Развод по расчету. Уходи к ней

Глава 4

Где-то в подсознании я понимаю, что сейчас не время глупым мыслям взрывать мой мозг. Однако, как бы сама того ни желала, я сразу думаю, что эта девушка, которая смотрит в спину Беркутова, направляющегося в мою сторону, явно та самая Лиза.

И она беременна. Что может означать этот факт? Она… Носит под сердцем ребенка Димы? Моего мужа?! Да ну. Бред какой-то. Зачем тогда Беркутову надо было жениться на мне?

Мой мозг получил сегодня слишком много информации, в том числе и совсем мне не нужной. Поэтому он отказывается адекватно соображать. Я не могу разложить по полочкам то, что крутится в моих мыслях. Не могу нормально, по-человечески анализировать ситуацию.

Решаю вырубить все эмоции и включить только хладнокровие. Избавиться от подозрений мне вряд ли удастся, однако убивать себя, думать о каких-то стервах не вариант. Мне прежде всего нужно позаботиться о своей нервной системе, которая готова сдать.

– Как он? – голос Димы доносится сквозь шум в ушах.

Я не могу отвести взгляда от девушки. Она с Валентиной Павловной обсуждает меня. Без сомнений. У обеих лицо такое… Кривятся, будто увидели очень неприятного человека. В принципе, для них я такая и есть. Неприятный и противный объект.

– Пришел в себя, – заглядываю в глаза мужа, чувствуя очередное покалывание в области груди. – Можешь зайти к нему. Возможно, ему есть тебе что сказать.

– А мне кажется, все, что нужно, он тебе уже доложил, – бьет грубостью.

– Однозначно так и есть. Однако он сказал мне то, что должна была знать я. Но не то, что должен знать ты. Хочешь – заходи, не хочешь… Так уйди молча. На мозги мне не капай. Я родителям позвоню, предупрежу. Они точно приедут. Уверена.

Беркутов молча кивает. Скользнув по мне отстраненным и в то же время оценивающим взглядом, он заходит в палату. Я же набираю номер мамы.

Уже ночь. Мне бы дождаться утра и сообщить им завтра. Да только они будут ругаться. Мол, почему не сказала раньше.

Поэтому, чтобы не злить родителей, надо вовремя поговорить и объяснить, что произошло с Сергеем Владиславовичем.

– Милена? Что случилось, родная? – доносится взволнованный голос мамы, едва она принимает звонок. – Доченька?!

– Мам, со мной все хорошо. Не переживай, – вздыхаю, всматриваясь в дверь палаты. – Папа Димы в больнице, мамуль. У него с сердцем проблемы. Мы сейчас тут. Вы это… Сегодня уже поздно. И все равно к нему никого не пускают. Если хотите, приезжайте утром.

– Да ты что! – удивляется мама.

– Мира, что происходит? – наконец раздается голос отца. – Ты побледнела, Мирослава. Дай сюда трубку. Милен?

– Пап, да не волнуйтесь вы там. Со всеми все в порядке. Просто Сергей Владиславович в больницу попал. Я маме говорю, чтобы утром приезжали. Сейчас не стоит.

В трубке повисает тишина. Но длится она несколько секунд.

– Мы выезжаем.

Ага, я так и знала. Родители такие у меня. Никогда не бросят своих в беде, прибегут при первой же возможности. Мои слова о том, что лучше оставить все на завтра, папа не учитывает. Потому что он думает не только о Сергее Владиславовиче, но и обо мне. Знает ведь, что я коридорах больницы места себе не нахожу.

Спрятав телефон в карман, я поворачиваю голову в сторону свекрови и ее молоденькой подружки. Они что-то бурно обсуждают и будто вовсе забыли обо мне. Свекровь что, злится? Интересно, что ее так выводит из себя?

Я иду в противоположную сторону, пытаюсь найти, где тут туалет. Нужно бы умыться, привести себя в порядок. Смыть с себя косметику и хотя бы частичку той усталости, от которой клонит в сон. Мне дико хочется полежать и не думать о хаосе, что творится в моей жизни.

Умывшись, захожу в кабинку и запираю за собой дверь. Здесь пахнет неприятно, но все же предпочитаю остаться здесь подольше, чем видеть тех двоих, которые явно что-то планируют.

– Лиза, очнись! – вдруг слышу женский голос. Это голос свекрови! – Веди себя уверенно. Ты почему трясешься, когда Дима на тебя наезжает? Нужно делать наоборот! Давить на него, понимаешь? Потому что в вашей ситуации он не прав. Бросил тебя… – она явно не договаривает.

