Извне-2 (сборник)

Глава 3

Бох

Грымов собирался поутру встать на лыжи и сделать пятикилометровую пробежку – жил он с семьёй на Шпицбергене, где даже летом лежал снег, – когда в ухе проклюнулся синапс постоянно включённого менара[10].

«Полковник, важное сообщение».

«Минуту», – отозвался Иван, с сожалением расставаясь с надеждой посвятить эту субботу отдыху. Снял лыжи, вышел из бокса со спортивным инвентарём на дорожку, протоптанную в снегу: жена Татьяна каталась на лыжах постоянно, – вошёл в дом, построенный в русском теремном стиле. Снаружи дом и в самом деле представлял собой терем (дом достался Ивану от прадеда из старинного рода русских поморов), но внутри выглядел вполне современным, высокотехнологичным, и обслуживался автоматикой так же, как и другие жилищные модули, получившие статус «живых комплексов», наполненных призрачной техножизнью.

Четырёхкомнатный коттедж был пуст. Жена ещё не вернулась с работы, она дежурила в поликлинике в Калининграде, дочь Вера училась и жила в пансионате в Новосибирске и дома появлялась редко, предпочитая жить не с родителями, а с бабушкой.

Иван прошествовал в кабинет, сел за стол.

– Слушаю вас.

– Подключаю даль-связь. – Дежурный инк системы «спрута» – экстренного оповещения контрразведчиков «Сокола» – умолк. Вместо него через пару секунд на всеземном сленге торопливо заговорил «настоящий» человек:

– Тройной Кеплер, база ФП «Лебедь», служба мониторинга, дежурный капрал Джой Бэзил Робертс.

Трикстер, равнодушно подумал Иван, оценив тон дежурного, его манеру грассировать и сочетание имени Джой (женская составляющая) и Бэзил (мужская). «Промежуточный» род человека давно перестал быть притчей во языцех для нормальных землян, а трикстеры нередко проявляли недюжинные способности и работали во всех сферах социума.

– Что у вас?

– Замечено изменение формы объекта ZS.

Мысли свернули в другое русло. «Объектом ZS» назвали брандер Знающих с Бомбой Хаоса на борту, и находился он на одной из планет двойной звезды в созвездии Лебедя, охраняемый сотрудниками Службы безопасности и пограничниками.

– Конкретнее.

– Его хвост и нос оплыли… а на спине выросли шипы…

Грымов представил тушу брандера длиной около трёх километров, напоминавшую издали помесь черепахи и крокодила. Иногда брандер так и называли – «кроха», объединяя два слова.

– Когда это произошло?

– Полчаса назад… точнее, мы заметили полчаса назад. Смена исследователей объекта ушла с него в соответствии с графиком работ, следующая приступит к работе через шесть часов, ночью там никто не работает. И ещё…

– Да?

– Нам запретили докладывать вам… я связался с контр-разведкой по личной консорт-линии… нарушая запрет… мне дали ваш пин…

Грымов напрягся.

– Кто дал?

– Он назвался Заверином Веласкесом, капитаном внешнего космоотряда ФПС, он работал в команде Ярославы Тихоновой…

– Спасибо, капрал. Кто запретил вам звонить в контр-разведку?

– Директор полигона на втором Кеплере, Ван дер Ваальд.

Грымов вспомнил могучего здоровяка-бельгийца, щеголявшего шкиперской седоватой бородкой.

– Понял, никому ни слова, что позвонили мне, наблюдайте, записывайте происходящее, готовьтесь к режиму ЧП.

«Принято».

Грымов посидел в кресле, собирая в кулак остатки воли (отдых явно откладывался на неопределённое время), с трудом заставил себя сосредоточиться на проблеме и вызвал Воеводина:

– Степан Фомич, на Кеплере нештатная ситуация…

– Мне только что доложили, – ворчливо ответил руководитель «Сокола».

– Кто, если не секрет?

– Двойник Веласкеса, командир группы защиты, работал с Тихоновой.

– Мне позвонил некто Джой Робертс.

– Не знаю такого.

– И я не знаю.

– Разберёмся позже. Жду тебя на третьей базе, полетим на Кеплер вместе. Возьми с собой группу Плетнёва. Кого посоветуешь взять из экспертов?

– Шапиро, пока он ещё не отправился на «Непобедимом» к центру Галактики.

