Танец мертвых
- -
- 100%
- +
Ларисса кивнула, счастливая:
– И деревья мне помогали, и Длинноухий…
– Спокойствие! – остановил ее Уилен. – Эту историю надо рассказывать за обедом. Я хочу есть.
– Добро пожаловать, Уилен, – выступила вперед Дева. – Ешь и отдыхай, все будет рассказано за обедом.
Они окружили себя кругом света в темноте, сев за обед. Уилен с удовольствием выслушал рассказ Лариссы о ее приключениях в топях и весело смеялся над поведением Длинноухого, признавшего Лариссу.
– Его другом стать нелегко, – сказал Уилен. – Если ты услышишь выражение «осторожен как Длинноухий», то это означает очередной кризис его доверия.
– Вероятно, будет в соответствии с твоими планам, – сказала Дева, – то, что Ларисса согласилась научиться магии танца. Она делает первые успехи.
– У меня прекрасный учитель, – ответила Ларисса комплиментом на комплимент.
– В таком случае… – Уилен помедлил, затем спросил: – Ты знаешь, кто ты? Ты помнишь свою первую поездку в Сурань?
Танцовщица утвердительно кивнула, облизывая слегка обожженные пальцы. Уилен внес элемент напряженности в беседу, причины этого ей были неизвестны:
– Я больше не боюсь топей, если тебя интересует это.
Юноша облегченно вздохнул:
– Ты не представляешь, как мне это приятно слышать, Ларисса.
– А что нового с кораблем? – прервала, молчание Дева.
– Лонд укрепляет свои позиции, – помрачнев, ответил Уилен.
Ларисса поежилась, хотя бы теплый вечер. Уилен подвинулся к ней, полуобняв ее. Ларисса взглянула на него:
– Сколько их?
– Почти вся команда теперь. Не считая Касильды, артисты остались нетронутыми. Но, как я понимаю, здесь возникнут трудности. В помещении, где содержатся пленники, слышна музыка спектакля, в который вплетены волшебные чары. Лонд хитер и понимает, что только живые артисты издают волшебные звуки, а зомби этого не могут.
– А почему Касильда стала… – Ларисса не смогла окончить фразу из-за того, что в горле образовался комок желчи.
– Должно быть, она увидела что-то, что ей нельзя было видеть, – ответил Уилен.
– Вероятно, это так. Я полагаю, что Дюмон убил неудобных ему артистов раньше. Лиза, у которой Касильда была дублершей, была убита, причем убийц найти не удалось. Возможно, она обнаружила рабовпленников. – Она покачала головой: – Какая грязная история!
– Как пленники? – спросила Дева.
– Держатся.
– А Буки?
– Он подружился с лисьим лоахом. Я думаю, что Буштейл пойдет против своего брата из-за него. Это доведет Длинноухого до припадка, – сказал Уилен.
– Сколько времени ты еще выдержишь? – спросила Дева.
Улыбка сошла с лица юноши:
– Не знаю. Я направил их кружными путями, насколько это возможно, не возбуждая подозрения Лонда. Он ведь знаком с топями. Я пока могу выезжать на том, что знаю глубины и фарватер, но это долго не протянется.
– Он всегда был хитер в своей корысти. Ты протянешь неделю? Или две?
Уилен трезво оценил ситуацию:
– Самое большее несколько дней. Дева простонала:
– Лариссе потребуется больше времени.
– У нас нет этого времени.
Дева отвернулась и прошла к краю опушки. Лариссе была видна ее стройная фигура. Дева стояла неподвижно.
Танцовщица обратилась к Уилену:
– Я рада, что все обошлось. Я боялась, что тебя заподозрят.
– Все идет хорошо. Мне все доверяют. Это очень удобно.
Ларисса была довольна. Вокруг юноши крутились блуждающие огоньки.
– Они тебя любят. Я впервые вижу их после моего появления на острове.
– Как не любить. Я – один из них.
– Ты – блуждающий огонек?
