Рыжая шпионка Хатшепсут. Том-1
- -
- 100%
- +
Днём у колодца было пусто. Мужчина в одежде писца неторопливо наполнял флягу. Тия возилась с ведром неподалёку.
Когда их локти почти соприкоснулись над срубом, он произнёс вполголоса, не глядя на неё:
— Пыльная дорога от белого утёса.
Пароль. Она едва заметно кивнула и так же тихо ответила:
— После дождя пыли почти не было.
Он сделал глоток из фляги и повесил ковш на место. На мгновение повисла тишина. Затем мужчина склонился поправить сандалию — или сделать вид? — и его шёпот коснулся её уха:
— Отец-каменотёс Сенмут шлёт тебе благословения… Просит беречь пальцы для тонкой работы.
Тия застыла. Сердце пропустило удар. Имя Сенмут… Ошибка? Или проверка?
У неё не было отца-каменотёса. Её отец, мастер Небамон, ушел с караваном и своими фигурками уджат дальше. Об этом знали очень немногие во дворце. И имя «Сенмут»… Великий зодчий, ближайший соратник царицы. Использовать его имя как прикрытие — было либо верхом наглости, либо признаком высочайшего доверия со стороны самой царицы. Но мужчина не обязательно должен был знать её настоящей истории. Никто, кроме Хатшепсут и, возможно, её самого доверенного советника.
Это означало одно из двух: либо перед ней человек, получивший информацию из самых сокровенных тайников власти, то есть настоящий агент царицы. Либо… это враг, которого враги наделили информацией об истинной причине её появления в крепости. И теперь этот враг пытается выманить сведения, сыграв на сокровенном.
Мужчина, видя её молчание, медленно выпрямился. В его глазах не было угрозы, только напряжённое ожидание. Он рисковал не меньше её.
Тия вспомнила лицо царицы. «Их оружие — слово, намёк, подброшенная ложь». Она должна была проверить. Рискнуть.
Она подняла на него глаза, изобразив слабую, растерянную улыбку девчонки, которой польстило внимание.
— Благодарю за добрые слова, господин, — сказала она громче, чтобы слышали потенциальные уши. — Но отец мой скромный ремесленник, а не каменотёс. Вы, должно быть, перепутали меня с другой девочкой.
Она внимательно следила за его реакцией. Нервный взмах рукой, злость, досада — и она будет знать, что это враг.
Но мужчина лишь едва заметно выдохнул, и в уголках его глаз появились крошечные морщинки облегчения. Он кивнул, делая вид, что смущён.
— Прошу прощения, дитя. Видимо, память подвела. Конечно, ремесленник. Мастер Небамон. Он очень гордится твоим умением видеть красоту в дереве и камне и находить узоры в простых линиях.
Это был правильный ответ. Кодовое подтверждение. Он знал правду и не ждал, что она её скроет, проявив излишнюю осторожность. Она прошла его проверку так же, как он прошёл её.
— Пусть будет легким ваш путь, — сказала Тия, как обычная служанка, поднимая своё ведро.
— Держись тени, пока солнце высоко, — так же просто ответил он, но эти слова для них двоих означали: «Будь осторожна».
Он развернулся и неспешно хромая и помогая себе тросточкой, пошёл к своему ослу, как будто случайный разговор окончен.
Тия отнесла воду в конюшню, сердце стучало так громко, что, казалось, его могли слышать все. Теперь у неё был настоящий союзник. И у неё были сведения, которые жгли изнутри, которые хотелось выбросить из головы, отдав кому-то раз и навсегда. Она знала, что должна передать ему всё: о каменном карьере, об оружии, о гиксосах, о лице предателя. И она осознала, что с этого момента её поездка становится не просто разведкой, а превращается в охоту. И охотница — она. И на кону была не только её жизнь, но и безопасность царицы на троне и безопасность самой страны, лишь недавно обретшей мир и покой.
Она снова была песчинкой. Но теперь у песчинки появился ветер, указывающий путь домой, в Фивы. И она чувствовала, как его порывы меняются, неся с собой запах грозы.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ: Пчелиная тайна и полый стилус
После мимолётной встречи у колодца время для Тии замедлилось. Каждый день, проведенный в постоялом дворе в ожидании каравана, был испытанием. Она продолжала работать в конюшне за еду и ночлег, пропитываясь лошадиными запахами и потом. Уже четыре дня. И ничего не происходило. Иногда лошадь постояльца оказывалась слишком строптивой, иногда сам ее не слишком выдержанный владелец. Или хозяин постоялого двора на ночь подсылал к ней в конюшню таких же бесприютных путников, которые часами могли рассказывать о своей незадавшейся жизни. Но её мысли были заняты одним: как все, что она видела и знала, передать повелительнице, не упустив ничего важного и не нагромоздить лишнего. Абсолютно все казалось важным и нужным.
Она не искала новой встречи с хромым человеком из Фив, да, и он, видимо, тоже. Такая встреча могла быть еще и опасна. Тия не раз замечала странных людей в крепости, которые и одеты были не как местные, и говор у них был гортанный, что выдавало в них жителей севера. Такие люди появлялись неожиданно и исчезали так же — в никуда. Пара таких постояльцев даже оказывались соседями Тии по ночлегу на сене в конюшне. Один всю ночь храпел, а второй беспрестанно приставал с пустыми разговорами. Девочка притворялась спящей в обоих случаях, лишь бы не разговаривать с ними.
Тия обдумывала способ отправки сообщения для царицы еще до прибытия каравана. Рассказать она не могла никому. Любые слова могут быть подслушаны, забыты или искажены. Нужно было что-то другое. У Тии несмотря на все приключения и невзгоды в глубоком кармане платья лежали фигурки пчел и шакала — частичка её таланта и надежды. А еще бронзовый стилус — подарок Хатшепсут — ее оберег.
