Геймленд

1

Воскресенье.

Элли Нортон спустила курок не целясь, и Мисс Шэннон Уоллес отлетела в пыль. Рука Мисс Уоллес легла было на рукоять пистолета, но этим всё и закончилось: теперь она лежала на земле с открытыми, невидящими глазами. Грудь её была разворочена сорок пятым калибром, и возможно, смерть наступила ещё до того, как она коснулась земли.

Элли опустила пистолет. Дуэль велась на кольтах 1911. Элли не очень любила Браунинг, но стреляла из него так же мастерски, как из большинства видов оружия. Местная арена выдала им с Шэннон два идентичных ствола. Зрителей собралось человек сто, в основном местная публика. Они каждый вечер приезжали поглазеть на вновь прибывавшие таланты.

С Шэннон у Элли не было никаких трений. Просто обе поиздержались, и обеим нужно было срочно заработать. Элли было двадцать восемь лет. Шэннон – тридцать семь. Познакомились в стрелковом чате. Сошлись на том, что могли бы попробовать убить друг друга. За дуэль на местной арене победителям платили три тысячи.

Элли дала знак, что стрелять больше не станет, и к Шэннон выбежал медик. Бегло осмотрев её, он объявил:

– Время смерти – семнадцать ноль семь.

– Дамы и господа, аплодисменты победительнице – Мисс Элли Нортон!

Трибуны зааплодировали. Сотрудница арены, ранее выдавшая им оружие, была немолодой женщиной с чёрной повязкой на глазу. Она подошла к Элли со стальным ящиком, и Элли отдала ей пистолет. Затем женщина забрала пистолет с трупа Шэннон и просигналила двум парням, которые взяли Шэннон за ноги и поволокли к выходу.

Элли направилась следом. Ей продолжали аплодировать, но она не махала в ответ: как ни крути, а проявлять неуважения к Шэннон ей не хотелось.

“Арена Дэйла” располагалась под открытым небом, и если бы не бронированное стекло вдоль трибун, она могла сойти за обычный стадион. Со всех сторон и под всеми углами бои фиксировались на камеры. Файлы с записями немедленно отправлялись на государственный видеосервер, и по закону через четыре месяца оказывались в общем доступе. До этого единственным легальным дистрибьютором являлась компания-устроитель поединка.

Три тысячи долларов упали Элли на счёт ещё до того, как она вышла из здания. Женщина с повязкой на глазу протянула ей дешёвую ручку, и Элли расписалась в получении денег. Хоть арена и называлась “Ареной Дэйла”, похоже, всем рулила в заведении именно одноглазая дама.

– Ловко ты её сделала, – сказала женщина, откинувшись в кресле. – Шэннон здесь убила четырёх женщин.

Элли пожала плечами.

– Везение когда-нибудь заканчивается.

Женщина кивнула.

– Меня зовут Дэб. Присядь.

Элли неуверенно села.

– Чем ещё занимаешься?

– Предпочитаю быть стрелком. Хотя раньше дралась в кумитэ.

– Насмерть? – уточнила Дэб.

– Да.

– И скольких убила?

– Двенадцать человек.

– Убила двенадцать людей голыми руками, а потом переключилась на стрельбу?

– Стрельбой я занималась и раньше, – ответила Элли. – Пришло время выбрать что-то одно.

Дэб снова кивнула:

– Элли Нортон… На тебя обратили внимание, Элли Нортон. Поздравляю.

Элли прищурилась:

– О чём вы?

– Я ищу людей для Праймлайт-ТВ. Для разных шоу. В том числе “Дуэлянты”. Две минуты назад мне просигналили, что ты им подходишь для нового проекта.

Элли изменилась в лице.

– Это шутка?

Дэб покачала головой.

– Нет. И если ты заинтересована, а я полагаю, что ты заинтересована, то жди звонка.

– То есть…

Элли подумала, что это сон, и что, наверное, она сейчас спит у себя в номере, и что, наверное, вот-вот зазвонит будильник и она поднимется и пойдёт в спортзал. Ей хотелось себя ущипнуть.

– То есть вы…

– Я агент телекомпании, – перебила Дэб. – Среди прочего. Поставляю им новые таланты. Стараюсь об этом не распространяться, иначе ко мне бы здесь очередь стояла, а я, не поверишь, люблю тихую, спокойную жизнь. Кстати, в твой контракт будет включён пункт о неразглашении источника. За нарушение накажут деньгами.

Элли покачала головой:

– Я вас не выдам. Что я должна делать?