– А ты не знала?
– Откуда?
– Я полагал, что Дева… Ты разве не помнишь, когда ты стала Белой Гривой? – Ларисса кивнула. Уилен положил свою руку на ее. – Я был тем блуждающим огоньком, который не хотел покинуть тебя, когда отец увел тебя, – объяснил он. – Когда Дева спросила, кто добровольно хочет обратиться в человека, я тотчас же согласился. Я стал человеком ради тебя и ради моего народа.
– Так ты не полностью человек? – прошептала Ларисса.
– Не совсем.
Тихая радость Уилена растаяла как лед в тепле. Он почувствовал испуг:
– Я в достаточной мере человек. Посмотри! Мои руки покрываются мозолями, периодически мне нужен сон, еда…
– И ты читаешь мысли прикосновением, – возразила Ларисса, складывая руки на груди. – Что происходит?
– Ларисса! – Глаза Уилена увлажнились. Он неловко поднялся и пошел к Деве.
Ларисса беспомощно посмотрела вслед ему. Не зная, что делать, она занялась огнем. Временами она поглядывала на две фигуры в тени. Они не спеша переговаривались. Она видела, как Дева обняла Уилена, а он положил голову ей на грудь, как ребенок. Ларисса вздохнула и стала готовить себе постель из мха.
Через некоторое время к ней подошла Дева:
– Не сердись на Уилена. Он стал тем, кто он есть, из любви к тебе. Не полностью человек, но он никогда не сможет стать снова блуждающим огоньком. Он вполне естествен, Ларисса. Будь добра к нему. Поговори с ним, прежде чем он вернется на плавучий театр к своим обязанностям.
Она повернулась и растаяла в лесу, потерявшись из виду.
Танцовщица села, когда к ней подошел Уилен. Ее лицо отражало теплоту костра, а волосы – холод лунного света. Не произнеся ни слова, он сел подле нее, глядя на звезды. Затем он повернулся к ней, и она удивилась той боли, которая была видна в его глазах. Они молча смотрели друг на друга, затем Уилен нарушил молчание.
– Настало время истин, – сказал он тихо. – Надо высказаться сейчас, иначе мы будем жалеть, что не высказали правды, когда было можно.
– Ты прав, – мягко сказала она, выдерживая его тон. – Я прошу прощения за сказанное… Это было так неожиданно… Мягко выражаясь. Я в полной растерянности.
Он тряхнул головой:
– Все в порядке. Ты просто напугана. Я понимаю.
– Не все в порядке. Я обидела тебя. С моей стороны это было жестоко.
– Прощено, – отреагировал он.
– Твое превращение, – сказала Ларисса, пытаясь просветить атмосферу. – Кто решал, как ты будешь выглядеть?
– Дева. Она пыталась создать идеального моряка – молодого, сильного, достаточно привлекательного, но не слишком отличающегося от обычного человека, – он улыбнулся. – И вот он я.
– Сколько тебе лет?
– Предполагается, что моему телу около двадцати, но я существовал и раньше – несколько столетий в человеческом летоисчислении. Мы же сами не отсчитываем время. Блуждающие огоньки есть… до тех пор, пока их не станет.
Ларисса заморгала от неожиданности. Вопросы распирали ее:
– Уилен – твое подлинное имя? Он засмеялся:
– Нет, – признался он. – Когда в таверне ты спросила меня об имени, я растерялся. Человеческие обычаи были все еще внове для меня. Я забыл, что у меня должно быть имя, легко произносимое людьми, и взял первое попавшееся. – Видя ее замешательство, он разъяснил, что это имя происходит от выражения, означающего «быть очарованным блуждающими огоньками».
– А твое настоящее имя? Оно есть у тебя?
– Да, все имеет свое название.
– Какое?
– Не могу сказать.
Его отказ ужалил ее, но она поняла его по-своему:
– Ты не полностью доверяешь мне. Это не удивительно при моей реакции.