На самом деле слова акулы номер один, то есть Валентины Павловны, вызывают улыбку на моем лице. Она учит какую-то девку тому, как нужно отвечать ее же сыну. Ее родному сыну! Советует не дрожать от страха, а наоборот – бросаться на него и качать права.

Удивительная мать. Честное слово.

– Вы разве не видели, как он на меня наорал? Теть Валь, он не верит мне. Я его боюсь очень. Так смотрит, что я готова куда угодно исчезнуть.

Я ставлю телефон на беззвучный режим и нахожу диктофон, запускаю его. Надо же записать этот прикольный разговор. А то потом буду жалеть.

– Не называй меня тетей! Сколько раз я тебе это говорила, дура? Какая с меня тетя?

Господи… Сыну под тридцать, ей как минимум сорок семь, а она все еще не тетя.

– Простите…

– Слушай меня внимательно. Ты видела жену моего сына? Видела, на что она похожа? Уродка ведь! Что в ней нашел Дима – я никак не могу понять. Но уверена, что он истинное лицо своей избранной уже узнал. Вон какие злобные взгляды на нее бросал. Рано или поздно пошлет ее к черту. Дело времени. Поэтому… Ты будешь делать все так, как я говорю.

– Валентина Павловна, думаете я этого не хочу? Больше всего в жизни мечтаю, чтобы Дима вернулся ко мне. Но все не так просто, поверьте. Он же сам прямо при вас сказал, что, какой бы ни была его жена, он любит ее. И что не нужно лезть к ним и ковыряться в их проблемах. Он же буквально орал, что мы вообще никакого права не имеем вмешиваться. Вы еще и при нем оскорбили его жену. Я впервые видела его таким злым… Он на вас раньше голос повышал или это было впервые?

Ну неужели. Мой муж защищал меня? Орал на свою мать и угрожал Лизочке? Что за день такой, Господи…

– Ты просто рот свой заткни и делай, как я говорю. Остальное тебя пусть никак не волнует. Поняла? – голос Валентины Павловны становится ледяным.

– Поняла я. Мне просто страшно.

– Почему тебе страшно, дурочка? Я же рядом! Веди себя уверенно, никак иначе. Вбей в свою голову. Милена разведется с Димой. Я уверена! Он столько всего сделал… Я, честно говоря, даже не ожидала от него. Вот избавимся от этой стервы, и все. Будем жить так, как душа наша пожелает. Главное, чтобы она вернула Диме все, что мой тупой муж на ее имя перевел. Я хочу в модельном агентстве работать, Лиза. Уверен, сын мне не откажет.

Она, наверное, хотела сказать – бывший муж?

– Дима… Он вообще не поддерживает ваше мнение. Простите, но мне кажется…

– Заткнись! Заткнись, я сказала! Я добьюсь своего!

Они включают воду. А через минуты две выходят. Явно пришли, чтобы помыть руки. А я стою, блин, тут. И, кажется, успела пропитаться запахом туалета.

Выключив диктофон, прячу мобильный обратно. Снова умываюсь, но что-то мне не помогает очнуться. Разум будто затуманенный. Подставляю лицо под воду и немного прихожу в себя.

Возвращаюсь к палате. Лизочка сидит на диване, а рядом с ней Валентина Павловна. Димы все еще нет. Мне хочется рассмеяться при взгляде на этих двоих. Однако внутри меня, кроме жалости к ним, ничего нет.

Дима выходит спустя несколько минут. Он даже не смотрит на свою мать, а прямиком идет ко мне.

– Его увезут завтра.

– Знаю, – грустно усмехаюсь. – Главное, чтобы был толк от лечения, – добавляю шепотом.

– Сынок… Как он? – свекровь подбегает, ведет себя так, будто ей не все равно, что творится с ее бывшим мужем. – Я тут места себе не нахожу!

Ага, блин. Места себе не находит. Планы строит, как бы от меня поскорее избавиться.

Закатив глаза, я иду к окну, чувствую за спиной тяжелые шаги.

– Милена! – догоняет меня Дима.

– Мои родители вот-вот будут здесь. Отправь своих баб отсюда. Немедленно! Иначе… Готовься к тому, что мой отец тебе морду набьет. Меня тошнит от вас, клянусь.

– Они тебе что-то сказали? – кивает в сторону, имея в виду свою мать и Лизу. – Не верь им.