– Подготовь его, дело, по всей видимости, нервное.

Иван застыл на несколько мгновений, заторможенно уставился на прозрачную стену кабинета, впустившую утренний луч солнца (солнце на Шпицбергене скоро должно было скрыться почти на полгода), потом встрепенулся и начал переодеваться.

Шапиро откликнулся на вызов достаточно быстро:

– Полковник? Надеюсь, вы звоните мне не для того, чтобы сказать – я никуда не лечу?

– Как раз наоборот, – сказал Иван. – Похоже, лететь придётся. Брандер с БОХ изменил форму.

– Да вы что?! – изумился физик.

– В связи с чем есть предложение посетить Кеплер, срочно.

– Ах ты, боже мой, какой пассаж! Извините… я собирался навестить…

– Понял, поищу другого эксперта.

– Нет-нет, я с вами! Меня подождут. Как можно отказаться?! Были у меня кое-какие подозрения насчёт бомбы… где встречаемся?

– Где вы находитесь?

– В Грузии, в Цагвери, у брата.

– Встречаемся там же, в холле первой станции метро, через полчаса. Успеете?

– Буду.

Иван вспомнил другой номер.

Андрей Плетнёв, командир оперативной спецгруппы, ответил мгновенно:

– Полковник?

– Сбор в холле первой станции метро в Цагвери, Грузия.

– Упаковка?

– Пока стандартная, упакуемся на базе.

– Принял.

Полёт, а точнее перемещение со Шпицбергена в Цагвери, потребовал всего несколько минут времени. До метро Ивана перенёс флайт тревожных служб (для всех местных руководителей Грымов работал в Центроспасе и мог предъявить карт-бланш на любой вид транспорта), а перемещение по сети метро практически не отнимало времени.

Плетнёв встретил его в небольшом зале станции так, словно ждал его здесь давно.

Поздоровались.

– Адрес? – поинтересовался крепыш Плетнёв.

– Третья база, потом Кеплер.

– БОХ?

– Ты очень проницательный, Андрей, – улыбнулся Грымов, сжимая локоть капитана. – Чую, там заваривается какая-то каша.

– Разберёмся.

– Надеюсь.

В вестибюле метро появился спешащий, растрёпанный, разгорячённый быстрой ходьбой Шапиро. Пробился сквозь небольшую толпу пассажиров; несмотря на середину рабочего дня, метро в Цагвери было загружено почти максимально.

– Не опоздал?

– Поехали, – сказал Грымов, направляясь к свободной кабине.

– Я за вами, – отстал Плетнёв, делая кому-то знак.

Через минуту Иван и Шапиро вышли из кабины метро транспортного ангара базы на Энцеладе. Спустя секунду к ним присоединились Плетнёв и его немногочисленная – восемь бойцов – команда, выглядевшая скорее как группа туристов, а не бойцов спецназа.

В отсеке всех ждал озабоченный Воеводин в компании двух мужчин, одним из которых был новый начальник базы Павел Радищев. Его сопровождал эксперт «Сокола» Семёнов, пожилой, солидный, гладко бритый.

– Надо бы переодеться, – сказал Воеводин, глянув на стандартный уник Шапиро. – Не в ресторан собрались.

– На Кеплере ему дадут «кольчугу», – сказал Радищев.

– Ладно, на месте разберёмся.

Остановились перед грузовой камерой метро, способной бросить «на струну» большую группу людей или приличной массы летатель.

– Может, я тоже с вами? – предложил Радищев, высокий, худой, с лицом аскета и голубыми глазами религиозного фанатика; впрочем, в контрразведке о нём отзывались как о классном руководителе.

– Подождёте здесь, – сказал Воеводин. – Вдруг что понадобится? Я сообщу.

Расположились по центру камеры, напоминавшей трюм космолёта, взялись за поручни. Мигнули красные лампы… и ничего не произошло! Под потолком медленно разгорелось ожерелье оранжевых светильников. На стене рядом с дверью вспыхнул транспарант: «Отбой передачи! Не получен ответ».

– В чём дело? – осведомился Воеводин, поднимая голову.

– Минуту, господа, – мягко отозвался инк транспортной системы. – Вызов не прошёл, линия заблокирована.

Воеводин посмотрел на Грымова.