На пятую ночь, пробравшись в самый далекий и тёмный угол наваленного в конюшне сена, она положила на дощечку перед собой бронзовый стилус. При тусклом свете Луны, она соскоблила со стены небольшой комок глины, смочила ее и скатала три шарика. Примерив шарики к стилусу, удостоверилась, что они легко войдут в его полое тело.
Девочка довольно долго и кропотливо трудилась, чтобы слепить из этих шариков крошечные три фигурки. Получились точно такие же три пчелы, какие были у нее. Только очень маленькие и не раскрашенные черно-желтыми полосками. Пчела — символ Нижнего Египта, но для Тии сейчас это означало «заговор». Три пчелы — три зла: гиксосы (чужеземцы), египтянин-богач (предатель внутри) и его люди-поставщики (погонщик). Она аккуратно спрятала фигурки сушиться в самый далекий угол подоконника.
Затем она взяла сухую веточку дерева и освободила ее от кожицы. Проверила войдет ли она внутрь стилуса, немного подточила для уверенности и начала усердно на ней царапать своим резцом.
Она придумывала свои знаки и царапала их резцом на веточке. Первым получился круг. Таким образом Тия решила обозначить карьер. Он был заключен в треугольник — это была гора. Рядом появилось изображение осла на тонких ножках с длинными ушами. «Уж осла-то ни с кем не спутаешь», — подумала она. Третий символ девочка царапала особенно долго. Получился профиль человека с остроконечной бородкой (богач) и отдельно — изогнутая линия хопеша. Последним красиво получился символ, похожий на полосатый веер — знак 14 нома (области) в Нижнем Египте, лежащего к северо-востоку от Шарухена, известного своими связями с торговцами из Азии. Столицей этого нома был город Аварис и проживали там в основном мятежные гиксосы.
Тия в тусклом свете Луны оценила свой труд — получилось великолепно. Царица обязательно поймет смысл ее послания. А фигурка Анубиса останется пока с ней.
По ее замыслу вместе с пчелками это была совершенно понятная и, к тому же, красивая карта, а еще отчёт и указание, всё вместе. Расшифровать было совсем просто, особенно тому, кто знал о чем, в принципе, может идти речь: «Тайник с оружием гиксосов в карьере, передан предателю (вот его примета), возможно, связан с номом Полосатого Веера. Заговор трёх сторон».
Тия похвалила себя за сообразительность и достойную работу, спрятала все шпионские принадлежности в ямку под сеном и быстро уснула.
На следующее утро, едва Тия открыла глаза, ее уже ожидало крайне неприятное событие. Во дворе двое рослых мужчин стреноживали сильно уставших лошадей. Они громко разговаривали о том, как «товар» на севере сильно подешевел. Слишком много было войн и походов. Эти двое с неприкрытым интересом оглядывали молодых служек и одиноких путников. Работорговцы. Их глаза, холодные и оценивающие, несколько раз останавливались на Тие. Её возраст, одиночество и отсутствие защиты делали её идеальной добычей.
Чувство страха, острое и неизбытое, кольнуло её. Но паника для нее была роскошью. Вместо того чтобы забиться в угол, Тия использовала их внимание себе на пользу. Она нарочно стала суетливой, роняя ведро, спотыкаясь, показывая всю свою «неуклюжесть и простоту». Когда один из торговцев грубо окликнул её, чтобы спросить о хозяине, она изобразила такую немоту от испуга и такую деревенскую несообразительность в ответах, что тот лишь брезгливо махнул рукой. «Дурная, да ещё и неуклюжая. Хлопот с ней больше, чем прибыли». Это сработало. Они потеряли к ней интерес. Урок царицы о маске никчемности снова сослужил службу.
После того как ей, как товаром, перестали интересоваться, Тия подошла к лошадям работорговцев и принялась натирать им ноги травой. Оставался последний штрих для решения задачи наполнить и передать стилус. Что она и поспешила сделать, едва насыпав ячмень в кормушки.
Затаившись за стогом сена, Тия переломила у основания стилус и извлекла из него тончайший папирус с оттиском печати Хатшепсут. Она не читала, не рассматривала его, а быстро спрятала в приготовленную выемку в фигурке Анубиса, завернула в платок и убрала в карман. Высохшие малюсенькие пчелки отправились друг за другом внутрь стилуса. Туда же Тия просунула и исцарапанную резцом веточку. Залепив глиной отверстие, девочка отправилась искать хромого седовласого мужчину в сторону колодца.
Она нашла его у дальнего забора соседнего постоялого двора, тянувшегося в сторону западных ворот. Вокруг как прилепленные друг к другу располагались мелкие лавки и ночлежки. Это был не самый богатый уголок крепости. Теперь на нем был лишь темный схенти и неизменная трость. Левая рука была перемотана белой тряпицей, которую используют при переломах и ушибах. Хромец не смотрел на нее и что-то рассматривал на копыте своего осла. Казалось, что хромать он стал еще сильнее, с большим усилием припадая на больную ногу.
Тия дождалась момента, когда хромец остался совсем один и кинулась собирать разбросанную и прибитую ветром солому вдоль забора. Она не спеша, с большой охапкой соломы в руках, приблизилась. Мужчина надолго остановил свой взгляд на девочке. Она уронила почти половину собранной соломы и свой тряпочный узелок с пожитками. Стилус как живой описал дугу и воткнулся в песок рядом с ногой мужчины. Засуетившись из-за своей «неловкости», она собрала вещи, суетливо похватав всё, кроме стилуса, и отступила назад, кланяясь и бормоча извинения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.