Ликвидация последствий отстрела негодяев

Ветеран действий США в Сирии был немолод и похож на монстра, изувеченного падением в глубокое ущелье. От его улыбки всех знакомых полковника брала оторопь.

По расширившимся глазам Эзры Фрик понял, что он увидел его в естественном виде, таким, каким куратора родила земная женщина, но включать маскер не стал. Эзра уже видел его настоящим, как и остальные члены Большой Пятёрки; так называли принимающих решения магистров Клуба.

Полковник сделал паузу:

– Экселенц?

– Говорите, – сухо проскрипел Фрик. – Что стряслось?

Эзра улыбнулся, отчего его бугристое, покрытое бледными шрамами лицо стало не менее привлекательным, чем лицо куратора:

– Появились проблемы, сэр. Наши резиденты в России господа Подвальный, Зеленов и Лавецкий раскрыты, бункер связи Лавецкого захвачен, сам он убит. Необходимо принимать срочные меры для блокировки утечки информации.

Лицо Фрика сделалось костяным, рот вытянулся в одну линию, отчего куратор Внедрения стал похож на огромную лягушку.

– Мои информаторы… молчат…

– Значит, они либо нейтрализованы русскими спецслужбами, либо… – Хаус снова продемонстрировал «американскую» – на все тридцать два зуба – улыбку, – работают на них.

– Это… исключено!

– Действовать надо быстро.

Фрик натянул японский халат с лилиями, выцедил фужер шампанского (по утрам он нередко выпивал бутылку), зажевал ломтиком дуриана, не обращая внимания на запах фрукта.

– Что вы предлагаете?

– Уничтожить бункер связи Лавецкого и ликвидировать всех, кто был засвечен в нашей операции.

– С ликвидацией не всё так просто, да и блок связи нам необходим.

– Активируем ещё один, у нас их несколько. А по ветке Лавецкого русские вполне способны добраться до вашей резиденции.

Взгляд Фрика застыл. До него только сейчас дошёл масштаб провала.

– Хорошо, действуйте… своими силами. Как скоро сможете ликвидировать угрозу утечки?

– Мои люди могут взорвать бункер Лавецкого в любую минуту. Мы подстраховались заранее… на всякий случай.

– Действуйте, – повторил куратор Внедрения. – Я немедленно собираю совещание Большой Пятёрки.

– Я доложу о результате, – пообещал заместитель директора ЦРУ, и экран связи потемнел.

Совещания Большой Пятёрки нередко проходили в шикарных ресторанах Бильдерберга, Брюсселя, Лондона или Берлина, так как члены этой структуры любили комфорт (при соблюдении всех мер безопасности и скрытности) и умели наслаждаться кухней разных стран. Однако на сей раз ситуация требовала скорейшего анализа, и Фрик задействовал систему «облачной» онлайн-связи, позволявшую вести переговоры, не опасаясь перехвата.

Приглашение собраться застало четверых магистров из пяти в их владениях: в Европе была ночь, и они готовились ко сну.

Кардинал Доменико Пьяцци находился в Риме, советник премьер-министра Великобритании Лотингейл – в Лондоне, верховный магистр ордена «Череп и кости» Хасан Озокхан – в столице Турции Анкаре, глава Бильдербергского клуба Ульрих Ван-Янг – в поместье под Брюсселем. Эзра Хаус не спал, потому что в Америке ещё был день.

Современная техника связи позволяла создавать объёмные изображения абонентов, и в кабинете Фрика сидели как живые фигуры «надсмотрщиков» над миром, преисполненные важности и ответственности. Хотя Фрик знал, что при необходимости он легко заменит любого из них на деятеля из своего личного резерва; отморозков, считавших себя вершителями человеческих судеб, на Земле хватало.