– Нет, ты ошибаешься. У моего народа нет словесного языка. Мы общаемся при помощи цвета, силы света и тому подобного. Это непереводимо.
Внезапно ему пришла в голову мысль:
– Подожди минутку. Я попробую.
Он встал и пошел к лесу.
Немного спустя он вернулся. Его сопровождали четыре или пять блуждающих огоньков.
– Посмотри, они скажут мое имя. Они затанцевали, образовывая круг. Затем они завертелись, закружились в воздухе. Их свет притух, затем разгорелся во всю силу. Их цвет постоянно менялся – алый, фиолетовый, розовый. Сила света также менялась. Их размеры порой увеличивались до величины человеческой головы. Затем все прекратилось, и блуждающие огоньки вернулись к обычному мерцанию.
Лицо Лариссы горело. Ей довелось много видеть за свою короткую жизнь благодаря постоянным путешествиям, но она не видела ничего подобного красивому имени Уилена.
Он сидел около нее. Его возбуждение передалось ей:
– Я никогда не видел этого глазами человека. Впечатляющее зрелище, не правда ли? Тебе понравилось?
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, переживая увиденное. При свете костра он неправильно истолковал ее реакцию и расстроился. Она вскрикнула, протестуя. Зная, что он прочтет ее мысли, она схватила его за руку.
Он засветился от радости:
– Тебе понравилось?
Смех Лариссы прервался. Она почти рыдала:
– Уилен… мне очень понравилось. Он схватил ее руку и до боли сжал ее, но Ларисса не отвела ее. Она зачарованно глядела на него.
Уилен облизнул губы.
– Ларисса… Я… – Теперь настал его черед подбирать слова. – Я не вполне понимаю людей. Я не совсем уверенно чувствую себя.
Ларисса прекрасно понимала его чувства, потому что испытывала нечто подобное. Она вспомнила свое чувство слияния с огнем, что окончилось катастрофически. Ее эмоции взросли до такой же степени. Ее жаркие руки сплелись с его.
– Ларисса, – прошептал он со слезами на глазах. – Ты так прекрасна!
– А ты великолепен, – едва смогла произнести она. Дрожащей рукой она коснулась его лица. – Твоя внешность, твое имя, твое видение мира, твоя душа… – Внезапно все поплыло перед ее глазами, которые наполнились слезами. – О Уилен, я плачу, я плачу.
Он привлек ее к себе, желая утешить. Но Ларисса не желала утешения. Она искала его уста, и их восьмилетняя разлука обратилась в упоительную страсть. Уилен сначала был поражен, но скоро его человеческое тело послушалось зова сердца, и он ответил на ее поцелуй.
* * *Капитан Дюмон сидел в своей каюте, пытаясь унять дрожь в руках. Мертвые глаза присутствовавшего зомби не выражали ни осуждения, ни одобрения.
Дюмон осознавал, что гнилостное общество Драгонейса ему требовалось из-за его погружения в состояние отчаяния. Мертвый штурман сидел в кресле напротив, бессловесно уставившись в своего шефа и выслушивая речевые потоки, изливавшиеся из капитана, как кровь из раны.
– Все шло так хорошо, – сетовал Дюмон. – Да, хорошо! Ты ведь помнишь? – он наклонился как бы в поддержку своих слов. – У меня было все, – Дюмон загибал пальцы, – деньги, известность, влияние. У меня была чудесная коллекция. А Ларисса! Прекрасное дитя! И тут я двинул мою «Мадемуазель» в эту вонючую лужу… – Дюмон прекратил борьбу с вызванным алкоголем дрожанием рук. – И я потерял мою команду… И Лариссу… Чего бы я ни отдал, чтобы выбраться из этой дыры!? Скажи что-нибудь, онемевший подонок!
Драгонейс сидел, уставившись в одну точку. Дюмон выругался, швырнув пустой бокал в зомби. Ударившись о голову Драгонейса, бокал упал на пол и закружился. Первый помощник никак не реагировал.