– Вот оно как, – из горла вырывается нервный смешок. Я подхожу к мужу вплотную и смотрю в его глаза в упор. – Ты веришь всем подряд. Унижаешь меня. А я никому верить не должна? Потому что ты белый и пушистый. А я настоящая дрянь, да? Двуличная тварь. Верно, Дим?

Глава 5

– Милена, ты как, родная? Выглядишь уставшей, – мама обнимает меня и прижимает к себе.

А отец поддерживает Диму словами, говорит, что все будет хорошо. Хоть и Беркутов-младший того вовсе не достоин. Благо, хотя бы свою мать и беременную Лизочку домой отправил.

– Все нормально, не волнуйся, – отмахиваюсь, глядя на папу. – Я же вас попросила завтра утром приехать.

– Мы вам не чужие, Милена, – отрезает отец. – Завтра приедут как раз таки друзья и прочие.

Я кошусь на Диму. Выгибаю вопросительно бровь, тем самым спрашивая: «Слышишь, что говорят? Ты нашим не чужой. А вот я для тебя – совсем посторонняя. Стоишь ли ты того уважения, с которым мои родные относятся к тебе? Однозначно нет», – отвечаю на свой же вопрос.

– Рано утром отца в больнице не будет. Он полетит в Америку, – сообщает мой муж, стоя ко мне настолько близко, что я чувствую исходящий от него аромат. – Спасибо, что приехали. Ваша поддержка для нас очень ценна.

Артист долбанный. Как же бесит его эта мягкость. Со мной он груб, а с моими родителями совсем другой. Ну и ладно. Живи пока, Димочка Сергеевич. Но скоро все узнают, что ты скрываешь под маской такого воспитанного парня. Однако для начала я твою мать выведу на чистую воду. Работать она, видите ли, собралась в модельном агентстве. Ага, размечталась. Не позволю!

– Как все случилось? – вопрос мамы как соль на рану.

– Отец с Миленой во дворе разговаривали. А потом я услышал крики и пришел. Папа был не в себе.

А ведь не врет поганый сукин сын. Ни капли. Все как есть. По факту.

– Мам, честно говоря, я сама не поняла. Действительно обсуждали некоторые дела, а потом Сергей Владиславович попросил воды. Ну я и побежала домой, а когда вернулась… – выдыхаю вымученно, потирая переносицу пальцами.

– Мира, достаточно устраивать допрос. Ребятам и без того плохо. Дима, – отец обращается к моему мужу, а у меня сердце в груди екает. – Вы поезжайте домой. Хотя бы пару часов поспите. Выспитесь. Ну и вещи Сергея, скорее всего, собрать нужно, – переводит взгляд на меня. – Мы тут останемся. Рано утром вернетесь. Волноваться не стоит, я буду здесь до вашего возвращения.

Я отрицательно качаю головой. Мол, не хочу. Действительно не хочу, потому что стены того дома буквально наступают на меня. Давят. Мне там плохо. Диван в гостиной напоминает следующий день после нашей свадьбы, когда Беркутов привел двух стерв. Они сидели, лапали моего супруга. А он смеялся…

Спальня напоминает нашу первую брачную ночь. Ведь я чувствовала, что Дима стал холодным. Он даже сексом заниматься, кажется, не хотел. Но не смог сдержать себя, потому что я настаивала. А зря. Знала бы я, что он сотворит на следующее утро – никогда не позволила бы к себе прикоснуться.

– Милен, – мама тянет меня в сторону, а Дима общается с папой у палаты. – Что с тобой? Вы с Димой поругались?

Поднимаю на маму глаза, сглатываю подкативший к горлу колючий ком. От матери ничего не скроешь. Боль детей она чувствует даже на расстоянии.

– Нет, конечно. С чего ты так решила, мам?

– Ну я же вижу. Вы какие-то холодные. Друг к другу, – добавляет, заправляя прядь моих волос за ухо.

– Мамуль, мы устали просто. Я испугалась. Даже успела накрутить себя. Реально думала, что Сергей Владиславович умрет. Господи упаси…

– Все будет хорошо, милая.

Мама не задает вопросов, однако я отчетливо вижу, что она мне не поверила. Остались у нее какие-то сомнения. Скорее всего, уверена, что мы с мужем поссорились и из-за этого ведем себя отстраненно. Однако все куда хуже, чем она себе представляет.

