Эмоциональный интеллект. Как управлять своими эмоциями

Сложно переоценить важность этой составляющей эмоционального интеллекта. Больше того, пожалуй, ради него вся песня. Поначалу всем кажется, что самое интересное – это понимать и управлять другими: влиять на их эмоции, скрыто воздействовать, добиваться своего. Но потом, наигравшись во все эти манипуляции, человек рано или поздно приходит к необходимости разобраться с собой, а это куда сложнее. Мы упорно избегаем заглядывать внутрь себя, не хотим интересоваться собой, не знаем ни своих слабостей, ни возможностей. Мы стремимся к счастью, но мало кто может дать внятный ответ на вопрос, что это такое. Не для соседа и не «в целом», а лично для тебя. Чего ты боишься? С какими качествами и поступками своих близких ты можешь мириться, а что способно испортить отношения с человеком, которого ты знаешь много лет? О чем ты жалеешь? А за что тебе не жалко умереть? Ради чего стоит жить? Это непростые вопросы, но именно ради них стоит изучать эмоциональный интеллект, а не для всех этих пресловутых «успешных успехов».

Забегая вперед, скажу, что контролировать свои эмоции очень сложно, иногда практически невозможно, поскольку тот темперамент, который сложился у человека к 25 годам, слабо поддается корректировке, но в те редкие моменты, когда это удается, первичным является именно хорошее понимание себя, своей личности, своих склонностей и слабостей. Способность, например, предвидеть ссору заранее, а не в момент, когда она уже неизбежна. Я говорю не об умении остыть и успокоиться в разгар конфликта, не о способности сдерживаться в моменте или подыскивать нужные слова, чтобы не обострять. Понимание себя – это способность предвидеть наперед, какие мои состояния к чему могут привести, и действовать на опережение.

Но прежде чем мы перейдем к конкретным рекомендациям, давай разберемся, что нам может помешать это сделать.

Эмоциональные фильтры

Мир, в котором мы живем, воспринимается нами сквозь призму эмоций. Он никогда не бывает для нас объективным. Эмоции создают фильтр, через который мы смотрим на мир, и пока этот фильтр активен, мы становимся невосприимчивы ни к чему другому.

В 1965 году К. Изард и его коллеги провели простенький, но очень поучительный эксперимент14. Испытуемых разбили на 2 группы, и с одной группой исследователи обращались вежливо и приветливо, тем самым создав у них хорошее настроение, а с другими – холодно и отстраненно, намеренно вызывая негативные ощущения. Потом обеим группам предъявлялись фотографии людей, испытывающих различные эмоции или каким-то образом взаимодействующих друг с другом. И 1 группа гораздо чаще сообщала, что люди на фотографиях позитивно настроены, вторая же утверждала обратное.

А в 2012 г. психологи из одного Нью-Йоркского университета взяли образцы пота с футболок 64 доноров15. Половина доноров в этих футболках впервые прыгала с парашютом с самолета, а вторая половина интенсивно выполняла физические упражнения с повышенной нагрузкой. Те участники эксперимента, которые нюхали пот парашютистов, гораздо чаще оценивали фотографии с нейтральными выражениями лиц как враждебные. Пот испуганных людей активировал их миндалину (это область мозга, отвечающая за восприятие опасности), и она заставляла воспринимать мир с повышенным чувством тревоги. И что самое интересное, это не имеет никакого отношения к тому, насколько участнику эксперимента понравился или не понравился запах, который он нюхал, то есть человек мог оценить его как приятный, но миндалина все равно активировалась.

Вывод из этих двух экспериментов: пребывая в том или ином настроении, ты будешь чаще находить его подтверждения в людях, которые тебя окружают, в мире, в себе. Ты можешь даже не осознавать, откуда взялось это настроение, кто с тобой холодно пообщался или в каком автобусе тебе случайно под нос попала не та подмышка, но вот ты уже тревожишься или злишься, а в этом состоянии тебе становится легче увидеть проявления злости и агрессии вокруг. Если это будет происходить изо дня в день, то мир постепенно станет враждебным, а ты – параноиком. Но есть также и инверсионная паранойя, эти ребята уверены, что все вокруг сговорились, чтобы сделать им какой-то приятный сюрприз. И там за углом их явно кто-то поджидает. Кто-то очень дружелюбный и полезный, а иначе зачем ему там быть? В итоге у каждого из нас своя реальность – та, которую мы себе создали своими эмоциями.