Дюмон отпил виски прямо из бутылки и вытер губы рукавом.
– Мой друг! – сказал капитан. – Как это случилось, что я допустил тебя до такого состояния?
Он импульсивно дотронулся до руки зомби. Его крепкие руки натолкнулись на белые гнилостные холодные руки мертвеца.
Послышался неуверенный стук в дверь. Дюмон заморгал, пытаясь взять себя в руки. Он глубоко вздохнул, пока Драгонейс открывал дверь.
– Капитан? – послышался голос Елузы. Дюмон неопределенно посмотрел на сову. Ее круглое лицо не выражало обычной угрюмости. Она улыбалась.
– Донос? – спросил капитан. Елуза протянула закованные в кандалы руки.
– Сначала, – сказала она, торжествуя, – сними с меня все это, как обещал. – У меня есть информация, которая представит интерес для тебя.
Глава XVII
Уилен приподнялся на локте и посмотрел на Лариссу, спавшую подле него. После ночи любви ее волосы были спутаны и выглядели как ореол вокруг ее головы. Она дышала ровно, ее губы были полуоткрыты.
Уилен ласково убрал завиток волос с ее щеки и легко поцеловал ее. Больше всего на свете он хотел остаться здесь с Лариссой, засыпая, прижавшись к ее человеческому телу, которое он сумел оценить, но это было невозможно. Ему предстоял далекий путь возврата на «Мадемуазель».
Тихо, как только мог, он стал одеваться. Затем, взглянув в последний раз на нее, он пошел к ялику, начав свой обратный путь.
Казалось, ночь из уважения к его чувствам простерла свои могучие длани, охраняя его покой. Топи выглядели безвредными и неопасными. Умиротворенный Уилен думал, что ничего злого в такую ночь не может случиться. Ему хотелось прыгать от счастья. Ларисса любит его, она отдалась ему, его счастье стало реальностью.
Он все еще улыбался, взбираясь на борт «Мадемуазель». Улыбка стерлась с его лица, когда он натолкнулся на взгляд Драгонейса.
– Хозяин желает видеть тебя, – без выражения проговорил полуэльф.
– Капитан? В чем дело? Я уходил с его разрешения.
– Не Дюмон. Хозяин. Лонд.
На какую-то секунду Уилен одеревенел и даже перестал дышать. Затем быстро полез обратно через поручни. Драгонейс нанес ему удар, сваливший его на палубу, и издал вопль, от которого Уилен сморщился как от боли. Появилось еще четыре зомби, двигаясь быстро и целенаправленно.
Уилен сопротивлялся каждому шагу, пока его тащили к каюте Лонда и впихивали в нее. Он больно ударился щекой о палубу. Он уловил ужасный запах, такой, что его чуть не вырвало. Он совладал со своим дыханием, сел и поднял глаза.
Каюта Лонда была кошмарной. Мрачный желтоватый свет, происходящий ниоткуда, освещал страшные экспонаты. Выпотрошенные трупы животных – от птиц и кошек до гниющей головы теленка – были разбросаны повсюду. Над гнилой плотью кружились большие мухи. Вдоль стены стоял ряд крошечных пузырьков. Все они были тщательно заткнуты и имели ярлыки с надписями. Бутылочки были самых разных цветов. Перья, кости, обрывки ткани и кожи, ножи и булавки завершали набор вещей. Все напоминало о страхе боли и смерти.
Лонд сидел в кресле, полностью сделанном из человеческих костей. Он небрежно развалился в этом кресле, чувствуя себя комфортабельно в царстве тления. Из-под капюшона мрачно поблескивали глаза.
– А, Уил, наконец-то пожаловал, – сухо сказал он. – Ты умен, но не все предусмотрел. Здесь кое-кто хотел бы тебя видеть. Драгонейс… – Он указал на дверь. Зомби послушно вышел.
