Дорога через Урал. Триптих

– Ага, – кивнул Грег.

– Комнату надо, или на стоянке?

– Комнату, – Женька пожал плечами. – И это…

– А, бани и прачечная – готовы тоже, сто рублей поверх остального, – уверила тетка, мигом сообразив, о чем толкует постоялец.

– С каждого? – уточнил Грег.

– Всего, – засмеялась тетка. – Бани – сотка, комната двухместка – шестьсот, ну и ужин вон Миша посчитает вам. Машина-то у вас какая? Если легковая, поближе перегоните, вот туточки, к крыльцу. Чтоб фурам выезжать поутру нормально было.

Грег и Женька переглянулись – ощущение вида «ожидали обшарпанный притон, а попали в чуть ли не в санаторий» у обоих возникло совершенно одинаковое.

– Что-то гостей у вас совсем немного, – осторожно начал Женя.

– Так мы всего третий месяц, как открылись, – лучезарно улыбнулся из-за стойки Миша. – Дальнобойщики еще пока не все на примете нас держат, обычно, сами же знаете – кто где привык останавливаться, тот там и ночует. Пока народ разберется, что к чему, время нужно. Ну да ничего, мы пока не жалуемся тоже – но и к наплыву готовы, что уж.

– А не страшно-то? – брякнул вдруг Грегори. – Ну, гостиничный бизнес новый открывать на трассе – рискованное дело все-таки.

– Вы сейчас про финансовый риск или про бандитов? – Миша чуть склонил голову на бок, заинтересовавшись неожиданным вопросом. Ни тени недовольства в его узком лице не появилось – только интерес.

– Да и про то, и про это, – Грегори не стал церемониться.

– А, ну так риск, он, дело такое, всегда есть, – парень только пожал плечами, и, не прерывая беседы, принялся наводить на стойке порядок. На лице его мелькнула сдержанная улыбка. – Жить-то как-то надо, верно? Ну, озлобились люди, конечно, в последние годы, не без того – так если все всех бояться будут, то лучше не станет точно. Охрана у нас есть – так что не переживайте, с машиной точно все в порядке будет. За нас тоже, – добавил он, искоса глянув на гостей, уже абсолютно серьезно.

Грег смущенно хмыкнул. А этот Миша за словом в карман не лез – хоть и оставался исключительно приветлив и вежлив.

– Ну, справедливо, – Женька покачал головой, еще разок оглядев помещение, крытое тепло-золотистой деревянной вагонкой. Косулий череп с рогами, который он ожидал на вывеске у дороги, обнаружился за спиной у бармена и официанта, два в одном, Миши. Там же висело панно с изображением узнаваемого таганайского гребня – выжигание по дереву, и – двустольный дробовик. Кажется, «тулка», но Женька мог и ошибиться.

То ли для колорита, то ли в самом деле – как намек, чтобы никто не пытался бузить.

И, кстати, про охрану парень не соврал – пусть видели они потом, по утру уже, лишь сухощавого, как богомол, интеллигентного деда – командира этакого «вороньего гнезда» у въезда, да второго, молодого, в камуфляже – окликавшего собак. Тоже местных, охранных.

Впечатление как от неожиданного «санатория» не пропало – но сделалось хотя бы чуть более правдоподобным.

Комнаты у «Запятой» располагались в тех самых отдельных домиках – после трапезы пришлось шагнуть сперва в вечерний воздух, синим киселем обступивший со всех сторон пятно света над стоянкой и постройки. На какой-то миг Женьку охватило чувство нереальности, затерянности среди гор – точно весь мир оказался где-то далеко, и лишь тонкая нить дороги все еще могла связать их, остановившихся на зыбком пятачке реальности среди ночного леса, с тем, что обычно в разговорах обозначалось как «цивилизация».

Такого острого чувства затерянности у Жени не было даже среди таганайской грозы – там он какой-то частью своего я ощущал себя частью леса, гор, грозы и огромного, пусть и таинственного мира вокруг. А здесь… он не мог объяснить, что это за мысль – но она была похожа на панический всплеск тревоги сидящего в берестяной лодчонке, подхваченной буйной речной волной во время расходящейся непогоды.