– Максимум к семи мы будем здесь, – обещает Дима. Он берет меня за руку и крепко ее сжимает. – Спасибо огромное, что вы рядом.

Выходим из больницы и садимся в машину. Я за руль, естественно.

Дима молчит до тех пор, пока я не нарушаю тишину:

– Ты же не думаешь, что я буду молчать вечно? Что я буду играть долбанную роль счастливой жены до конца жизни?

Красный свет светофора заставляет притормозить и повернуть голову к мужу, который задумчиво смотрит перед собой. Изучаю его профиль и понимаю, что, будь на моем месте любая другая девушка, тоже обманулась бы его красивыми словами. Спортивной фигурой и симпатичным лицом. Тем, как он ухаживает, как прямолинейно заявляет, кого хочет в своей жизни. Любовь – она такая штука… Затуманивает разум, ослепляет. Однако я никогда в жизни не могла бы подумать, что тоже ослепну и не увижу ничего дальше своего носа.

«Лохушка ты, Милена, – повторяю себе в который раз. – Как можно быть такой доверчивой? Тем более после того, как подло поступил с тобой Герман?»

– Я с тобой разговариваю! – цежу сквозь стиснутые зубы, нажимая на газ до пола. Глубокая ночь, дороги почти пусты.

– Что тебе сказал мой отец? – отвечает он вопросом на вопрос, отчего кровь в венах начинает закипать.

– Ты поставил перед собой цель, Дима? Что окончательно выведешь меня из себя? Так что тебе это даст?

– Милен, я просто хочу знать, что тебе сказал мой отец. Со мной он, можно сказать, не разговаривал. Просто матерился, бросал, какой я лох. Что я пошел в мать и ни о чем, кроме денег, не думаю. Ты такого же мнения обо мне?

Я поворачиваю голову в сторону мужа, удивленно распахивая глаза. Он серьезно? Почему мне становится смешно от его слов?

– А ты разве не стал таким говнюком после того, как твоя мать вбила тебе в голову, что я лишь охотилась за твоими деньгами? Точнее, за деньгами Сергея Владиславовича? Я же просто договорилась с ним, Дим. Разве нет? Он переведет на мое имя все свое состояние, и только потом я выйду за тебя замуж.

– Прекрати язвить.

– Язвить? Я говорю то, что вы буквально несколько дней назад обсуждали с Валентиной Павловной. Дим, я слышала каждое ее слово. Была неприятно удивлена, конечно. Потому что… Ну, допустим, она дурочка. В башке пусто, и нифига не соображает. А твои мозги куда исчезли? Думаешь, у меня нет денег? Да у моего отца гораздо больше их, чем у твоего! У нас с сестрой есть дом в Штатах. У нас у каждого по две квартиры в столице, одну из которых я купила себе самостоятельно. У меня есть машина, есть приличная сумма денег на счету. Я могу в любой момент руководить компанией отца. Да только я выбрала другой путь – стала моделью. Кстати, еще до тебя я получила предложение сняться в сериале. Да только мне это совершенно не нужно. Потому что я работаю и вполне хорошо зарабатываю. На жизнь прекрасно хватает. Нафиг ты мне сдался в таком случае? Заставь свою тупую голову работать, Беркутов.

Как бы я ни хотела услышать от него ответы на мои вопросы, Дима этого не делает. Он лишь отворачивается к окну, не сказав ни слова. А меня начинает бомбить.

– Ты глухой? Ответь мне!

– Ты во всем права, Милена. А я лох, да. Отец правильно все сказал.

– Не беси меня. По-человечески ответь! Нахрен, говорю, ты мне сдался? Хочешь развестись? Да не проблема. Скажи своему адвокату, чтобы подготовил документы.

Едва останавливаюсь у ворот дома, как они распахиваются и я заезжаю во двор. Но салон автомобиля никто из нас покидать не спешит. Дима обхватывает голову руками и бормочет что-то невнятное себе под нос. Кажется, матерится.

– Никогда не подпишу никакие документы, связанные с тобой. И развод тебе не дам, Милена.

– Потому что хочешь для начала вернуть себе то, что досталось мне от твоего отца? – бросаю я и выхожу наружу.

Иду в дом. Из гостиной доносятся женские голоса. Я буквально рычу от злости, увидев, как две акулы сидят на диване и, смеясь, что-то обсуждают.

– Что вы тут делаете? – бросает Беркутов ледяным тоном. Младшая акула реагирует раньше – резко встает с места и судорожно дышит, не находя слов, как ответить Диме.