Лонд наклонился, фыркая на Уилена. Блуждающий огонек отступил на шаг назад. Он не думал о побеге: по крайней мере на некоторое время, он был в западне.
– Ты источаешь аромат топей, – съязвил Лонд.
– Не удивительно. Я всю ночь провел там в поисках…
– Заткнись! – холодно сказал Лонд тоном, не допускающим возражений. – На тебе ее аромат. Я имею в виду не маленькую танцовщицу, хотя на тебе следы ее чар.
Возмущенный Уилен, забыв о сдержанности, двинулся на бокору и натолкнулся на невидимую стену. Он больно ударился о нее и тяжело упал на пол. Боль разошлась по всему его телу. Он свернулся в клубок.
– К своему позору, ты должен умереть. Тебя забавно будет помучить. Однако есть другие методы извлечь информацию из тебя.
Вошли Драгонейс и Дюмон. Капитан был выпившим, но относительно трезвым. Его лицо выражало страдание от предательства.
– Я доверял тебе, Уил, – сказал он с угрозой в голосе. – Когда Лонд захотел поставить тебя под наблюдение, я думал, что это лишь докажет справедливость моего доверия к тебе. Ты понравился Лариссе, Драгонейсу. На борту у тебя не было врагов. Капитан хотел видеть тебя ловким и опытным.
Он покачал головой, и Уилен со странным чувством раскаяния увидел, что Дюмон переживает искренне.
– Будь ты проклят до дна моря Печали, Уил. Я ненавижу тебя… Елуза! – позвал он, и сова появилась в каюте.
Несколько мгновений Уилен ничего не понимал, затем догадка поразила его:
– Ты выдала меня? – застонал он от предательства.
Глаза совы забегали, она чувствовала себя неудобно.
– Я тебе верил, Елуза, – сказал Уилен. – Ты понимаешь, что ты наделала?
Елуза взглянула своими круглыми жесткими глазами:
– Я готова сделать что угодно, чтобы покончить с рабством. Буду шпионить, лишь бы освободиться.
Уилен огорченно покачал головой:
– В скором времени ты обрела бы свободу. А Дюмон тебя не отпустит. Ее взгляд заострился:
– Тут ты не прав. Он согласился освободить меня сегодня вечером. Не правда ли, капитан? – Она обернулась к Дюмону, ища подтверждения. Капитан молчал, улыбка растаяла на лице совы: – Капитан?
Дюмон вздохнул и потер свои покрасневшие глаза:
– Я давно сжег твое перо, малютка. Карие глаза Елузы едва не выскочили из орбит от ужаса. Сожжение драгоценного пера означало, что Елуза должна будет вечно возвращаться на то место, где оно было сожжено. Примолкнув на момент, она издала крик ужаса и бросилась на капитана. Зрелище этого неравного боя было бы смешным, если бы повод для него не был столь печальным.
Дюмон схватил ее за передние конечности:
– Лонд, скажите этим бессловесным тварям, чтобы они заставили ее замолчать.
Драгонейс зажал ей рот рукой. Она отчаянно боролась, но была бессильна против мертвой хватки зомби, зажимавшего ей нос. Ее взгляд стал испуганным, когда она поняла, что не может дышать.
– Она задыхается, – крикнул Уилен. – Дюмон, она…
Дюмон видел это:
– Черт побери, Лонд, разве нельзя… Послышался жуткий хруст – это Драгонейс переломил ей шею. Ее сопротивление было сломлено. Уилен вздрогнул от сочувственной боли.
– Оставь ее здесь, – сказал Лонд. – Мне интересно будет сделать из нее зомби, которых я пока делал только из людей.
Драгонейс бросил тело. Дюмон был шокирован, но не хотел показать этого. Он посмотрел на труп совы.
– Лонд, вы гнилой хладнокровный сукин сын, – сказал он почти светским тоном.