– Этого только не хватало… что значит – линия заблокирована? Кем?!

– Попробуйте ещё раз запустить, – попросил Иван.

Лампы мигнули. Снова зажёгся аварийный осветитель.

«Отбой передачи!» – сообщил транспарант.

– Линия заблокирована, – доложил инк. – Сигнал синхронизации не проходит, связи с финиш-створом нет.

– Странно… – хмыкнул эксперт Семёнов. – Что там могло произойти?

– На Кеплере одно метро?

– На каждой планете, – процедил сквозь зубы Иван, начиная осознавать масштабы инцидента. – Закрыто метро на втором, где в кратере торчит брандер.

– Павел, вы меня слышите?

– Слышу, – откликнулся начальник базы, – пытаюсь связаться с остальными кеплерскими базами, чтобы проверили метро других линий.

Воеводин подумал, махнул рукой, приглашая всех покинуть камеру.

Гурьбой вывалились в ангар, остановились перед Радищевым, переминавшимся с ноги на ногу возле защитных капсул, используемых во время профилактических работ на силовых агрегатах.

Начальник базы развёл руками.

– Ничего не понимаю! Такого никогда не было!

– Это не ваша вина, – сказал Семёнов.

– Но и не автоматики метро, – встрепенулся Шапиро, общавшийся с кем-то из своих знакомых. – Линию заблокировали на Кеплере, и это означает…

Грымов встретил посветлевший взгляд Воеводина.

– БОХ…

– Вирус! На Кеплере остались невыявленные агенты Знающих.

– Надо объявлять ВВУ…[11]

– Хотя бы «Гром»!

Команду Плетнёва шатнуло: императив «Гром» означал объявление тревоги по всем подразделениям «Сокола» и активацию отрядов спецназа на всех его базах.

– Нам надо срочно прорваться к Кеплеру! – Воеводин оглядел обступивших его людей. – Есть идеи?

В потолке транспортного ангара набух и запульсировал багровый цветок тревожного оповещения. В недрах базы дважды приглушённо взвыла сирена. Получивший мысленный приказ начальника «Сокола» дежурный общей сети «спрута» начинал отрабатывать императив «Гром».

– Если заблокированы все станции… – начал Семёнов неуверенно.

– Похоже, все.

– Надо посылать спейсер…

Воеводин перестал сверлить эксперта взглядом.

– Это займёт не меньше трёх часов времени. Пока я соберу квалитет ответственности, пока мы получим разрешение Комбеза на полёт, пока подготовим транспорт…

– Подождите, Степан Фомич, – пробормотал Грымов, уже с минуту пытавшийся связаться со своим информатором. – О шевелении объекта ZS мне сообщил пограничник с базы «Лебедь» на втором Кеплере. Я ищу связь с ним.

– Ищи, я пока отдам распоряжения, всё равно готовить машину придётся. – Воеводин замолчал на несколько секунд, оглянулся на молчащего Шапиро. – Всеволод, придумал что-нибудь?

Физик уныло покачал головой.

– Не знаю, что тут можно придумать, если метро и узлы связи захвачены.

– Захвачены… это невозможно! – фыркнул Радищев. – Обе системы автономны и охраняются!

– Значит, в их охране, а ещё вероятнее – в центрах управления сидят агенты Знающих.

Воеводин посмотрел на Ивана.

– Мне тоже пришла в голову эта мысль, – виновато признался Иван. – Моя вина, надо было предусмотреть такой вариант развития событий.

– Потом будем анализировать степень вины каждого. Самое плохое, что я не могу открыто задействовать федеральный космофлот. Там тоже могут сидеть агенты Знающих.

Иван хотел напомнить генералу о том, что командор Погранслужбы Ярослава Тихонова вполне может отдать приказ своему комфлота, но в это время услышал тихий свист канала консорт-линии. Поднял ладонь:

– Мне звонят…

«Полковник, Джой Робертс беспокоит…»

«Слышу, капрал, рад, что вас нашли».

«Это не меня нашли, это я вас нашёл. Тут такое творится!»

«Без эмоций, пожалуйста!»

«Вчера на базу прибыла бригада технического обслуживания метро, человек двадцать, хотя причин выброса такого десанта не было никаких, просто система начала сбоить…»

«Короче!»