А как же наш разум? Ведь мы же рациональные существа, мы можем рассуждать объективно, разве не так? Нет, не так. Вот сидят две обезьяны на ветке, и тут шорох в кустах. Одна подумала, что это ветер играет листвой, махнула лапой и дальше сидит. А вторая посчитала, что это хищник, и на всякий случай забралась повыше. Так вот, первую рано или поздно съедали, а мы – потомки тех обезьян, которые пользовались стратегией «нет дыма без огня, раз показалось, значит так оно и есть». И такой подход заставляет наш разум искать в окружающем мире подтверждения обоснованности наших эмоций и выдавать свои находки за объективные данные. Эмоции не просто меняют наше восприятие, они также убеждают нас в правильности этого восприятия.

Вот еще одно доказательство этому. В 1971 году вышел научно-популярный фильм «Я и другие», посмотри его, как будет время. Он состоит из серии социальных экспериментов, снятых на камеру. В одном из них испытуемым демонстрируют портрет пожилого мужчины и просят составить его психологическую характеристику. При этом одним подопытным сообщают, что это фотография серьезного ученого, а другим – опасного преступника. Как ты можешь догадаться, первые находили в его внешности черты доброты, ума, вдумчивости и т. д., вторые – злости, скрытности, подлости. Результат довольно ожидаемый, но здесь интересно другое: люди умудрялись рационально обосновывать свои рассуждения. Одни говорил, мол, разумеется, у него глаза глубоко посажены, и взгляд проницательный, он же ученый, он стремится проникнуть в суть вещей. И морщинка на лбу, потому что думает много. Другая подгруппа была ничуть не меньше уверена в своей правоте: глаза глубоко посажены и взгляд исподлобья – прям холодом веет, мерзкий тип. Морщинка на лбу, потому что вечно недоволен, ходит и что-то замышляет. Испытуемые удивительным образом рационализировали свое изначальное эмоциональное впечатление, то есть они искали подтверждения своих эмоций и находили их.

А все потому, что мы не просто умеем быть последовательными в своих суждениях, мы всячески к этому стремимся, даже если это невозможно. Это подтверждают эксперименты Л. Фестингера16, основной вывод из которых состоит в том, что «человек по природе стремится к согласованности своих внутренних установок и публичных действий. В случае, когда возникает противоречие между установками и действиями индивида, он старается рационализировать свое поведение». А еще эту мысль хорошо иллюстрируют наблюдения за людьми с расщепленным мозгом. Ты знаешь, что полушария мозга управляют противоположными сторонами тела? Правое полушарие – левой рукой, а левое – правой. Полушария обмениваются между собой информацией через так называемое мозолистое тело. Это «пучок проводов», который находится прямо посередине между ними. Если хирургически перерезать эти «провода» (подобная операция проводится редко, например, для лечения стойкой эпилепсии), то у такого человека можно будет увидеть очень интересное поведение. Наиболее известным исследователем в этой области является Майкл Газзанига17, и пример ниже – результат его наблюдений. Итак, пациенту показали слово «ходить», причем в левой стороне зрительного поля, которая обрабатывается правым полушарием (для обоих глаз). Пациент поднялся и пошел. Когда его спросили, почему, он ответил, что ему вдруг захотелось сходить за колой. Левое полушарие, которое ответственно за формирование речи, не видело этого слова, но придумало объяснение на ровном месте, потому что оно должно быть, иначе никак. Мозг всячески старается поддерживать целостность нашей картины мира и нашего поведения, и все мы – чемпионы в рационализации самых бессмысленных своих поступков и мнений.