Покрытый капюшоном Лонд смеялся:
– Спасибо за комплимент. – Он вновь обратил свое внимание на своего живого пленника: – Видишь ли, Уил. Вчерашний день мы за тобой наблюдали. Мы знаем, что произошло и кто ты. К сожалению, у нас мало времени. Так что добро пожаловать в мою армию. – Он встал и насыпал немного порошку из черного пузырька на руку в перчатке.
Глаза Уилена наполнились ужасом:
– Нет! – закричал он, побежав к двери. Лонд сделал быстрое зигзагообразное движение свободной рукой, и Уилен споткнулся, как будто о протянутую веревку. Драгонейс поймал его за волосы и поднес его лицо к Лонду.
Колдун подул на порошок в лицо Уилену. Блуждающий огонек отчаянно закашлялся, пытаясь освободить свои легкие, слезы заполнили его глаза. Сероватый порошок заполнил его легкие, он перегнулся, царапая свое лицо.
Разум юноши заполнили образы, которые благодаря своей интенсивности ощущались как болезненные. Он с болью ощущал давление воздуха на свое лицо. Деревянный пол, казалось, наносил ему удары. Краски смешались в его сознании, которое поблекло, затем все почернело. Холодное бесчувствие сковало его члены. Он осознал, что его дыхание прекратилось.
Вдруг бесчувственность исчезла. Уилен набрал воздуха в легкие, как новорожденный. Приложив некоторое усилие, он открыл глаза и ощутил свое тело. Дыхание восстановилось. Блуждающий огонек очистил глаза от слез и спокойно посмотрел на Лонда.
Колдун застыл от шока. Он хрипло прошептал:
– Нет, нет, это невозможно. – Лонд выругался и в замешательстве ударил Уилена в лицо.
Однако скоро шаман овладел собой. Он сел в свое кошмарное кресло, сжимая и разжимая руки. Затем вдруг рассмеялся:
– Драгонейс, сходи за зайцем. Уилен похолодел. Немного погодя Драгонейс вернулся с протестующим Буки, которого он тащил за шиворот.
– О Уилен! Тебя тоже схватили? – печально сказал Буки.
– А, так ты его знаешь? – спросил Лонд у Буки.
Заяц посмотрел на него и издал возглас отчаяния. Он задрожал от страха, прижимая к себе уши.
– Да, я знаю его, – сказал Буки, все еще дрожа. – И я знаю также тебя, Алондрин-предатель!
– Драгонейс, – приказал Лонд хладнокровно, – привяжи руку Уилена к лапе Буки.
Пока зомби привязывал, Уилен прикрыл глаза, предполагая, что должно произойти.
– Ты знаешь, что случится с тобой, Алондрин, если ты причинишь боль лоаху? – спросил он, когда Драгонейс обматывал тряпкой его запястье. – Не от Девы, а от земли лоаха…
– Не запугивай меня: я не новичок, – откликнулся Лонд. – Господин всех зомби должен будет сначала еще найти меня.
Драгонейс завязал узел и выпрямился, ожидая новых указаний. Было видно, однако, что Лонд не хотел делить своего удовольствия ни с кем. Он взял красную свечу, горевшую на черепе, и склонился над испуганным зайцем. От близости к Буки способность сопереживания у Уилена удесятерилась. Блуждающий огонек наполнился страхом зайца и сжал зубы, чтобы ничем не выдать своих эмоций. Чувствуя на себе взгляд Лонда, Уилен смотрел на пол перед собой.
– Ты не очень-то любишь огонь. Буки? – ворковал Лонд.
В этот момент Буки вжимался в стену, одним боком прижимаясь к Уилену.
– Н-нет… – ответил он.
Уилен заставлял себя думать успокоительно, но это не могло побороть страха зайца.
– В таком случае тебе понравится это!
Без предупреждения пламя свечи вспыхнуло, захватив вместо одного дюйма целый фут. Пламя коснулось лица Буки и тот закричал от боли и страха. Запах паленого мяса перемешался со зловонием каюты. У несчастного существа обгорела половина лица. Был поврежден глаз Буки. Из него вытекала густая темная жидкость.