Кажется, не его одного посетило такое чувство – потому что Грегори, шумно вдохнув, сумрачно пошутил:

– Надеюсь, поутру мы не проснемся в каком-нибудь ворохе травы и веток за лесным пригорком, а? Были бы где-нибудь под Челябинском, пошутил бы про «хозяина болот» и ночевку в омуте – там болот на каждом шагу, а тут даже и сказать-то что не знаю! И вроде бродячих огоньков никаких нету, а все равно…

– Тьфу ты, – Козлов недовольно покосился на товарища. – Шутничок! И потом, какие же под Челябинском тебе болота – там ведь озера!

– Озера? Лягушатники через раз. Болота и есть болота, – хмыкнул Ричмонд. Потом покачал головой и добавил: – Ну, деньги они взяли самые обыкновенные, так что, может, и обойдется. Лешим и болотникам деньги вроде как ни к чему, а?

И Грег с усмешкой коротко пожал плечами. Женька наконец тоже улыбнулся. Своеобразный юмор все-таки у американца был, надо сказать, но он развеял тоскливое напряжение – и Женька наконец понял: он эту же самую мысль, про то, что приветливый постоялый дворик окажется вдруг, как в низкопробном фильме-ужастике, засадой каких-то неведомых сил, совершенно на полном серьезе крутил в голове весь ужин.

Ну а раз уж Грег над этим потешается – то, пожалуй, идея приобретает оттенок явственной бредовости.

– Нервы ни к черту, – пожаловался Женька.

– Башку помой как следует. Лучше всего – водой попрохладнее, – совершенно серьезно посоветовал Грегори. Дельная, надо сказать, была мысль.

Сам он, надо сказать, тоже так же и поступил – и теперь, взъерошенный, с мокрыми волосами, но нацепивший свежую, пусть и чертовски мятую, футболку, задумчиво листал попеременно какие-то странички интернета, свою записную и потертый тускло-зеленый увесистый том, на обложке которого Женька разглядел только одно слово – «Кодификатор». Точнее, это был кодификатор чего-то там, длинная фраза явно чего-то очень наукообразного – но, полускрытую рукой читающего, ее было сложновато схватить взглядом всю.

– Слушай, ты на Таганае там ничего любопытного не подбирал? Сувениров каких? – Подняв голову от чтения, спросил Грег. Глаза у него были настороженные, колючие.

Женька аж опешил, потом затейливо выругался, пополам со смехом:

– Не, ну я что, на придурка совсем похож?! Грег, я нормальный. Я не торгаш артефактами, если ты про это – и уж точно не блажной, чтоб собирать неведомо чего! С хребта даже камни таскать нежелательно, я и так это знаю, и табличек там понатыкано мама не горюй просто!

– И ты думаешь, много людей этим табличкам следуют? – Грегори покачал головой. – Скажи честно: пару-тройку каких-нибудь штуковин не кому не брался передать? Если что, то имей в виду, тебя втравили в очень опасное дело.

Женя так искренне возмутился предположению о том, что он мог везти нечто опасное вовсе не по незнанию, что Грег мимом свернул тему. Женька понимал, что у американца нет ни малейших причин верить ему на слово, но… в том-то и была заковыка! Женька никогда не связался бы с подобными мутными делами – более того, каждый раз, когда ему предлагали что-то такое «отвезти», он слал так далеко, как только позволяли фантазия и воспитание. Не мог ли сам Грег тащить что-то с собой этакое, Женя, конечно, первым делом тщательно обдумал еще в момент их встречи. Но, когда увидел, насколько искренне тот озадачен непонятными показаниями датчика, понял: нет, дело и не в попутчике тоже. Незваные подозрения – «а не ходок ли ты, а?» – увяли, не успев распуститься как следует, зато им место уступили кое-какие другие. Смутные и непонятные, они тревожили Козлова, не находя оформления в конкретных словах. Ну что он спросит у попутчика сейчас? Чего это ты так дочерта знаешь про всякие аномалии? А он ответит – жить хочу, вот и знаю. И будет прав. Если уж ему постоянно во всякие дебри влезать приходится – поневоле захочешь знать как минимум на уровне курсов добровольного отряда содействия ловческим бригадам. Берут ли в обучение такие отряды иностранцев, Женька вопросом не задавался ни разу. Но, если вдуматься – отчего нет? Как будто в Америке нет никаких таких инициативных групп! Ловцы ноосферных аномалий есть и у них, это вообще по всему миру общая практика теперь ведь.