– Господа, – сказал Фрик, накинувший ради совещания на себя нечто вроде судейской мантии и включив маскер, скрывший изъяны его рептилоидной внешности. – Нам снова объявлен серьёзный вызов, поставивший под угрозу проведение плана коррекции социума в России. Спецслужба, окопавшаяся в недрах Росгвардии, и служба безопасности президента раскрыли важнейший канал управления демократическими силами в стране и выявили наших резидентов. Нам удалось уничтожить узел связи с резидентом, но проблемы это не решает. Прошу тщательно взвесить последствия срыва операции и дать предложения по нормализации обстановки.

– Что тут взвешивать? – оскалился Эзра Хаус, показав крупные зубы. – Надо просто объявить президенту России ультиматум – жизнь или отставка, и на его место посадить своего ставленника, того же премьера.

По лицам остальных совещателей промелькнули не слишком добрые улыбки: полковник не пользовался ничьим уважением, будучи по происхождению плебеем, но с ним приходилось считаться, потому что он обладал большими возможностями влияния на оппонентов.

– Сделать это будет непросто, – сказал Пьяцци, седой, осанистый, с породистым львиным лицом и манерами настоящего кардинала. – Смена президента в легитимном ключе займёт не один месяц.

– Зачем ждать? Наша команда в России провалилась, надо активировать спящую резидентуру, создать новую команду и замочить всех, кто нам мешает. А потом ликвидировать и президента.

Ответом горячему полковнику был обмен снисходительными улыбками.

– Нужна мощная информационная поддержка, – покачал головой Ульрих Ван-Янг. – Предлагаю поднять в России на дыбы пятую колонну, опереться на российских олигархов и объявить действия российского президента угрозой всему миру.

– Одно другому не мешает, – отрезал Эзра. – Зачистку организовать всё равно придётся.

– Надо обдумать кандидатуру главного резидента вместо выбывшего, – сказал Лотингейл, длиннолицый, с водянистыми рыбьими глазами. – В спящем резерве у нас там шесть человек, предлагаю выбрать моего агента.

– Пройдёмся по каждой кандидатуре, – решительно проговорил Озокхан. – У меня тоже есть предпочтения.

Турок считал себя красавцем и сердцеедом и тщательно ухаживал за кольцевой бородкой и причёской, что при его заметной лысине на макушке выглядело смешно.

– Хорошо, ваше предложение? – остановил на нём взгляд Фрик.

– Шубайц.

Присутствующие оживились. Фигура главы Нанокорпорации России считалась одиозной, так как в последнее время он выдал несколько неоднозначных заявлений, взбудоражив общественность и соцсети, хотя в начале девяностых годов двадцатого века принял такое деятельное участие в развале страны, что даже претендовал на должность главного могильщика России, доставшуюся в конце концов первому президенту России Ельцину. Но бо́льшая часть российских граждан считала Шубайца не героем, а преступником, которого нужно судить, поскольку его «реформы» стали самой большой аферой в истории человечества, в результате которой богатства огромной страны, созданные несколькими поколениями, были в один миг украдены, а сама Россия оказалась на грани уничтожения.

– Он скомпрометировал себя не один раз, – возразил Ульрих Ван-Янг. – Доверять ему нельзя. Пусть и дальше вызывает огонь на себя своими провокационными заявлениями.

Фрик перевёл взгляд немигающих глаз на него.

– Иной раз компрометация не мешает агенту делать работу. Все считают его болтуном и провокатором, не анализируя реальную деятельность. Кого предлагаете вы?

– Шугалова, конечно, первого вице-премьера. Ему всего полсотни лет. Очень энергичный функционер, сделал много полезного для нас. Курирует экономику, точнее, умело сдерживает её рост. Возглавил российский фонд федерального имущества, руководил аппаратом правительства при Ельцине, где заработал неплохой капитал.

– Но он провалил программу приватизации госкорпораций, – нахмурился Эзра.

