Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

Вербов хотел спросить – женат ли владелец кота, но полицейский остановил майора, подняв палец. Гарнитура его мобильного телефона была не видна, но и так было понятно, что он получил вызов.

– Минуту… понял. – Рембергс отставил почти опустевшую бутылку. – Начали разгрузку, пора.

Вербов достал бумажник, собираясь расплатиться; в Вентспилсе в ходу были местные деньги – венты, но можно было расплачиваться и латами, и евро.

– Я сам, – оттолкнул руку майора Рембергс.

Вербов вышел из кафе на тихую, не загруженную транспортом улочку Dienvidu mols, ведущую к побережью залива, открыл дверцу минивэна «Фольксваген» с затемнёнными стёклами. За рулём минивэна сидел полицейский капрал, но и он был сотрудником российской разведки и на появление Вербова, одетого в модную куртку из материала, обладающего голографической глубиной (при любом движении обладатель такой куртки буквально исчезал), не отреагировал.

Вышел Рембергс, поворочал головой, сел рядом с водителем.

– Pārvietots[10].

«Фольксваген» отъехал от кафе, повернул по ближайшему переулочку направо, в парк.

Вербов распаковал коробку в салоне машины, вынул небольшой квадрокоптер немецкого изготовления, пульт управления.

Минивэн заехал на лужайку, зелёную даже в этот зимний день, но окружённую серыми шпалерами потерявших листву кустарников.

Вылезли, запустили дрон.

Вербов сел на раскладной стульчик, заботливо прихваченный полицейскими, удобнее пристроил на коленке ноут с экраном, по которому скользили, качаясь, серо-жёлтые, с редкими зелёными и коричневыми пятнами, пейзажи местности, снимаемой камерами аппарата.

Водитель минивэна исчез за кустами, намереваясь не подпускать к лужайке гуляющих по парку, если они появятся.

Надобность в этой операции назрела давно.

Из переговоров латышских военных чиновников агентуре ГРУ стало известно о секретной передаче военными США латышским властям дивизиона противоракет второго поколения Block 1B системы Aegis, что нарушало не только прежние официальные декларации о неразвёртывании таких систем в Европе вообще и в Прибалтике в частности, но и неофициальные договорённости министров двух стран. Поэтому Вербов и получил задание раздобыть документальные подтверждения доставки Aegis, чтобы чины высокого уровня могли уличить в «подлянке» заокеанских «партнёров».

Акт о передаче дивизиона ПРО он уже имел на руках, активировав старую «партизанскую» сеть, оставшуюся в Латвии ещё с советских времён. Теперь же собирался закончить задание посылом видеоматериалов о выгрузке ракет и их транспортировке к месту назначения, что послужило бы неопровержимым свидетельством подлых намерений американских «ястребов» и местных латышских властей.

На экране дрона появилась синяя полоса – западная часть залива перед портом, с одним-единственным причалом в виде буквы «Г», у которого стоял всего один корабль. Это и был американский ролкер – морской сухогруз «Don Cook», курсирующий по морям и океанам под флагом Маршалловых островов. По официальным документам, он привёз в Вентспилс автотехнику и стройматериалы. На самом деле в контейнерах на его борту, по данным разведки, находились ракеты класса Standard Missile-3 и комплексы ПРО Aegis.

Ролкер «Don Cook» был огромен, его длина достигала двухсот метров. Он едва уместился у причала, не рассчитанного на приём таких гигантов. Для разгрузки судов подобного класса требовались специальные рампы и определённая сноровка. Тем не менее его не завели в порт, чтобы о разгрузке не прознали журналисты и общественность, и всю зону причала окружили двойным кольцом охраны, соблюдая особую секретность миссии, способной всколыхнуть СМИ не только в Латвии, но и в Европе.

Вербов поднял дрон повыше, вывел его над кранами, снимающими с палубы корабля синие морские контейнеры. Затем снял процесс погрузки контейнеров на один из контейнеровозов. Как иногда бывает, – подглядывающим в замочную скважину приходит на помощь случай, – крановщик сделал ошибку, и один из контейнеров сел на платформу грузовоза криво, а затем и вовсе сполз на бок и застрял.