Женька завалился на кровать, думая про себя – полистать газету, что на тумбочке валяется, или ну его, спать? Буркнуть коротко: гаси свет, хватит полуночничать – и с головой под одеяло? Только подумал так – и сразу понял, что уснуть он не сможет сейчас точно. Особенно после вопроса. Тоскливо ругнулся себе под нос – и окликнул товарища:

– Эй, чего ты там все вычитываешь? Может, есть какие идеи, что вообще за ерунду мы словили?

– Да вот, знаешь, есть. Я одну любопытную вещь отыскал, – Грег точно ждал, что с ним снова заговорят: тотчас отложил свои штудии и перекатился на кровати, садясь. – Про эту твою Кеть. И про Кетск. Скажи, что ты про этот город вообще знаешь, а?

– Да ничего не знаю, – буркнул Женя. – Ну слышал пару раз. Речка такая – Кеть – точно есть, но я там ни разу не был… вроде бы.

– Вроде?

– Ну… пока я, как ты говоришь, «провалился», считал, что был. Мне как будто бы приснилось, что я в Кетске, точнее, в деревне рядом с ним вырос, представляешь, – Женька усмехнулся. Сейчас, на сытый желудок, да с прояснившейся после душа головой, все приключение принялось выцветать в памяти, точно превращаясь в надуманное и несерьезное.

Грег склонил голову на бок:

– То есть?

– Ну как во сне бывает – ты себя все еще считаешь собой, но вот знаешь еще про себя какие-то новые вещи, вроде как куда-то ездил, кого-то хорошо помнишь, куда-то идешь… в жизни этого всего нету, но…

– Жень, ты не спал. Люди не отрубаются так намертво, что их даже после затрещины не вот что и дозовешься.

– Да всякое бывает, – Женька рассмеялся. – Я тебе тогда расскажу, как мой друг однажды напился в студенчестве на гулянке, так, что мы его всей комнатой утром на занятия распихать не могли, вот была веселуха-то, пока водой не плес…

Козлов осекся – деланое веселье с него смыло одним серьезным долгим взглядом Грега.

– Слушай, ты как военный медик – пристал чуть ли не с ножом к горлу. Я понимаю, что тебе вроде как не хочется, чтоб твой внезапный благодетель поехал крышей, но я в порядке. Честно, – Женька покачал головой.

Грегори сумрачно прищурился и, явно не впечатленный, поинтересовался:

– Слушай, а если я тебе сейчас скажу, что Кетска твоего уже тридцать лет как не существует, вместе с тремя ближайшими окрестными деревнями?

– Чего?! – Женька удивленно вытаращился на собеседника.

– Кетск – официально город-призрак, и его пригородные поселения тоже. Исчезли вместе со всеми жителями, когда страну – да что страну, весь мир – Разрывом долбануло. Вот тут, на Урале и долбануло. Я сейчас специально в сети, в списках несуществующих после катастрофы поселений, проверил.

И с этими словами сунул под нос Жене открытую страничку какого-то реестра – на английском, но жениных познаний хватило, чтобы разобрать название и статус. «Ныне не существует».

– Ты вообще помнишь, какие населенные пункты ухнули в Разрыв? Те, которые были населены народами… этими, как у вас говорят…

– Квели? Чудь? – хрипло уточнил Женька.

– И квели, и чудь, и сиды с маахисья, и утэвво с айыын и сихиртя, и вообще, вот хочешь, целиком справочник по исчезнувшим потаенным народам зачитаю? – Грег неожиданно вскинулся, потом потер лоб и выдохнул: – Ты влип, Жень. Тебя реально аномалией цепануло.

– Но ведь я же это, вроде как обратно вернулся.

– Это не значит, что не провалишься снова. Может, это и не мое дело – но уж твое-то точно, как считаешь?

– Ну и что делать? – буркнул Женя.

– Думать, – Грегори тряхнул головой. – Покурю, и будем думать.

И с этим подхватил куртку и направился на крыльцо. Торчал неподалеку, хорошо видный в косом луче света от приоткрытой двери – смотрел в небо, запрокинув голову, задумчиво разглядывал дотлевающий окурок, потом посвистел – и к его ногам прибилась серая волкообразная тень. Тень замотала хвостом, требуя внимания, нырнула в луч света и оказалась обыкновенной собакой – крупной и остроухой, но совершенно неудивительной. Еще и хвост половинкой бублика. Собака точно так же растворилась в ночном воздухе, как и возникла – правда, перед этим Грег старательно почесал псину за ушами.

Примечания