прогулки, на остановке общественного транспорта дождался своего маршрутного такси. Мужчина, под аккомпанемент скрежета маршрутки и дорожного шума, в течении полчаса, доехал до остановки Лодочная, а затем медленно побрёл к пристани, откуда скоростное судно доставит его до острова Ольхон на Байкале.

Апраксин мог выбрать любой способ, чтобы добраться до текущего места своего обитания, от самого длительного автобусом и до скоростного – самолётом, но стихия воды не отпускала, притягивала его многие годы. Андрей Ильич из своего рюкзачка вытащил бутылку воды, открутил крышку и налил немного в ладонь. Смочил водой свое лицо, ощутив освежающую прохладу, улыбнулся, ещё два года назад он думал об усталости от бесконечной жизни, но старый шаман Каюм, приходящий в видениях указал его путь.

Дизели судна равномерно гудели, но этот негромкий шум не помешал Апраксину погрузиться в воспоминания давнего прошлого, от обретения живительного источника и бессмертия до трагедии, разыгравшейся на острове среди могучей сибирской реки. Князья ордена Линия крови что-то сотворили с его источником, капля живительной влаги могла спасти больного человека, Апраксин вспомнил, как серебристые целительные струи воды из расщелины от воздействия бессмертных, ослабли и потом превратились в потоки грязной воды. Андрей Ильич почувствовал нарастание ярости эрарха, в голову пришли мысли, приближающегося окончания пребывания в этом мире от неведомого оружия эрарха, но это голубое излучение прошло через него, как сквозь стекло.

Когда потоки грязной воды, сливающиеся в реку, прекратились, разлом, дарующий несколько десятилетий живительную влагу, выбросил два длинных языка пламени, и огненный дракон утащил в преисподнюю двоих бессмертных князей. Эрарх, прибывший на остров, чтобы уничтожить источник, забрать жизнь хранителя древнего символа Соломона и Апраксина, оступился в расширяющуюся трещину и вскоре его тело исчезло в бездне. Остров покрылся сетью трещин, перешеек, соединяющий остров с берегом, обвалился, Дмитрий крутил головой, решая, что делать, его призывы к Апраксину не возымели действий.

Андрей Ильич хмуро стоял, его взор был направлен вглубь себя, словно его не пугала грядущая участь. От острова постепенно с нарастающей скоростью стали откалываться камни, исчезая в пучине, он не увидел, как волны разбушевавшейся реки поглотили Дмитрия. Взбунтовавшиеся стихии ветра, земли и воды решили покончить с земным существованием Апраксина, он почувствовал, как медленно погружается в глубину в окружении камней. Неведомая сила, противостоящая напору трёх стихий, швырнула его туда, где ранее перешеек соединял сушу с островом. Слабеющим сознанием, Апраксин понял, это очередная попытка Каюма, чтобы спасти его. Превозмогая себя, Андрей Ильич несколькими гребками вытянул свое тело на мелководье и замер в камышах.

Андрей Ильич не слышал возгласов деревенских мужиков, перекрикивающихся в лодках и берегом, кто пытался спасти его и Дмитрия, но, когда поиски с наступлением ночи прекратились, нашел в себе силы выбраться из воды и добраться до амбара, стоящего на берегу. Апраксин зарылся в ароматное сено, его тело, то трясло от холода, скручивая мышцы в судороги, то исходил жаром. Он не ощущал в себе прежних сил, что даровал живительный источник. Находясь в пограничном состоянии, не чувствуя времени, не понимал, сколько дней продолжается его агония в старом амбаре, Апраксин почувствовал чью-то прохладную руку, убирающую травинки с лица, он приоткрыл глаза, но от яркого солнечного света снова плотно смежил веки.

– Андрей, смотри на меня, – потребовал знакомый голос.

Апраксин попытался сквозь приоткрытые веки разглядеть того, кто с ним разговаривает. Яркий свет исчез, словно задернули шторы, тогда осмелев он раскрыл глаза. Полумрак амбара рассеивало со стороны входа, неяркое сияние белого света, Андрею Ильичу пришлось приподнять голову, чтобы разглядеть источник света.

– Каюм, это ты? – Слабым голосом выговорил мужчина. Апраксин напрягся, подогнул под себя ноги и сел, – Я думал, стихия забрала и тебя.

– Каюм говорит, – властно сказал шаман, сияние вокруг его тела засверкало ярче, – Многое в этом бесконечном мире является энергией, но силы, управляющие этими энергиями противостоят друг другу, одни дают возможность накапливать ее, давая возможность различным сущностям развиваться, а другие стремяться захватить. – Шаман замолчал, – Каюм явился к тебе для другого.

Апраксин внимательно разглядывал непривычное облачение шамана. Каюм прохаживался по пяточку амбара перед сеновалом, он одернул походный мундир, присущий офицеру Белой гвардии. В одеянии шамана он признал офицерский китель, что когда-то носил сам, сшитый из шерстяной ткани защитного цвета со стоячим закругленным воротником, двумя пришивными нагрудными карманами. Темно-синие шаровары с алым лампасом у Каюма оказались заправлены в черные хромовые сапоги. Каюм снял с головы фуражку из сукна защитного цвета, аккуратно взяв за козырек, чтобы поправить выбившиеся волосы. Шаман замер напротив Андрея Ильича, продолжая буравить его своими черными, как уголь глазами, кисть левой руки шаман завел за портупею, что вместе с ремнем стягивала щуплое тело.

– Каюм говорит, – нарушил молчание шаман, – боги посылают тебе возможность дальнейшей жизни в этом мире, тебе приоткрыли возможность бессмертия не для праздного существования. – Апраксин почувствовал возвращение сил и хотел подняться с сеновала, но шаман остановил его жестом. – Андрей, благодать, что ты нес страждущим людям, позволила богам даровать тебе переход в новый этап жизни. Вскоре ты почувствуешь свое предназначение. Утрата источника вечной жизни вынуждает тебя попытать счастье в других краях.

– Что мне делать сейчас? Как жить дальше? – С тоской в голосе прокричал Апраксин.