Вокруг засуетились рабочие в сине-жёлтых робах, пытаясь освободить угол контейнера, зацепили тросы, начали поднимать, он сорвался, ударился торцом о бетонные плиты причала и раскрылся. Изнутри посыпались на причал серебристые тубусы диаметром чуть больше полуметра и длиной в пять.

Вербов опустил беспилотник ещё ниже, прицельно снял маркировку на тубусах. Выдохнул:

– Ну и ну! Класс!

– Что такое? – подошёл Рембергс.

– Теперь точно не отвертятся! Эти идиоты не удосужились закамуфлировать груз, так и загрузили в спецконтейнерах с американскими блямбами! Осталось посмотреть, куда они повезут ракеты, и можно будет расслабиться.

На всякий случай он зашифровал запись, вытащил из ноута антенну спутниковой связи, передал всё отснятое на один из военных спутников, постоянно висящих над Балтикой.

Разгрузка-погрузка «стройматериалов» длилась два часа. Всего на машины были установлены двенадцать контейнеров, после чего колонна десятиосных автомобилей марки «Катерпиллер» устремилась от причала по улице Южный мол на восток, в обход порта и парка.

– Свернули на Крона йела. Куда они могут направляться? – поинтересовался Вербов, разминаясь: ноги затекли от долгого сидения на стульчике. – Неужели так и повезут автотранспортом?

– Крона йела переходит в Локку йела, та в улицу Валдемара. Оттуда можно ехать куда угодно. Но я думаю, что комплексы повезут на станцию Вентспилс Южный, а оттуда идёт только одна железнодорожная ветка – в Лиепаю.

– Дивизион будет развёрнут там?

Рембергс флегматично развёл руками.

– Одному американскому богу известно.

– Почему американскому? Латышскому тоже.

Из-за кустов вывернулся спешащий спутник Рембергса.

– По Диенвуду пеленгатор проехал.

– Пеленгатор? – удивился Вербов. – Этой техникой давно никто не пользуется. Или с войны от немцев осталась?

Рембергс на шутку не отреагировал.

– Поляки «техпомощь» представили для поиска русских диверсантов. На полном серьёзе.

– Но ведь сейчас можно и по мобиле связаться с кем угодно. Рацию вообще легко встроить в любой гаджет. – Вербов оттянул рукав куртки, показывая браслет часов. – Видите?

Рембергс мигнул.

– Рация?

– Смарт-фэшн, навороченный коммуникатор, в нём и рация, и процессор, и шокер.

– Вам, русским, хорошо, вас президент снабжает всем необходимым, а наш только ищет, кого бы укусить. Что будем делать?

– Пеленгатор! – фыркнул Вербов. – Очуметь можно! Сворачиваемся, друзья, не будем рисковать.

– А дрон?

– Дрон? – Вербов поколдовал над клавиатурой. – Придётся пожертвовать.

Квадрокоптер начал подниматься над местом событий, устремился в сторону моря. В сотне метров от берега он спикировал вниз, врезался в воду и взорвался уже под водой. Экран блока управления аппаратом стал серым.

Где-то недалеко послышался приближающийся вой патрульного автомобиля.

Мужчины обменялись взглядами.

– Похоже, нас вычислили, – флегматично заметил Рембергс.

– Можно уйти по Медун йела севернее, а там вдоль берега на Енкуру и на юг, – предложил второй полицейский.

– Попробуем, – кивнул Рембергс, подталкивая Вербова к машине. – Садитесь.

Минивэн вырулил с поляны на пешеходную дорожку, свернул направо, пересекая парк.

Завывание полицейской сирены отдалилось, но потом снова начало приближаться.

– К берегу! – приказал Вербов. – Переходим на вариант «Б»! Сможете увлечь коллег за собой?

– Попробуем.

– Почему они появились здесь? Ждали?

– Может, кто-то заметил беспилотник.

– Ладно, разбирайтесь. Надеюсь, вас не заподозрят в раскрытии гостайны.

– А вы как?

– Я найду способ скрыться, вам сообщат.