– Ты живёшь…

Дэб заглянула в компьютер.

– …в капсульном отеле на Саммэр Авеню?

– Верно. Капсулы комнатного типа.

Дэб покивала.

– Все данные актуальны? Телефон? Электронная почта? Всё, что указано в анкете?

– Да.

– Хорошо. – Дэб вздохнула. – Скорее всего тебе позвонят уже сегодня вечером. У них сейчас горячая пора. На носу очередной турнир. Тебя вряд ли на него сразу возьмут. Хотя и могут. Но в любом случае после этого мероприятия пятнадцать участниц гарантированно отправятся на тот свет, так что свежие кадры им скоро потребуются.

– А что это за новый проект?

– Понятия не имею. Со мной не делятся. Но, полагаю, это как всегда будет связано с большим количеством крови и смерти. Всё, как любит публика. – Дэб улыбнулась. – Удачи, Элли Нортон.

Элли поднялась и повернулась было к двери, затем спросила:

– Решение окончательное?

Дэб пожала плечами.

– Кого казнить и кого миловать – решаю не я. Но отмечу, что заинтересовались тобой не низшие кадровики, а руководство. И раз они мне просигналили, значит, ты им понравилась. Теперь, главное – не облажайся.

2

Понедельник.

Далее произошло, наверное, самое неприятное. Элли ждала звонка весь вечер, и ей не позвонили. Она не переживала, но досаду, конечно, испытывала. Жаль будет, если удача пройдёт в шаге от неё и достанется кому-то другому. Но это ничего. Она Элли Нортон, и она в любом случае дождётся своего часа. Во что бы то ни стало.

В свои двадцать восемь Элли была красива и знала это – её лицо, не пострадавшее от двенадцати рукопашных боёв, прекрасно бы смотрелось на телеэкране. Тёмно-карие глаза, нос чуть шире идеального, короткая мальчиковая стрижка и улыбка, сводившая с ума всех парней в радиусе двух миль. Она была красива, а когда красивая девчонка ещё и смертоносна, то заметить её рано или поздно должны. И раз уж это произошло, то теперь её не забудут независимо от того, позвонят ей именно сейчас или чуть позже.

Эти мысли проносились в голове Элли утром, когда она делала отжимания. В спортзал она не пошла, а завтрак заказала в номер. Уничтожив яичницу и две чашки кофе с беконом, она принялась истязать себя физическими упражнениями.

На большом экране размером с половину стены крутились биржевые сводки. Элли не намеревалась становиться трейдером, но иногда разговоры о больших деньгах и крупных слияниях оказывали на неё благотворное воздействие. Особенно во время занятий спортом. Она делала седьмой подход отжиманий, когда телефон зазвонил.

Звонок шёл с неизвестного номера.

– Слушаю, – сказала Элли, готовясь услышать что-нибудь, не имеющее ни малейшего отношения к шоу “Дуэлянты”. Морально она уже приготовилась к тому, что, наверное, она в пролёте. Сейчас она снимет трубку и нарвётся на какую-нибудь подленькую телефонную рекламу, которой здесь полно. На гладиаторов и дуэлянтов постоянно охотились местные лохотронщики, обещавшие “…отправить вас в Геймленд в ближайшие 24 часа! Всего за семьдесят девять долларов девяносто девять центов мы гарантируем вам стопроцентный успех попадания в десятку претендентов на участие в одном из ведущих шоу Геймленда. Докажите всем, что вы лучший! Получите уникальный шанс…!”

Конечно, в итоге вы оказывались в десятке претендентов, но выбирали вечно кого-то другого, а вы ни за что лишались восьмидесяти баксов. Поднося трубку к уху, Элли вдруг вспомнила о мошенниках и мысленно ударила себя по лбу. Какая же она дура! Наверняка эта Дэб занимается чем-то подобным. И если ей правда позвонит кто-нибудь, то это окажется всего лишь очередной схемой обмана. Иначе и быть не может.

– Мисс Нортон, мне сказали, вы ждёте моего звонка со вчерашнего дня. – Голос был холодный, уверенный и равнодушный. – Мисс Нортон, вы меня слышите?

– Да, я вас слушаю, – ответила Элли. – Как всё произойдёт?

– Вы готовы сегодня переехать в Геймленд?

– Я… – Она обалдела. – Да, конечно готова.

– Хорошо. За вами через два часа подъедет наш водитель. В половине третьего. К этому времени спуститесь в фойе и ждите его там.