Д. Уэстен в 2004 году провел интересное исследование18. Тогда были выборы президента в США, и он взял группу республиканцев (сторонников Д. Буша) и демократов (сторонников Д. Керри). Обеим группам демонстрировалась политическая непоследовательность обоих кандидатов и предлагалось высказать свое мнение по этому поводу. Также с помощью МРТ (магнито-резонансная томография) сканировалась активность мозга испытуемых. Вот на экране появляется Буш, он в детской больнице Флориды пафосно заявляет «Тут больным детям врачи могут оказать любую помощь. Это – наша Америка!». А потом надпись: «Через некоторое время Белый Дом объявил о сокращении бюджетов детских больниц, включая ту, во Флориде, что посетил президент». Теперь очередь Керри. Вот одно его выступление, где он требует реформировать систему социального обеспечения, повысить пенсионный возраст, обложить пенсии налогом и в целом их сократить. А вот тот же Керри утверждает, что социальное обеспечение нельзя реформировать ни в коем случае. Для каждого кандидата было продемонстрировано несколько случаев, где они противоречили сами себе. Далее всем испытуемым предлагалось оценить непоследовательность Буша и Керри по шкале от 1 до 4. Разумеется, никакого чуда не произошло: каждый испытуемый давал «своему» кандидату максимум 2,5 балла, а «чужому» полноценные 4. В другом эксперименте людям давали послушать аудиозапись о связи курения и раковых заболеваний19. Запись была нечеткая, с помехами, но, нажав на специальную кнопку, помехи можно было убрать. Разумеется, те, кто не курил, делали это гораздо чаще. Получается, что эмоции отсеивают, а иногда и вовсе блокируют информацию, которая им не соответствует, зато без критики пропускают ту, которая соответствует.

Смотреть на все эти эксперименты со стороны довольно забавно, если не вспоминать, что и я часто веду себя точно так же. Наверняка, у тебя на работе есть человек, которого ты недолюбливаешь по тем или иным причинам. Вот скажи, одевается он как? Безвкусно, так ведь? Шутит как? Плоско. Прическа у него какая? Дурацкая. Идеи вечно странные предлагает. Ну проходимец, сразу видно. И когда я на тренинге задаю эти вопросы участникам, все описывают этого коллегу одинаково, как будто один и тот же человек работает на всех работах, во всех коллективах. Просто мы почему-то изначально его невзлюбили, а все остальное подогнали под это впечатление. Но давай ненадолго представим, что этот идиот подходит к тебе и говорит: «Слушай, у тебя так хорошо получилось справиться с предыдущим проектом, мне кажется, у меня бы так не получилось, а у тебя прям здорово вышло». И в этот момент ты понимаешь, что он не такой уж и дурак, правда же? Чего-то соображает. И вот он чудесным образом начинает преображаться. Прическа у него теперь какая? Необычная, да. Одежда тоже. Но, как говорится, на вкус и цвет все фломастеры разные. Чувство юмора своеобразное, но есть же, например, английский юмор, там человек бежит, падает лицом в торт – все смеются, прям заливаются, а у нас не каждый улыбнется даже. И так во всем, если нам не нравится человек, значит предложенная им идея плохая. Нам мозг подсказывает, что не может этот деградант предложить что-то ценное. А если человек нравится, мы будем склонны искать и находить смысл в его словах. Скажи то же самое тот, кто нам несимпатичен – фу, какая чушь.

Но и это еще не все. В 1970-х годах Е. Лофтус показывала людям видеозаписи автомобильных аварий20, а потом спрашивала, на какой скорости, по их мнению, двигались машины. Так вот, если в вопросе употреблялось слово «разбились», то подопытные были склонны называть большую скорость, чем при употреблении слова «ударились». А спустя неделю им был задан другой вопрос: «Видели ли вы разбитое стекло?» Угадай, люди из какой группы чаще отвечали утвердительно? И это при том, что никакого разбитого стекла в видео не было и в помине. Одного единственного слова оказалось достаточно, чтобы эмоциональный фильтр на ровном месте создал воспоминание, которого не было в реальности. А ведь эмоции способны создавать не только мысли и воспоминания, но и реальные ощущения: вспомни про эффект плацебо. Людям дают «пустую» таблетку, говорят, что она поможет им выздороветь или избавиться от боли, и их самочувствие действительно улучшается. И это уже давно не просто забавный психологический феномен, сейчас ни одно серьезное медицинское исследование нового препарата не проходит без контрольной группы, получающей плацебо. А существует еще и ноцебо, там все наоборот: ожидание ухудшения самочувствия провоцирует это самое ухудшение. Нашему мозгу «до лампочки», как все есть на самом деле, важны лишь наши ожидания и их эмоциональный окрас, а рационализировать, объяснить и придать им смысл – несложная задача даже для человека с расщепленным мозгом.