Делиться с латышами подробностями варианта «Б» Вербов не стал. Их могли задержать и допросить с пристрастием, а незнание обстоятельств отхода русского шпиона позволяло им честно отвечать на любые вопросы с помощью фонем «не знаем» и «не видели».

«Фольксваген» выскочил на улочку Крона, идущую к берегу в обход небольшого пруда, свернул на улицу Пиеминас.

– Тормози!

Капрал послушно остановил машину у тротуара набережной, ограждённой резной чугунной решёткой.

Вербов закинул за спину рюкзак-сумку, в которую уложил ноут и пульт управления дроном, рванул дверцу салона.

– Гони!

Автомобиль сорвался с места, резво помчался в сторону порта, вписываясь в линейку неспешно едущих машин.

Вербов огляделся, перемахнул через ограду, присел под бетонную стеночку спуска к морю, переждал проезд преследователей.

Мелькнул бело-синий полицейский «Форд» с включёнными мигалкой и сиреной.

Вербов вытащил из браслета усик антенны, поднёс коммуникатор ко рту, проговорил торопливо:

– Контроль-один, я Тень, переход на «двойку», время выхода в точку эвакуации – час, время ожидания – ещё час. Отбой контакту!

На корпусе часов мигнул синий огонёк: сигнал ушёл на военный спутник.

Вербов поднялся и зашагал к ближайшему причалу для местных катерков, обслуживающих пассажирское сообщение западного района береговой зоны Вентспилса. Смешался с небольшой толпой жителей города, ожидавших прибытия катера. Вариант «Б» был продуман с максимальной тщательностью, оставалось только методично следовать рекомендациям, не вызывая подозрений у окружающих.

Сквозь расходящиеся облака выглянуло низкое зимнее солнышко.

– Лабс лайкс[11], – сказал Вербов одобрительно, улыбнувшись пожилой паре.

Они вежливо ответили (он не понял, что именно), но разговор прервался, потому что подошёл катер, и все стали по трапу подниматься на борт. Взошёл и Вербов, поглядывая на набережную, по которой промчались ещё два полицейских автомобиля. Подумалось: хоть бы парни отговорились!..

Через полчаса он сошёл на берег ближе к устью Венты, нашёл в конце дебаркадера маленький катерок с цифрами «018» на борту, взобрался на палубу, и катерок устремился в море. Подождав прохода парома «Травемюнде», он благополучно выбрался на рейд Балтийского моря, встретив ещё два кораблика, и остановился в десяти километрах от берега.

Рулевой, мрачного вида бородач неопределённого возраста и непонятной национальности, молча вытащил из кубрика на корме катера резиновый мешок, передал пассажиру.

– Спасибо, – поблагодарил Вербов, начиная переодеваться.

Вскоре он в костюме аквалангиста нырнул в воду, держа в руке мешок с упакованными в него личными вещами, туфлями, одеждой и аппаратурой. Часы снимать не стал, они были водонепроницаемы и выдерживали погружение на тридцатиметровую глубину.

Ещё через полчаса его подобрала подводная лодка проекта 865 «Пиранья-М», специализирующаяся на высадке десанта и тайных береговых операциях.

Порог квартиры он переступил вечером того же дня, спустя одиннадцать часов после спешного бегства из Вентспилса.

«Пиранья» всплыла два часа спустя в российской части акватории Балтийского моря, высадила пассажира на эсминец «Дерзкий», вертолёт эсминца доставил его в Калининград, а оттуда он вылетел в Москву, как обычный турист, которому необходимо было попасть в столицу.

Ещё на эсминце стало известно, что помощникам майора латышским полицейским удалось доказать свою лояльность спецслужбам Латвии, прикрывающим тайную доставку в страну американских ракет, и Вербов вздохнул с облегчением. Парни рисковали серьёзно и могли получить реальные сроки вплоть до пожизненного заключения «за пособничество русским шпионам». Однако обошлось.

Жил Вербов в Подмосковье, в Павшине, районе, удобно устроившемся между Московской кольцевой автодорогой и Красногорском. Квартиру он себе не выбирал, она была служебная, расположенная всего в одиннадцати километрах от базы ГРУ «Синяево», но за год службы она стала почти родной, и возвращался майор из частых командировок в свой «скворечник» – двухкомнатная минималка венчала шестнадцатиэтажку – с удовольствием.