– Хорошо, я.... Как я его узнаю? – спросила Элли.

– Он сам к вам подойдёт. Все вещи возьмите с собой – в гостиницу вы больше не вернётесь.

– Ясно, я спущусь.

– Все инструкции вы получите от меня, когда прибудете на студию. Меня зовут Джина Холлинген. У вас есть ко мне вопросы?

– Даже не знаю. Кажется, нет.

– Хорошо. Буду вас ждать.

3

Водитель не был чернокожим парнем в фуражке, готовым болтать без умолку. Им оказался худощавый, невзрачный мужчина среднего роста. Он учтиво открыл ей дверцу и помог загрузить чемодан, но на общение был явно не настроен. В машине уже сидели четыре девушки. Элли сказала…

– Привет.

…но никто из них ей не ответил. Одна, блондинка, сидела, уткнувшись в телефон. Ещё одна женщина, судя по всему Мексиканка, даже не посмотрела на неё. Прямо у двери сидела чернокожая девушка, и она молча подняла голову. В самом конце сидела молодая азиатка в наушниках.

Машина была многоместным чёрным фургоном и, похоже, служила именно для того, чтобы свозить на студию пушечное мясо. Ров они миновали пять минут спустя, но вся дорога заняла примерно полчаса. Элли провела их, глядя в окно. Она не была здесь ещё ни разу. Небоскрёбы, дорогие богатые кварталы. Люди, которые, как и везде, делились на богатых и на тех, кто этих богатых обслуживает.

Формально любой гражданин США или приезжий имел полное право находиться в Геймленде так же, как и в любой другой части страны. Формально. Но местный департамент шерифа неустанно следил за тем, чтобы ров не пересекал всякий сброд. Здесь дозволялось работать или тратить деньги, но проблемы с бездомными местные власти решили давным-давно, как и проблему уличной преступности. Если вам хотелось посетить Геймленд, на въезде вам давали однодневный браслет. Если вы заселялись в гостиницу, то браслет сканировал консьерж, и срок вашего пребывания увеличивался. Если вы выселялись из гостиницы, но в течение двенадцати часов не покидали Геймленд, вас мигом находил патруль, и если ваше объяснение их не устраивало, то вас сажали в полицейскую машину и высаживали по ту сторону рва. Позже вам высылали электронный счёт за поездку. Что касается индустрии развлечений, то она на территории Геймленда подчинялась особым правилам. Да, здесь было полно бойцовских клубов, гладиаторских и стрелковых арен и прочих заведений, где смерть и насилие являлись главным блюдом в меню. Но придти туда с улицы и предложить свои услуги вы не могли. Во-первых, владельцам не было нужды набирать гладиаторов и стрелков не через интернет. А во-вторых, нанимать людей с улицы здесь давно запретили. Штрафы за нарушение были огромными, а при повторном нарушении заведение могли попросту лишить лицензии. То же самое относилось к найму рабочих, официантов и курьеров. Если к вам в ресторан приходил шеф-повар с дюжиной прекрасных рекомендаций, вы просили его прислать копии всего, что у него есть, по электронной почте, и лишь тогда вы назначали ему время собеседования. Геймленд был особенным местом для особенных людей. Здесь не терпели тех, кто скитался по улицам в поисках работы. И пускай кого-то в стране это возмущало. Пускай глупые видеоблогеры то и дело вступали в конфликты с местной полицией и регулярно судились с ней, потому что тот или иной офицер якобы превысил свои полномочия, положив человека лицом в асфальт. Пусть так. Но Геймленд считался одним из самых безопасных мест в стране. Здесь убивали только в увеселительных целях, в специально отведённых местах, и только тех, кто шёл на риск сознательно. Потом довольные зрители расходились по домам, а трупы тех, кому не повезло, благополучно кремировали. Каждому своё.

Фургон стал притормаживать. Вот уже пару минут они ехали вдоль длинного высокого забора. Впереди раскрылись ворота. Похоже, они приехали. Элли поймала себя на том, что ей немножко страшно. Это тут же показалось ей забавным. Она не первый год рисковала жизнью, отправляя других людей на тот свет, просто, чтобы выжить. И вот, когда наконец появился шанс подняться выше, шанс на карьеру, мысли о смерти лезли в голову больше прежнего. Вдруг одна из её спутниц – или кто-нибудь ещё из тех, с кем её здесь сведут – окажется быстрее или выстрелит более метко? Что, если она споткнётся на самом пороге в высшую лигу, и именно её труп сегодня или завтра будет кремирован?

