Муха

Свернувшийся, будто улиточная раковина, которую только что чуть не раскрошили в кулаке, скелет с одной-единственной тряпкой на бедрах лежал бессудорожно на гадких перинах, въевшихся в раздраженную сухостью кожу – лишь впадины и слипшиеся друг с дружкой места осыпало не как потом, а точно слизью. Ребра его были обделаны тончайшей шкуркой гематом, что уходили внутрь с каждым вдохом, плечи же стремились сомкнуться воедино, несмотря на балку ключиц. Сквозь прорехи в плотных, уже изживших себя шторах несколько пасмурных рассеянных лучей упиралось в дощадчатый, ходивший ходуном и прескверно рыгающий скрипом при каждом неосторожном шаге пол.

– Мистер Роджер, вы не заговорили со мною до сих пор с момента моего прихода. Вы чем-то сильно опечалены?

Тень поерзала на широком кресле в самом дальнем углу комнаты, щелкнув ручкой. Взгляд Роджера, укутанный в отяжелевшие от недосыпа веки и иссиня-багровые мешки, как с час уже остановился на стене напротив, ясно и осознанно, но все же устало рассматривая однотонные серые обои. Лишь в середину груди из желудка перекочевала изжога после услышанного. Мужчина о чем-то усиленно размышлял, раскладывал мысли и куски мыслей по воображаемым полкам, расчетливо избегая картинных образов и продолжая упрямо, из какого-то своего принципа хранить губы сомкнутыми. Он не мог позволить себе поддаться бессознательному, приступить к черте, ведь за ней правила игры обезобразятся, подвергнутся искажению, которое сможет при недосмотре принять доминирующую позицию. Роджер изогнул запястье и принялся поочередно соприкасать подушечки большого и остальных четырех пальцев в четком порядке.

– Вы так и не начали вести дневник, мистер Роджер. Мы обсуждали это уже несколько раз.

Ему было отнюдь не приятно ее присутствие здесь, однако он с самого ее появления отказался что-либо предпринимать и в болезненном, мрачном раздражении претерпевал потуги психиатра, доктора Гослинг, с ним побеседовать. Она своему пациенту мало чем нравилась, впрочем, человеком была не таким уж и ужасным (по замечанию самого Роджера.) Через минуту тишины Гослинг продолжила:

– Однажды вы сказали мне такую вещь: “Мне тяжело общаться, ибо я не беседую, я не разговариваю с людьми – я всего лишь оперирую монологами различной сжатости”. Не хотели бы вы, так скажем, выступить передо мной, мистер Роджер?

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.