«А сегодня эти люди перебили охрану базы и захватили полигон, в кратере которого находится объект ZS! Кроме того, захвачены и центры управления транспортной системой и системой связи! Весь персонал базы согнали в транспортный ангар. Я и мой напарник чудом не попали под облаву!»

«Что делают эти… захватчики?»

«Это страшные люди! Они неуязвимы! Я видел по мониторам – их ничто не берёт! Судя по их разговорам – мы прослушиваем сеть интеркома, – они собираются активировать объект ZS! Большая часть нападавших перебралась к нему!»

«Почему вы не сообщили об атаке раньше?»

«Потому что она началась всего десять минут назад».

– Что… там?! – страшно посмотрел на Ивана Воеводин.

– Отмените «Гром»! – одними губами выговорил полковник. – Объявите общую ВВУ! Надо подключать федералов и погранцов!

Воеводин мгновение стоял неподвижно, не сводя заледеневших глаз с Грымова, затем нашёл глазами Радищева:

– ВВУ на макс! С извещением всех спецслужб!

По толпе вокруг снова прошло движение. На лица оперативников Плетнёва легла печать готовности решать любые задачи.

– Тревога пошла, – сжал губы Радищев.

– С кем ты говоришь? – повернулся Воеводин к Ивану.

– Джой Робертс. Секунду. – Иван подключил канал связи менара с генералом. – «Джой, вы можете разблокировать линию базового метро?»

«Не уверен, в отсеке наверняка поставлена охрана, мы вдвоём не пробьёмся».

«Вам не нужно прорываться в отсек, достаточно на пару мгновений включить линию из общего командного центра, сможете?»

«Не знаю…»

«Капрал, – заговорил Воеводин металлическим мыслеголосом, – я генерал Воеводин, подразделение «Сокол». Объявлен ВВУ-макс! Это касается всех спецслужб и всех подразделений силовых ведомств! Вашего тоже! Извольте подчиняться приказам!»

«Подождите, товарищ генерал, – мягко отвлёк на себя Иван внимание пограничника. – Джой, я знаю, риск исключительно высок! Но подумайте о последствиях захвата полигона! На кону не судьба базы или Кеплера, и даже не судьба звёзд Лебедя! На кону – жизнь всего человечества!»

«Я понимаю…»

«У вас есть близкие люди, которых вы хотели бы спасти?»

«Как и у всех… наверно…»

«Так сделайте это ради них! И я навеки буду ваш должник!»

Джой Робертс передал мысленный лайк: Иван уловил призрачную кошачью улыбку и прикосновение к щеке мягкой кошачьей лапки. Капрал оценил его просьбу по-своему, отзываясь подобием призывной улыбки, но разочаровывать трикстера в данный момент не хотелось.

«Давай, капрал!»

«Я… мы попробуем… полковник».

Иван перехватил взгляд Воеводина, прижал палец к губам.

Генерал кивнул, одобряя его речь.

– Ждём в камере! У нас будет всего пара секунд на всю процедуру высадки!

– Мы на стандарте, – напомнил Плетнёв, имея в виду вооружение и экипировку группы.

– Нет времени на переоснащение.

– У меня с десяток «кольчуг» и неймсы, – встрепенулся Радищев.

– Не успеем…

– А вдруг? – Начальник базы застыл, общаясь со службой обеспечения базы. – Сейчас принесут.

Воеводин жестом направил Плетнёва в камеру.

Бойцы без спешки, но очень быстро и слаженно заняли места у поручней, ожидая команды.

Потянулись минуты ожидания.

«Давай, Джой, Давай!» – поторопил Иван пограничника, хотя тот не подавал никаких признаков жизни.

Примчались грузовые кибы, принесли коробки с амуницией и ящики с оружием. Здесь были и «универсалы», и карабины «дракон» и неймсы – нейтрализаторы молекулярных связей, самый экзотический вид оружия, в луче которого таял любой вид материи.

– По очереди, по два! – бросил Плетнёв.

Бойцы бросились переодеваться: двое меняли костюмы, двое разворачивали.

Воеводин кивнул на Шапиро. Иван подал физику коробку с «кольчугой».

– Снимайте уник, быстрее! Натягивайте скаф!

– Я не справлюсь…

– Вам помогут.

Шапиро начал неумело переодеваться, без обычного ворчания, но суетливо и бестолково. Один из бойцов группы помог ему натянуть спецкостюм.