Что ж, подытожим: мы сначала эмоционально окрашиваем то или иное событие или человека, а потом подгоняем под эту окраску наше рациональное объяснение и «реальное» восприятие. Мы не замечаем то, что не согласуется с нашей эмоцией, зато обращаем особое внимание на то, что хорошо согласуется. Очень часто эмоция работает как призма, сквозь которую мы смотрим на мир, и все вокруг кажется нам окрашенным в цвета этой эмоции. Мы настолько верим в то, что сами себе вообразили (или нам помогли вообразить), что можем заболеть или выздороветь просто потому, что ожидали этого. Мы живем в том мире, который создали для нас наши эмоции.

Образ небольшой для запоминания: раньше были рыцари, и у них к шлему была приделана заслонка, закрывавшая лицо, она называлась «забрало». И когда забрало опускалось, оставалась узкая щелка, сквозь которую рыцарь смотрел на мир. Представь также, что в эту щелку можно вставить какое-то цветное стеклышко – эмоцию. И пока ты ее испытываешь, ты не можешь увидеть настоящие цвета предметов, на которые смотришь. Я подчеркну, что имею в виду не эпизодические случаи сильных эмоций, когда под их влиянием ты перестаешь соображать, а обычные повседневные состояния. Свой шлем ты надеваешь каждое утро, а потом только стеклышки меняешь, и требуются большие усилия, чтобы отодвинуть забрало и посмотреть на окружающий мир беспристрастно и объективно. Вернее, постараться к этому приблизиться, хотя до конца, мне кажется, это невозможно.

Сначала формируется эмоциональное впечатление, а потом мы его рационализируем. И мы ужасно последовательны в этом.

Эмоции «подсвечивают» информацию, которая им соответствует, и блокируют ту, которая не соответствует.

Мы видим и ощущаем по большей части не то, что есть, а то, что ожидаем увидеть и ощутить. Даже на уровне физического здоровья.

Объективность – большая редкость. Мы живем в той реальности, которую создают для нас наши эмоции.

Как опыт формирует фильтры

Итак, мы поняли, что живем в том мире, который создают для нас наши эмоции. Но остается открытым вопрос, как именно они возникают? Как я выбираю те стеклышки, сквозь которые смотрю на все вокруг? Если мне нравится человек, мне нравится и то, что он говорит. Но почему он мне понравился-то изначально? Почему я вижу мир таким, каким я его вижу?

Колин Тёрнбулл21, антрополог, живший в прошлом веке и изучавший пигмеев Бамбути (Конго), записал одну историю, которая потом была опубликована «Американским Журналом Психологии» еще в 1961 году. Я приведу ее в коротком вольном пересказе.

Во время очередной экспедиции Тёрнбулла сопровождал один из представителей местных пигмеев, юноша Кенж, которому было около 22 лет и который выполнял функции гида по местным джунглям, где Кенж прожил всю свою жизнь, ни разу не покинув родных краев. Но однажды антрополог Тёрнбулл потащил своего гида Кенжа слишком далеко от дома, на восток, где не было деревьев, к которым тот привык. Со склона холма открывался вид на далекие горы, но юноша ни разу в жизни не видел ничего подобного, поэтому спросил, что это, холмы или облака. Тёрнбулл ответил, что это холмы, просто очень очень высокие. Кенж задумался, а потом сказал: «Это плохая страна. Здесь нет деревьев». Через некоторое время он увидел вдали на равнине стадо пасущихся буйволов, обернулся к антропологу и спросил: «Что это за насекомые там?». «Это буйволы, очень большие животные», – ответил Тёрнбулл. Кенж рассмеялся и повторил свой вопрос. «Затем он начал разговаривать сам с собой, за недостатком более умных собеседников, и попытался уподобить пасущихся в отдалении буйволов различным жукам и муравьям, с которыми он был знаком», – записал антрополог. Дело в том, что, живя всю жизнь в густых джунглях, Кенж привык наблюдать все объекты в пределах 3 метров вокруг. Его глаза просто не привыкли смотреть на что-то, находящееся вдали. Он решил посмотреть на буйволов поближе. По мере приближения они стали увеличиваться в размерах, а Кенж стал шептать, что это колдовство. Вскоре они приблизились к буйволам, Кенж освоился и перестал бояться, но все еще не понимал, что произошло. Он интересовался, успели ли животные вырасти, пока они ехали, или тут какая-то хитрость. Остаток дня Кенж провел, наблюдая за другими животными на расстоянии и угадывая, кто это и что это. Он явно заинтересовался происходящим и быстро учился. Однако на следующий день изъявил желание вернуться домой, в джунгли, и снова сделал замечание, что это плохая страна, потому что здесь нет деревьев.