– Это можно засчитать ему в плюс. Мы подсуетились и поставили во главе самых крупных госструктур, таких как «Роснефть» и «Ростех», своих людей. Да что я вам рассказываю, вы и сами всё знаете.

– Однако ваша креатура тоже не без греха, – брюзгливо заметил Ван-Янг. – Он успел засветиться со своей оборотистой супругой в скандале с использованием суперджета для доставки собак на международные выставки. Имеет замок в Австрии, который не по карману рядовому чиновнику, роскошные апартаменты в элитном доме в центре Лондона, рядом со зданием парламента. Хоромы в так называемой сталинской высотке на Котельнической набережной, также приобретённые со скандальчиком. Усадьба в посёлке Заречье, рядом со Сколковом, не хуже, чем у нашего провалившегося резидента Лавецкого. Выстроена на базе отдыха широко известного в России секретаря ЦК КПСС Суслова. Двести миллионов долларов, семь с половиной гектаров роскошного парка. Не слишком ли вызывающе для нищего русского народа?

– Этим сейчас никого не удивишь, – буркнул Эзра. – Такие усадьбы имеют все «новые русские», могу назвать сотни имён.

– Тем не менее его недаром считают одним из творцов экономического кризиса в России. Главному резиденту следует вести себя скромнее и незаметнее.

– Ну, а ваша кандидатура скромнее?

– Уверен, что он является идеальной фигурой: советник президента по науке и внедрению западных стандартов образования господин Фурсенков.

Губы присутствующих изогнулись не то чтобы с издёвкой, но с неодобрением. Несмотря на то что Фурсенков вместе с ещё одним «оптимизатором образования», ставшим владыкой Сбербанка, практически убили классное (не без огрехов, но безусловно высокогуманное) советское образование введением ЕГЭ, этого функционера в среде магистров Бильдербергского клуба не уважали за подчёркнутое пренебрежение к ЛГБТ-сообществам, при том что он сам был приверженцем нетрадиционных сексуальных отношений.

– Даже обсуждать не хочу, – сказал Эзра. – Это далеко не идеальная фигура, к тому же не имеющая надлежащего доступа к государственным тайнам. А недавно он практически восстал против президента, заявив о реорганизации Российского фонда фундаментальных исследований, чтобы распилить миллиарды фонда, выделяемые Минфином. Прекращение финансирования уже вызвало грандиозный скандал! Фурсенков себя засветил.

– Зато у него классные связи с другими фондами…

– Подождите, Ульрих, – перебил главного поводыря Клуба Фрик. – Давайте выслушаем остальных. Кардинал?

Глава римского католического дома расправил на груди белую, атласную, с позолотой, мантию.

– Фрейлихман.

Эзра Хаус поморщился, но промолчал.

Речь зашла о президенте Сбербанка России, получившем эту должность в заслуги перед правительством за участие в начале девяностых в развале страны.

– Умён, хитёр, нагл, исключительно креативен, – продолжил Пьяцци, не услышав от коллеги ни возражений, ни похвал в пользу его кандидатуры. – Близок к президенту, друг премьера, отличные связи. Умеет работать тихо и результативно. С первого раза его предложение приватизировать Сбербанк не получило одобрения общественности, он запустил его ещё несколько раз и практически близок к осуществлению замысла, что даёт нам дополнительный рычаг влияния на класс управленцев России. Имеет не одну базу, так сказать, если говорить о виллах и усадьбах, которые пока не засвечены, так как записаны на родственников друзей-олигархов.

Хаус не выдержал:

– Фрейлихман тоже последнее время не молчит. Пригрозил во всеуслышание «убить» в школах и вузах экзамены. Под предлогом, что их все боятся. Такое вслух говорить нельзя.

– Господин Озокхан?

– Ну… не знаю, – с сомнением произнёс турок. – Он безусловно умён…

– Я не спрашиваю ваше мнение о кандидатуре Доменика. Ваше предложение?

– Манкуртов, – вызывающе выпрямился Озокхан.