– На груди сенсор включения, – показал Иван, в свою очередь начиная переодеваться, надеясь, что успеет до того момента, когда – и если – метро бросит их «в струну» мгновенного перемещения за шестьсот с лишним световых лет от Солнечной системы.

Он успел.

Впрочем, успели все, даже Шапиро, не имевший никакого боевого опыта, если не считать таковым полёт с командой Маккены на спейсере «Ра».

– Открылся канал! – заговорил женским голосом инк транспортной системы базы. – Пуск!

Мигнули камерные осветители, на головы пассажиров свалилась плита темноты, гася сознание.

Иван очнулся от короткого небытия одновременно с Плетнёвым.

– Режим «лом»!

– Задача?

– Занять центр управления – раз! Занять полигон – два! Очистить объект ZS от «вирусят» – три!

– Выполняю. – Плетнёв отдал мысленную команду оживившимся бойцам. Двое из них встали с обеих сторон двери, направив на неё стволы плечевых «универсалов». Остальные рассредоточились вдоль стен кабины, превращённые «кольчугами» в металлических зеркальных «ки-боргов».

– Помочь? – Иван взял под руку Воеводина.

– Ему помоги, – буркнул генерал, кивнул на Шапиро.

Но физик справился с недомоганием сам, оттолкнул руку.

– Я в норме.

– Мне с группой?

– Идём вместе в ЦУП.

– Есть.

Дверь камеры мягко разошлась в стороны двумя сегментами.

Два «киборга» нырнули из-за стоек в проём двери, готовые открыть огонь.

За ними метнулась ещё одна пара.

Отсек метро полигона встретил их тусклым светом дежурных осветителей и тишиной. Кабины метро никто не охранял. Но за ними следили видеокамеры общего контроля, и медлить не стоило: захватившие полигонную базу пришельцы рано или поздно должны были отреагировать на прибытие нежданных гостей.

Помчались по коридорам и пандусам комплекса, упрятанного под толщу скал и горных пород первого Кеплера, лишь один раз наткнувшись на сопротивление: два «киборга», мало отличимые от бойцов отряда, вывернулись навстречу из-за перегородок и колонн вариалифта. Вооружены они были «универсалами» и даже успели открыть огонь, но залп из неймсов превратил обоих в решето, и отряд Воеводина, спешащий на верхний горизонт базы, где располагался пункт управления полигоном, потерял всего несколько секунд.

Их встретили в кольцевом коридоре, опоясывающем центральный зал базы, из которого вырастала в небо планеты стометровая башня обзора.

Бежавший впереди боец группы внезапно дёрнулся назад, за выступ балкона над одним из технических колодцев комплекса, останавливая бегущих сзади, и в выступ с гулом врезалась невидимая «опухоль» гравитационного разряда, а за ней – трасса лазерных импульсов.

«Иван, мы наверху, нас перехватили!» – связался с Плетнёвым Грымов.

«Ждите подмогу! – отозвался капитан. – Отвлеките охрану!»

Грымов жестом дал команду спутникам, и они начали палить по стенам коридора из «универсалов», порождая гул и треск резонансов и дрожь стен.

Боец Плетнёва кинулся в коридор, перекатившись мячиком, дал очередь из своего наплечного «универсала».

Иван последовал за ним, сделал то же самое, поймал в колечко прицела на забрале шлема косую тень в лабиринте стоек, выстрелил из «неймса».

Раздался крик, тень исчезла.

В тылу засевших по обе стороны от входа в центр защитников началась стрельба, загремело.

Иван поймал ещё один движущийся блик, выстрелил.

Стрельба прекратилась.

«Свои!» – послышался чей-то мыслеголос, и в коридоре появились два зыбких, почти невидимых «призрака».

«Степан Фомич!» – позвал Иван.

Появились «киборги» – Воеводин и Шапиро.

Все собрались у двери в зал, на которой мигала красная полоска блокировки.

«Джой!» – на всякий случай вызвал пограничника Иван.

Робертс неожиданно отозвался, хотя Иван и не ждал ответа, считая его погибшим:

«Полковник, мы отступили в один из неиспользуемых штреков, Вероник ранен…»

«Мы уже возле главного зала, идём на штурм, присоединяйтесь!»