– Мы… Это…

– Проваливайте отсюда! – точно с такой же холодностью цедит мой муж. – У вас десять минут.

– Сын, ты в своем уме? Лиза беременна! Носит под сердцем твоего ребенка! Ты не можешь ее выгнать.

– Мам, я выгоняю не только ее, но и тебя. Идите и живите там, где жили до сегодняшнего дня. Ясно?

Нет, так не получится. Если уж я поставила себе цель вывести их на чистую воду, то эти двое постоянно должны быть перед моими глазами. А еще… Нужно установить камеры как изнутри, так и снаружи дома.

– Она скоро родит твоего малыша, Дима. Ты не можешь выгнать ее, – повторяю слова свекрови с горькой усмешкой. – Поэтому она останется тут. А твоя мать будет присматривать за ней.

Я разворачиваюсь и ухожу. Поднимаюсь к себе, но дверь закрыть не успеваю.

– Что ты вытворяешь? Какого черта творишь, Милена?

– Что тебя так удивляет? Почему ведешь себя так, будто влюблен в меня по уши? Ведешь себя как верный супруг… Ты же так сильно горел желанием избавиться от меня. Изменял, сразу двоих в этот долбанный дом приводил. Развлекался. Унижал меня. И вот. Я готова подписать документы о разводе. Однако… Знаешь, я передумала. Для начала ты станешь человеком.

– Человеком? – ухмыляется муж. – Милена, торговаться с тобой я не собираюсь. Ты несешь полную чушь. О разводе речи быть не может, как сказал несколько минут назад.

– А у меня вообще на тебя времени нет, Димочка Сергеевич. Поэтому… Тебя ждет беременная девушка. Ты вернешься к ней, станешь достойным отцом для своего малыша. Я же не только дам тебе развод, так еще и переведу на твое имя все, что досталось мне от твоего папы.

Беркутов бледнеет. Даже сглатывает шумно, отрицательно качая головой. На его губах появляется грустная улыбка.

– Для тебя все так просто? Реально, Мили? Или ты решила поиграть со мной?

Для меня ни черта не просто. Но так надо. Другого выбора мне не оставили.

– Уходи к ней, – шепчу, непроизвольно гладя живот рукой. – Ты сам уничтожил наш брак. Убил во мне все чувства, которые я испытывала к тебе. Теперь – да. Все так просто.

Алинка забеременела сразу, можно сказать, после первого раза. Наверное, господь бог пожалел меня… Я не ношу под сердцем ребенка Димы. Зато носит она. Лизочка. И скоро родит для него. Тогда Беркутов станет для меня абсолютно чужим человеком. Мы давно будем в разводе. И я, скорее всего, стану совсем другим человеком.

Буду чинить свое сломанное сердце и душу. И впредь не поверю ни одному мужчине.

Глава 6

Усталость бьет по мозгам. Я лежу в ванной больше часа. Выхожу отсюда, чувствуя, как клонит в сон.

Сергей Владиславович полетел в Штаты. И мы с Димой вернулись домой. Перед моими родителями мы ведем себя так, будто любим друг друга до беспамятства. Но пока возвращались из больницы, не вымолвили ни слова. Я просто отвернулась к окну, а он молча вел автомобиль.

Благо, нас не встретили его любимые акулы.

Если буквально минут десять назад я дико хотела спать, то сейчас хочу есть. Не помню уже, когда ела в последний раз. Кажется, вчера утром что-то перекусила. А потом не до еды было вовсе.

Спускаюсь в кухню. Как хорошо, что холодильник забит продуктами. Интересно, кто их купил?

– Здравствуйте, Миленочка Тимуровна, – раздается за спиной мягкий женский голос. Я умудряюсь вздрогнуть от неожиданности.

– Ой, здравствуйте!

– Простите, я не хотела вас напугать, – бормочет женщина. – Мне вчера Сергей Владиславович позвонил. Оплатил на год вперед и приказал, чтобы я с сегодняшнего дня начала тут работать. И присмотрела за вами. Я очень надеюсь, что вы не будете против и мы с вами быстро найдем общий язык.

– А я должна была быть против? – выгибаю бровь. – Наоборот. Очень даже рада! И буду вам безумно благодарна, если приготовите что-нибудь очень вкусное. Я так проголодалась. Словами не передать. Только у меня есть одно условие!

– Какое условие, Миленочка?