Присутствующие обменялись взглядами.

Манкуртов Эвелин Денисович был министром промышленности и торговли России и по данным соцопросов имел очень большой вес в правительстве, не уступающий даже политическому весу самого премьер-министра. В «спящего» он превратился ещё семь лет назад, проявив себя как полезный и грамотный лоббист либеральных идей, за что и был назначен главой Минпромторга. Оценщики Бильдербергского клуба обратили на него внимание не зря, и ещё в две тысячи пятнадцатом году этот лысоватый, но симпатичный господин с хриплым голосом пропойцы был запрограммирован во время отдыха в Неаполе и стал «спящим резервистом», претендующим на роль главного резидента. Поговаривали, что именно он посоветовал президенту Турции обратиться к России с просьбой продать зенитно-ракетную систему С-400. Однако мало кто знал, что работал Манкуртов не только на российский промышленно-финансовый комплекс, но и на турецкую разведку, главой которой и являлся Озокхан.

– Он исключительно перспективен, – добавил турок. – Возможно даже, что он станет очередным президентом России. Чего стоит только его последняя инициатива вывести пиво из категории алкогольных напитков. Нам дают в руки мощный инструмент для воздействия на народ России и превращения его в стадо!

– Но и Манкуртов тоже не избежал ошибок, – осторожно заметил Ван-Янг. – То и дело общественность будоражат его псевдобарские замашки. То он останавливается в люксовом отеле Шанхая, стоимость номера в котором за сутки – более двадцати двух тысяч долларов – превышает в два раза двухгодичную зарплату среднестатистического россиянина, то делает себе в офисной башне «Москва-Сити» персональный подъёмник стоимостью чуть ли не в десять миллионов долларов. Ведёт к этому лифту специальный подземный вход, к которому его подвозит служебный люксовый седан «Аурус». Мы в Европе ведём себя намного скромнее.

– Наглость и беспринципность – второе счастье, – изрёк Эзра Хаус со своей устрашающей улыбкой, – как говорят сами русские. Мне он тоже нравится. Пожалуй, я за него проголосую. А как он одевается – закачаешься! У него отменный вкус. Иногда я завидую его успеху у дам. Говорят, в Москве у Манкуртова свой подпольный развлекательный центр, где он встречается с девушками.

На губах членов Большой Пятёрки снова замелькали улыбки. Никто из них не запрещал себе жить красиво, не считая связи с женщинами или мужчинами предосудительными.

Фрик не разбирался в интонациях человеческих особей, да и к юмору относился специфически, считая его попытками спровоцировать неадекватную реакцию оппонента. Но к словам заместителя главы ЦРУ отнёсся с пониманием. Он знал, что Манкуртов, как и недавно получивший срок министр открытого правительства России Абызов, считался таким же любителем понтов и дорогих вещей, и гардеробная у него была покруче, нежели у широко известного российского шоумена и скандалиста Фила Киркорова. По заверениям экспертов и наблюдателей за поведением инциаторов беспорядков в России, Манкуртов с подчёркнутым пафосом носил дорогие костюмы от Бриони и Франческо Смальто (средняя стоимость около пятисот тысяч рублей), а на заседания правительства приходил с портфелем от Луи Вюиттон по цене небольшой однокомнатной квартиры где-нибудь в Германии.

Впрочем, для Фрика эти выбрыки министра не имели особого значения. Он считал, что у каждой человеческой особи есть свои тараканы в голове (как и у родичей-миррахцев), главное, чтобы они исполняли возложенные на них обязанности и добивались цели. Для России эта цель звучала так: «реализация ползучей цветной революции с целью перехвата управления государством». Уже была известна примерная дата климатической катастрофы – две тысячи сороковой год, в результате которой на планете могла сохраниться только территория России, и надо было за оставшееся до Апокалипсиса время иметь этот плацдарм для выживания в своих руках.