Женился он, ещё будучи курсантом Мурманской мореходки, в девятнадцать лет, но неудачно. Жене хотелось блистать в обществе, так как она причисляла себя к «богеме», участвуя в городских конкурсах красоты (где Вербов с ней и познакомился), а он не мог предложить ей ничего, кроме общежития на берегу Кольского залива и судьбы жены моряка. Разошлись спустя два года, уже после того, как Вербова заметили в морском спецназе благодаря его успехам в единоборствах и он возглавил спецгруппу бригады морских диверсантов. Не помогли ни увещевания свекрови, матери Дениса, ни успехи самого Вербова, ни даже его умение готовить, что передалось ему от деда и отца, знающих толк в приготовлении любых мясных и прочих блюд.

В двадцать четыре он поступил в Академию Генштаба МО России, в двадцать пять отличился в спецоперациях в Сирии и Турции, в двадцать семь окончил разведшколу и через год получил звание майора, после чего его и перевели в ГРУ, предоставив квартиру в Павшине.

Вернувшись из Латвии, Вербов собрался было пригласить на следующий день друзей, преимущественно сослуживцев, и приготовить им настоящий лагман, однако судьбе было угодно распорядиться иначе, и встречу пришлось отменить.

В половине двенадцатого, когда уставший Вербов устраивался спать, позвонил начальник оперативного управления ГРУ полковник Зотов.

– Извини, майор, что поздно. Знаю, что после завершения турпохода тебе полагается отпуск, но дело важное, ты нам нужен.

– Неужели опять в Сирию пошлёте? – пошутил Вербов. – Или на Украину?

– В Сирию? – удивился Зотов. – А-а… нет, прокатишься по России. У тебя какие планы на завтра?

– Да так, ничего особенного, хотел устроить мужские посиделки, а послезавтра махнуть к родителям.

– Отлично, слетаешь, ты же мурманский? Но не послезавтра, а завтра, вылет в обед. Инструкции получишь утром.

– В Мурманск? – уточнил сбитый с толку Вербов.

– Именно, повидаешь своих, а к вечеру тебя встретят в Североморске.

– Где? – удивился Вербов.

– На базе подлодок. Жду утром пораньше, всё объясню.

– Но я же не… – начал Вербов, вслушиваясь в раздавшиеся звоночки отбоя, закончил машинально: – Составил отчёт.

Зотов не зря руководил оперативниками ГРУ, долго объяснять подчинённым свою позицию он не любил и медлительных сотрудников в своём подразделении не держал.

Новость была из разряда нежданчиков, но уснул Вербов быстро, отложив все возникшие вопросы на завтра. Нервы у него были крепкие.

В девять часов утра он вошёл в кабинет Зотова на втором этаже здания министерства на Знаменке и застал там кроме начальника управления моложавого мужчину с седыми висками, одетого в простой серый костюм и пуловер, и красивую девушку с внимательными зеленоватыми глазами и алыми (без всякой помады) губами.

– Знакомьтесь, – сказал сухощавый, костистый, скуластый Зотов.

Гости встали из-за стола.

– Майор Вербов Денис Геннадиевич, рэкс, барс, чемпион ВМФ по унвабу[12].

Вербов коротко поклонился, выдерживая двойной изучающий взгляд.

– Полковник Щёголев Вениамин Родионович, военная контрразведка.

Мужчина с седыми висками подал руку.

Вербов пожал. Рукопожатие оказалось сильным, пришлось напрячь мышцы.

– Вершинина Инга Максимовна, майор ФСБ, отдел спецопераций.

Зеленоглазая улыбнулась, ноздри её красивого носа затрепетали: она уловила запах одеколона Вербова, предпочитавшего пользоваться новым «Эльхомме идеал» с «радикально мужским ароматом».

– Вкусно пахнете, майор. – Девушка подала руку.

Вербов осторожно сжал её пальцы, хотя рука у сотрудницы ФСБ была сухая и твёрдая, как у спортсменки.

– Присаживайтесь, – сказал Зотов.

Расселись вокруг стола. Щёголев и Вершинина по одну сторону, Вербов напротив.