– Давайте мы не будем выкать друг другу? Как вас зовут?

– Татьяна.

– Прекрасно. Теть Тань, я очень хочу есть.

– Хорошо, милая, – женщина улыбается. Она подходит ко мне и обнимает так по-доброму. Целует в обе щеки. – Я сейчас же приготовлю обед. Чего ты хочешь? Есть пожелания?

– Да что угодно! Только я в комнату поднимусь. С сестрой поговорить надо.

– Да, конечно. Все будет готово к твоему возвращению.

Теперь я целую женщину в пухлую щеку и бегу на верхний этаж.

Беру телефон и вижу, что Алина уже звонила мне три раза. Даже сообщения отправила. Ну черт! Ведь я ушла несколько минут назад, и она умудрилась позвонить мне именно в тот промежуток времени, когда меня не было в спальне.

– Алин…

– Я вообще-то час пытаюсь до тебя дозвониться!

– Не преувеличивай.

– Ну а что? Я не могу с сестрой поговорить, когда прямо очень хочется? Знаешь что? Вообще я хочу увидеть тебя вживую и пообщаться. Саша на работе. Я беру Айсель и еду к вам. Надеюсь, ты не против?

Черт возьми! На самом деле очень даже против, однако вслух я это не произношу. Ну что сестра подумает, увидев в доме чужую беременную девушку? Как я ей все объясню?

– Нет, ты что? Приезжайте, конечно.

– Окей. Будем буквально через полчасика.

Сбросив вызов, я ложусь на кровать и звоню дяде Эмилю. Говорю ему, что очень хочу работать. Пусть он скомандует своим, чтобы они нашли для меня очень интересное и необычное занятие. Не могу же я весь день сидеть в четырех стенах этого дома? В таком случае я просто свихнусь!

И он, естественно, сразу же соглашается. Я получаю от него порцию допроса. Мужчина задает мне вопросы, касающиеся Димы. Я же коротко отвечаю, мечтая поменять тему как можно скорее.

Хороший он человек. Добрый, понятливый. Да и умный очень, и догадливый. Мне кажется, что он что-то знает о Диме. Возможно, был свидетелем его лишних поступков. Если это так, то рано или поздно мой муж получит от него по заслугам. Дядя Эмиль никогда не простит, узнав подробности нашей личной жизни.

– Завтра с тобой обязательно выйдут на связь, Милена. Жди звонка, – сказав, прощается он. Пожелав ему всего самого наилучшего, я вырубаю звонок.

Слышу женские голоса – они доносятся снизу, куда я и спускаюсь в следующий момент. Прекрасно, блин! Старшая акула спорит с тетей Таней.

– Нет, ты приготовишь то, что я скажу! Что это такое? – косится на сковородку. – Выглядит ужасно.

– Я работаю в этой сфере больше тридцати лет, Валентина Павловна, и никто еще не говорил мне, что приготовленная мной еда выглядит ужасно.

– Теть Тань, ты особого внимания не обращай на нее, – беру со стола красное яблоко и откусываю. Жую не спеша. Женщины смотрят на меня во все глаза. – Человек все видит таким, каким является сам. Ну ты поняла, о чем я… Ой, Лизочка, ты тоже тут?

Нет, заметила я ее сразу. Однако не подала виду.

– Ага. Голодная как волк.

– Ого! Что же ты, Валентина Павловна, девушку голодной оставляешь? Тем более беременную! Она же под сердцем твоего внука носит. Плохая ты свекровь, – цокаю языком, качая головой.

Вижу, что тетя Таня удивленно распахивает глаза. Но сразу же отворачивается к плите, поймав на себе мой раздраженный взгляд.

– Домработница для чего тут? Она приготовит, и мы вместе будем обедать.

– Она не домработница. Тетя Таня моя помощница. Имейте в виду.

– И готовлю я только для Милены. Так что… Будьте добры, не указывайте, что я должна приготовить, а что нет! – подключается моя новая подруга.

– Да как ты смеешь? Тебе мой сын платит деньги! – повышает голос свекровь, шагая к тете Тане. Но я встаю перед ней и смотрю в упор на мать Димы.

– Ваш сын? – снова кусаю яблоко. – Отнюдь, Валентина Павловна. У вашего сына нет такой возможности. Возможно, и есть, но насколько его хватит – только бог знает. Он же ни с чем остался. Ай-я-яй! А вы так надеялись, что он станет вас содержать. Мечты разрушаются как карточный домик.