– Итак, господа магистры, – сказал Фрик, – двое – за кандидатуру Манкуртова. Есть возражения?

– Он чересчур любит комфорт, – осуждающе сказал Пьяцци.

– Вы против, Доменик?

Кардинал пожевал губами:

– Н-нет.

– Ульрих?

– Я – за.

– Итак, решено, проходит кандидатура министра промышленности и торговли Манкуртова. Эзра, начинайте активацию по своим каналам. Теперь о зачистке. Необходимо в скорейшем времени убрать всех свидетелей провала нашей резидентуры в России. В первую очередь тех, кто принимал непосредственное участие в захвате Лавецкого. Какие у нас для этого есть ресурсы?

– Под моим контролем находится с десяток спящих джамаатов на территории России, – сказал Озокхан. – Все они воевали в Ливии, Сирии и на Украине на стороне ИГИЛ и нацистских батальонов, хорошо подготовлены и ненавидят русских.

– Но развернуть их будет сложно, – сказал Ван-Янг. – Российские спецслужбы заточены на ликвидацию боевиков ИГИЛ. Потеряем бойцов.

– Их и потерять не жалко, – ухмыльнулся турок. – Наберём новые группы, расходного материала хватает. Зато при задержании они не выдадут наши истинные планы, русские будут считать их боевиками исламистов.

– Эзра?

– Идея неплохая, но у меня есть получше: частная военная компания. В России таких две – ЧВК Вагнера и ЧВК «Чёрный орёл». Создаётся ещё одна – «Белая ночь». Мы внедрили в командный состав отряда своих людей, они и смогут начать ликвидацию под благим лозунгом «борьбы с криминалом и коррупцией».

– Почему бы и нет? – проворчал Лотингейл, в ведении которого был информационно-пропагандистский пул Клуба, снабжающий все телеканалы и интернет-сети Запада дезинформацией о «злобной России». Особенно хорошо структура Лотингейла проявила себя в деле с «отравлением Скрипалей», обвинив российские спецслужбы в нападении на семью предателя. И хотя впоследствии обвинение развалилось, будучи фейком изначально, простой народ Европы остался в уверенности, что Россия населена «секретными сотрудниками» спецслужб и террористами.

– Предлагаю подсоединить к операции наши силы, – добавил лорд. – Мы развернули в России правозащитный «Мемориал», связи которого тянутся к Администрации президента, и филиал РЭНД, неплохо устроившийся в Ельцин-центре.

Речь шла об американском стратегическом исследовательском институте, совместно с институтом Эйнштейна разрабатывающем схемы ненасильственных переворотов. Опирался центр на идеологию подкупа чиновников (в России это была поистине золотая жила), манипуляции сознанием обывателей, жаждущих «жить красиво», и на финансовое мошенничество.

– Мы подумаем, – пообещал Эзра.

– Тогда ещё один момент, – сказал Озокхан. – В нашем ведении находится деятельность «Мизантропик дивижн». Могу подключить к операции зачистки своих людей, входящих в состав организации.

Фрик помолчал.

«Мизантропик дивижн» был экстремистской организацией, запрещённой в России, а его боевики входили во все военные структуры Европы, в том числе – в добровольческий украинский полк «Азов», прославившийся насилием над гражданским населением Донбасса, пытками, грабежами и убийствами стариков и детей. Тем не менее эти отморозки служили хорошим прикрытием деятельности Бильдербергского клуба, и к их услугам можно было прибегнуть.

– Хорошо, – сказал наконец куратор Внедрения. – Подготовьте мне план зачистки. Действовать надо осторожно, но быстро и эффективно! Первыми должны исчезнуть все сотрудники Национальной гвардии России: полковник Гаранин, майор Барсов, лейтенант Яшутин. Они слишком много знают! Даю добро на любой экстрим!

Эзра Хаус плотоядно улыбнулся и потёр ладонь о ладонь.