– Прошу вас, Вениамин Родионович.

Контрразведчик повернулся к Вербову.

– Наслышан о ваших подвигах, майор. Поздравляю с благополучным возвращением из дружественной Латвии.

– Пустое, – с наигранным простодушием ответил Вербов.

– Вы случайно когда-нибудь не интересовались Антарктидой?

Вопрос застал Вербова врасплох, но он не позволил себе изменить выражение лица.

– В тех краях я не бывал.

– Не хотите познакомиться?

Вербов перехватил весёлый взгляд Зотова, помолчал.

– Вы предлагаете мне экскурсию в Антарктиду?

– Совершенно верно. Требуется командир спецгруппы для десанта в недра озёр Антарктиды на глубоководном аппарате «Краб». Доводилось плавать на батискафах?

– Два спуска на «Бестере».

– «Краб» побольше и посовременней, это вообще-то мини-подлодка специального назначения. Экипаж три человека, в группе пятеро, всего восемь. Майор Вершинина будет вашим заместителем. Она прошла спецподготовку.

Вербов внимательней присмотрелся к девушке, и ему понравилось, как она держится – без фальши, без ноток снисходительности и женских ужимок, демонстрируя характер уверенного в себе человека.

– Цель заброски?

Щёголев посмотрел на Зотова.

– В общих чертах – нырнуть под воду в море Росса, – сказал начальник управления, – найти подводный тоннель и по нему добраться до озера Восток. С деталями ознакомишься во время перебазирования в Североморск, точнее, в Видяево, где группу ждёт большая лодка, которая доставит «Краба» и всю группу к Антарктиде.

Вербов попытался прочитать во взгляде Зотова признаки шутки, но увидел только озабоченность и вопрос. На розыгрыш его предложение не походило. И хотя задание только выглядело простым и лёгким, на самом деле оно было не только неожиданным, оно было феноменальным по замыслу, и у Вербова ёкнуло сердце, когда он представил, что ему придётся пересечь половину земного шара и нырнуть подо льды южного материка.

– Понял. Дополнительные вводные будут?

Зотов и контрразведчик переглянулись.

– Мне бы хотелось провести небольшой инструктаж.

– Майор в вашем распоряжении, Вениамин Родионович. Можете расположиться в соседнем блоке.

Щёголев встал. За ним поднялись остальные.

– Разрешите вопрос, товарищ полковник? – проговорил Вербов, задержавшись. Щёголев поманил Вершинину за собой.

– Выйдем.

Они скрылись за дверью.

– Слушаю, – сказал Зотов.

– Я действительно смогу в Мурманске встретиться с родителями?

– У тебя будет часа три перед отправкой в Видяево.

– Благодарю.

– Не за что. – Зотов вышел из-за стола, подошёл вплотную. – Учти, майор, миссия архиважная! Я видел на твоей физиономии готовность задать вопрос: почему тебя назначили командиром группы, когда это прерогатива ВМФ? Так?

– Ну-у…

– Так. Сошлись многие обстоятельства, а главное, тебя рекомендовал сам директор Управления. Придётся выдержать не только сложнейшие испытания под водой и льдами, но, возможно, столкнуться с американцами, жаждущими завладеть богатствами погребённой под ледяным щитом Антарктиды древней цивилизации. Твоя главная задача – опередить и выжить! И вернуться!

– Я вернусь, – пообещал Вербов сдержанно. – Мы вернёмся.

– Ты бывший морпех, подводник, подготовлен дай бог каждому, справишься, – уже обыденным тоном закончил Зотов. – Как тебе твой зам?

Вербов вспомнил рукопожатие Вершининой.

– Женщина в море…

– Не кривись, – усмехнулся полковник. – Она тоже профессионал своего дела и спуску никому не даст. После инструктажа зайди к менялам, выбери джентльменский набор. К самолёту тебе всё подвезут, в том числе всю информатуру.

Вербов кивнул. Менялами на жаргоне сотрудников ГРУ называли снабженцев, джентльменским набором – необходимую для выполнения задания экипировку.

– Разрешите идти?

– Иди, майор, желаю удачи.

Вербов чётко повернулся и открыл дверь.