Из уст Уилена раздался крик: это его глаз повредили, его челюсти обгорели до черноты. Он был напуган, ощущал ужас…
Оба живых существа из топей дрожали и скулили. По лицу Уилена струились слезы.
* * *Ларисса пробудилась от своего сладкого сна под звуки напряженного спора на высоких тонах.
– Что? – произнесла она, но тут же почувствовала, что на ней совсем нет одежды. Вспыхнув, она натянула на себя платье и, окончательно проснувшись, поняла, что слышит разговор Длинноухого и Девы. Они были за пределами поляны у быстротекущей реки. Дева запустила корни в сырую почву, а лоах стоял на задних лапах, жестикулируя передними. Приглаживая рукой волосы, Ларисса направилась к ним.
Длинноухий сначала замолчал при ее приближении, затем взорвался:
– Это ты во всем виновата! Благодаря тебе он стал таким беззаботным. Теперь никто не знает, что случится с ним и с моим кузеном.
– Длинноухий! – упрекнула его Дева необыкновенно холодным голосом. – Она не виновата. Уилен сделал выбор и очень рассердился бы, если бы услышал тебя сейчас.
Кровь отхлынула от лица Лариссы:
– Что случилось с Уиленом? Дева подошла к Лариссе, усадила ее на землю и успокаивающе поцеловала ее в щеку:
– Его раскрыли. Длинноухий видел, как его схватили.
Серые губы Лариссы пошевелились, она глубоко вздохнула и затем сказала неестественно спокойным голосом:
– В таком случае мы атакуем «Мадемуазель».
Дева кивнула:
– Я согласна. Если они обнаружат, кто он такой, его станут пытать самым изуверским способом. Как бы ни был он мужественен, он не выдержит этого, и они скоро узнают наши планы. Я надеялась обучить тебя побольше, но…
Дева встала и подала руку Лариссе:
– Идем, надо торопиться.
– На корабль?
– Нет, пока нет. Мы должны испросить разрешения на нападение на Дюмона.
– Разрешение? Я думала, что здесь правит Дева. Разве вы не Дева Топей? Дева печально улыбнулась:
– Это верно, но мое влияние невелико. Есть подлинный господин Сурани. Он позволил Дюмону пройти через его владения, он же должен дать разрешение атаковать его гостя. Если мы нападем без его согласия, то он нападет на нас. А если он нападет на нас, – добавила она просто, – мы пропадем. С Мисроем я веду тонкую линию, не вызывая его гнева. Именно поэтому я не хотела втягиваться в акцию спасения, как хотел Уилен. Я надеялась, что он в состоянии сам спасти наш народ.
Ларисса вспомнила первоначальные колебания Девы. Она согласилась ее учить только после согласия ее на руководящую роль в операции.
– Но, – продолжила Дева, – в этой битве Мисрой и я впервые будем на одной стороне.
Ларисса непонимающе заморгала:
– Что?
Дева сочувственно усмехнулась ее растерянности.
– Поторопись с купанием, дорогая. Рано или поздно ты все поймешь. – Ее улыбка сменилась озабоченностью: – Надеюсь, что раньше, чем будет поздно.
Ларисса, искупавшись, послушно оделась. Она расчесала волосы и начала вплетать в них ленту.
– Нет, – Дева положила легкую как пух руку на плечо Лариссы. – Что я говорила? Твои волосы составляют одно целое с твоим танцем. Не связывай их.
– Мне придется прибегать к магии? – встревоженно спросила Ларисса.
– Может быть, – мрачно сказала Дева.
Дева привела Лариссу к небольшой лодке, выдолбленной в стволе кипариса. Лодка низко сидела в воде. Дева положила руки на лодку, и Ларисса увидела, что в этот момент они стали ветвями. Дева вздохнула, и руки вернулись в прежнее состояние. Она выглядела усталой. Зеленый цвет ее кожи был светлее обычного.