«Как вас узнать?»

«Вы в стандарте?»

«Обычные «кокосы»…

«Мы все в «кольчугах», опознаватель «свой» по запросу – две зелёные вспышки».

«Понял, возвращаемся».

Иван ткнул рукой в дверь зала, жестом попросил спутников отойти в сторону.

«Залп!»

Четыре невидимых копья, вырвавшиеся из дул неймсов, вонзились в дверь, проделывая в ней звёздообразные дыры размером с туловище человека.

«Ещё!»

Второй залп довершил разрушение, правый сегмент двери с грохотом выпал в зал. Иван прыгнул в дымящуюся дыру, ища глазами противника.

Сверкнули лазерные трассы, одна задела плечо, но защиту «кольчуги» пробить не смогла. Иван ответил. Ему помогли ворвавшиеся следом бойцы Плетнёва, и стрельба прекратилась.

Охраняли центр управления три «киборга». За изогнутым пультом, перед большим виомом сидели два оператора, третий – в чёрно-белом официал-унике чиновника высокого ранга, стоял справа от линейки кресел и задумчиво смотрел на картину в глубине виома, сложив руки на груди.

Виом показывал кратер, залитый густым «жидким» светом двух солнц в небе – оранжевого и тускло-жёлтого. В центре кратера располагалась странная конструкция, напоминающая тушу гигантского чешуйчатого кита с мордой крокодила и пластинчатой спиной черепахи. Это и был брандер Знающих-Дорогу, внутри которого пряталась Бомба Хаоса, предназначенная для уничтожения человеческой цивилизации. Длина «крокодилочерепахи» не превышала трёх километров, поэтому трудно было представить, чтобы такой несолидный «астероид» – по сравнению с планетой – мог разрушить объект диаметром более двенадцати тысяч километров. Но Иван помнил сообщение «пылевиков», чью систему уничтожила такая «крохотулька», и душа на мгновение ушла в пятки.

Воеводин откинул шлем, шагнул к человеку в чёрно-белом, крупноголовому, с мощным лбом и с ещё более мощной челюстью.

– Ван дер…

Начальник полигона, принимавший участие месяц назад в испытании нового слим-модулятора, повернул к нему голову.

– Генерал…

– Я вас недооценил.

– Я вас тоже. Но вы не успеете, друг мой, сейчас мы запустим брандер, и вам останется только ждать, когда он протаранит Солнце.

Воеводин щёлкнул пальцами.

Иван двумя выстрелами снёс кресла перед пультом вместе с операторами.

Ван дер Ваальд презрительно изогнул губы.

– Это не поможет. Программатор на борту брандера, а он включается автономно.

Воеводин переглянулся с заместителем.

– Плетнёв?

– В кратере.

– Мчись туда, реши на месте!

Иван бросил взгляд на предателя, согласившегося служить эмиссарам Знающих.

– Его куда?

– Откроем метро – сдадим спецам.

Ван дер Ваальд снова скривил губы, продолжая наблюдать за «крокодилочерепахой», и стало понятно, что смерти он не боится, зная о закладке в психике программы самоуничтожения.

– Беги, Ваня! – выдохнул Воеводин.

Иван метнулся из зала…

Глава 4

И один в поле воин

Сутки никто не спал.

«Ра» закрутил «стохастическую карусель» (по выражению Майкла Шеридана), то есть бегал по космосу в сфере радиусом два светогода, меняя галсы и траектории в соответствии с вероятностным разбросом, как меняет вектор движения молекула газа в броуновской толкотне, сталкиваясь с другими молекулами, и пока это помогало ему оторваться от преследования вражеского флота. Под защитой «зеркала» корабль был не виден, а точно определить местонахождение невидимой гравитационной «ямы», которой он стал, охотники не могли.

И всё же их было много. «Ра» метался в пространстве мелкими – до сотни миллионов километров – прыжками, Клиффорд насчитал более тысячи «крокодилочерепах», охранявших подступы к Парусам, и меньше их не становилось.

Разумеется, команда Руслана в маневрах никакого участия не принимала. Командовал парадом Маккена, его удивительно слаженный коллектив действовал безупречно, инк космолёта был на высоте, и осуждать кого-либо за неточность исполнения маневра или за неправильное действие было нельзя. Потому что неправильных действий не было!