Элли тут же усмехнулась и мысленно задала себе вопрос, который в таких случаях неизменно ей помогал:

“А если и так – что с того?”

4

Бледный худощавый водитель открыл дверь фургона и отступил. Девушки стали выходить. Элли вышла последней.

– Пожалуйста, ждите здесь, – сказал водитель, и направился к входу в одно из больших стеклянных зданий.

Несколько минут они стояли и ждали. Никто из них не разговаривал. Чернокожая девушка жевала резинку и оглядывалась по сторонам. Мексиканка стояла, прислонившись к фургону и в основном глядя себе под ноги, не проявляя видимого интереса к тому, куда её привезли. Блондинка со шрамом на щеке уткнулась в телефон и время от времени поглядывала туда, куда ушёл водитель. Азиатка продолжала слушать музыку, держа руки в карманах длинного кожаного плаща.

Элли сразу подумала, что девушка с планшетом подойдёт к ним. На ней был серый костюм и очки без оправы. Тёмные волосы были забраны в тугой пучок. Она вышла из здания, перекинулась парой слов с огромным лысым охранником, а затем, кивнув ему, направилась прямо к ним.

– Всем привет, дамы. Я Джина Холлинген. Я говорила по телефону с каждой из вас. Сейчас пройдёмся по списку, и я отведу вас на общее интервью.

Она посмотрела в планшет.

– Тамита Хиксон здесь?

Чернокожая девушка подняла руку. Джина кивнула.

– Дальше. Элли Нортон.

– Это я, – ответила Элли.

– Это вы, – повторила Джина Холлинген, едва взглянув на Элли. – Мерседэс Дэ Ла Круз.

– Здесь, – ответила Мексиканка, игриво подняв руку, как школьница за партой.

Джина Холлинген кивнула и сделала пометку.

– Шэйли Бэнсон?

– Здесь, – отозвалась блондинка, убирая телефон.

– Шэйли Бэнсон, – повторила Джина себе под нос, и, сделав пометку, подняла глаза на азиатку.

– Келли Хо? – уточнила она.

Азиатка кивнула.

Джина Холлинген сделала пометку и опустила планшет:

– Сейчас мы пройдём в фойе. Ваши чемоданы и сумки будут промаркированы. У вас их сразу заберут и отправят в ваши комнаты. Вам выдадут ключ-карты, но к себе в комнаты вы отправитесь только после общего интервью. Кому-нибудь нужна помощь с чемоданами?

Все покачали головами.

– Хорошо, следуйте за мной.

После того, как они получили ключ-карты, их отвели в небольшую аудиторию. Там уже сидело примерно полтора десятка женщин. Элли и её спутницы заняли один из рядов, рассевшись подальше друг от друга, и стали ждать. Прошло чуть меньше часа. Зал постепенно заполнялся. Очевидно, фургоны ко входу в здание подъезжали регулярно.

В зале скопилось примерно четыре десятка женщин разных возрастов: кому-то было двадцать с небольшим, а некоторым далеко за сорок. Кого-то явно только что вызвали извне, а некоторые, очевидно, уже давно работали в Геймленде. Некоторые переговаривались между собой, и даже о чём-то шутили. Другие сидели молча либо уткнувшись в свои телефоны, либо просто ожидая, когда всё начнётся. Наконец Джина Холлинген появилась в зале и направилась к единственному столу. Положив свой планшет, она села на стол и оглядела прибывших кандидаток.

– Я хотела бы ещё раз поблагодарить вас всех за то, что вы откликнулись на наше приглашение. Все вы необходимы нам для участия в новом шоу под названием “Бойня”. Это новый проект, представляющий собой массовую битву с использованием пистолетов и холодного оружия. Всего вас здесь сорок человек. Вы будете разделены на две команды по двадцать человек в каждой. Каждой из вас будет выдана форма по размеру и одинаковое оружие. Один армейский нож, один пистолет и десять запасных обойм. Полем битвы будет полигон на нашей студии. Битва завершится, когда все члены одой из команд будут мертвы. Выжившие члены команды-победителя получат по двести тысяч долларов, а также годовой контракт с шоу “Дуэлянты”. Контрактом предусмотрены две дуэли в месяц. За победу в каждой дуэли вы будете получать по пятьдесят тысяч долларов. Жильё в Геймленде вам будет оплачено. Помимо этого ежемесячно вам будет поступать одна тысяча долларов на питание. Также наша организация берёт на себя уплату всех ваших налогов с денег, заработанных в рамках вашего контракта. Это означает, что по завершении контракта, ровно через год, каждая из вас будет иметь в банке один миллион четыреста тысяч долларов. Те из вас, кто не заинтересован, могут сейчас встать и уйти.

Джина помолчала. Встать и уйти никто явно не стремился.

– Хорошо, тогда продолжим. У кого-нибудь есть вопросы?

Поднялась одна рука. Женщина за тридцать, с бритой татуированной головой.

– Нам позволят взглянуть на полигон перед началом битвы?

– Нет, – ответила Джина. – Вы все увидите его, только оказавшись на месте.

– А что за оружие?

Вопрос задал кто-то из первого ряда.

– Глок девятнадцать, – ответила Джина. – Плюс десять запасных обойм. По пятнадцать выстрелов в каждой.

Тут же последовал вопрос со второго ряда, и Элли его толком не расслышала. Джина, впрочем, тоже.

– Что вы спросили?

Элли опять не расслышала. Голос был тихим. Но Джина кивнула.

– Насчёт раненых. Как только все члены проигравшей команды будут умерщвлены, раненым из команды победителей начнут оказывать помощь. Медики будут дежурить снаружи. Больничные и реанимационные палаты будут оборудованы на том же этаже. Деньги за участие раненые получат наравне со всеми. После лечения с каждой из них подпишут годовой контракт. Если же они будут не в состоянии продолжить карьеру, то контракт с ними подписан не будет, но лечение им будет полностью оплачено нашей страховой компанией.

Неожиданно для себя Элли подняла руку.

– Слушаю вас, – сказала Джина, указывая на неё шариковой ручкой.

– Когда состоится битва? – спросила Элли.

– Через три дня. В пятницу. Начнёте ровно в час. Закончите, скорее всего, минут за пятнадцать. Вторник, среду и четверг вы проведёте здесь. Давая интервью и позируя нашим фотографам. И ещё с каждой из вас снимут мерку, чтобы форма сидела идеально. Каждый день вы сможете в любое время ходить в тир, чтобы привыкнуть к оружию, которое будете использовать в бою.

– Чего к нему привыкать? – пробормотала сидевшая слева от Элли Тамита Хиксон. Она по-прежнему жевала жвачку.

– В целом ближайшие три дня у вас не будут сильно загружены, – продолжала Джина. – У вас будет масса времени на отдых и на спортзал. Спортзал у нас на третьем этаже. На втором столовая. Кормят, кстати, отлично.

Снова еле слышный вопрос из первого ряда. Джина Холлинген подавила улыбку и покачала головой:

– Нет, вам ни за что платить не нужно. Платим мы.

По залу прокатился смех. Джина улыбнулась и повторила:

– За всё платим мы. Для вас всё бесплатно – спортзал, тир, бассейн, еда. Вы в пятницу идёте друг друга убивать. Больше половины из вас отправятся на тот свет. Так что самое меньшее, что мы можем для вас сделать, это обеспечить вам достойную халяву.

По рядам сразу же прокатился гул одобрения.

– Итак, – продолжила Джина. – Сейчас вы разойдётесь по своим комнатам. Завтра у вас фотосессии и интервью, но на сегодня никаких мероприятий нет. Поэтому можете отдыхать. Но перед тем, как мы закончим, я хотела бы вас предупредить. Всё, что вы услышали здесь, на данный момент не подлежит разглашению. Можете звонить родителям и друзьям, но вы не должны рассказывать об услышанном. Имейте в виду, что наша служба безопасности будет прослушивать ваши разговоры, и те из вас, кто нарушат политику конфиденциальности, будут немедленно отправлены за ров. После этого вам будет сложно попасть на любое телевизионное шоу.

– Можно вопрос? – подала голос Тамита Хиксон.

– Конечно, – ответила Джина.

– Обычно реалити-шоу готовятся долго. Я хочу сказать, по телеку обычно неделями крутят рекламу, и только потом всё начинается. А у вас всё по-другому. Почему всё так спонтанно?

– Это не совсем так, хотя ваш вопрос мне понятен. Рекламный баннер висит на нашем сайте уже месяц, но он мало что объясняет, и вы правы в том смысле, что реальной информации о данном шоу до сих пор не было. Наши подписчики до сих пор гадают, что такое “Бойня”, и чем она окажется. Первый трейлер появится только завтра. Дело в том, что мы разрабатывали проект буквально до позавчерашнего дня. Вносили изменения, определялись с тем, сколько будет бойцов, с видами оружия… Даже с дизайном одежды. Это новый проект с довольно скромным бюджетом, если сравнивать его с другими нашими продуктами. Пробный камень. Крупных средств на его рекламную компанию мы не выделяли. Для нас сейчас важно убедиться, что он в принципе понравится зрителям.

Почему-то именно в эту секунду Элли Нортон вдруг в полной мере осознала, что происходит. Ей повезло, невзирая на большое, жирное “если”, ибо вероятность безвременной гибели в условиях массовой битвы была намного выше обычного. По большому счёту это “если” сопутствовало карьере любого стрелка или бойца – за рвом или за океаном. Но ей повезло. Впервые её риск будет оплачен большими деньгами. И если ей суждено выжить, то из жизни её навсегда исчезнут дешёвые гостиницы и третьесортные арены. Она на пути в высшую лигу, и если она не погибнет, то богатство уже почти в её руках.

Тихая улыбка коснулась уголков её губ. В пятницу днём она станет известной. Она готова убить любую в этом зале: убила бы прямо сейчас, будь в этом нужда. Родились они все исключительно для того, чтобы повезло ей. Все эти мысли пронеслись в голове Элли за секунду. Затем она вздохнула, поняв, что счастлива.

– У кого-нибудь из вас остались вопросы? – уточнила Джина Холлинген.

Вопросов не было.

– Отлично. – Она встала. – Сейчас вас отведут в ваши комнаты. В течение часа каждую из вас навестит наш сотрудник с контрактом. Вы внимательно его прочтёте и подпишете. Желаю удачи.

5

Вторник.

Аманда Картрайт была на двадцать лет старше Элли Нортон, но от пола отжималась ничуть не хуже. Отжимаясь, она думала о той француженке, которую пристрелила неделю назад. Быстрая была девчонка. Пушку выхватить успела – не успела только навести. Аманда засадила ей пулю между глаз, и Бея Лянель, бессознательно выстрелив себе под ноги, упала замертво.

– Уберите отсюда этот мусор, – скомандовала Аманда, и её слуги выволокли убитую наёмницу из дуэльной комнаты.

Руководить телевизионной компанией – само по себе тяжкое бремя. Аманда несла на себе этот крест вот уже четырнадцать лет. Единственное, что помогало ей в её сорок восемь сохранять работоспособность, твёрдый рассудок и ясный ум, это регулярные занятия спортом и как минимум пара дуэлей в месяц. Ничто так хорошо не прочищает голову, как убийство другого сильного, смелого человека. Конечно, тех дуэлянтов, с которыми у компании был контракт, она использовать не могла при всём желании: Аманда выбирала либо кого-то из городских клубов, либо кого-нибудь из-за рва. В основном женщин, хотя иногда дралась и с парнями. Каждому претенденту предлагался частный контракт:

– Полмиллиона, если сможешь меня убить. Деньги будут в комнате – так веселее.

Не отказывался никто. И все они неизменно отправлялись в один из городских моргов. Аманда Картрайт не скрывала от общественности своего пристрастия к дуэлям. Напротив, она всячески афишировала своё увлечение, а в многочисленных интервью, отвечая на вопросы вроде…

“Как вышло, что исполнительный директор Праймлайт-ТВ и главный идейный вдохновитель шоу “Дуэлянты” сама регулярно убивает людей на дуэлях?”

…говорила, что именно это помогает ей лучше понимать тех, кем она призвана руководить по роду своей работы. Разумеется, все знали, что это ерунда. Аманда Картрайт дралась на дуэлях потому, что её это возбуждало. Возбуждала теоретическая вероятность собственной гибели. Отчасти. Но, прежде всего, выражения их лиц в секунды предсмертной агонии. А иногда, как с француженкой, ей просто нравилось превращать лица противников в месиво. К крупным калибрам Аманда испытывала особую слабость.

Что Аманда Картрайт ненормальная, знали все. Правда, не знали, до какой степени: пепел убитых на следующий день после кремации доставляли обратно, к ней домой, в маленьких металлических урнах. Все урны хранились в специально отведённой комнате, которую Аманда называла кладбищем неудачников – иногда она приводила туда своих любовников, и трахалась с ними прямо на полу. Тот факт, что прах поверженных находился так близко, здорово её возбуждал. Сейчас Аманда отжималась в своей просторной гостиной и вспоминала, как француженка грохнулась на пол. И теперь Беа Лянель покоилась с миром в её заветном хранилище, в одной из ячеек под литерой “Л”.