Love Tour

Mистическое путешествие

Тут главное – не поддаваться иллюзиям.

– На всякий случай, – продолжила Агния, – постарайтесь сегодня до самого вечера поменьше общаться с незнакомыми людьми. Так как по лунному календарю сегодня, к сожалению, не самый лучший день. Можно сказать, даже опасный. Первая четверть луны всегда отрицательно влияет на человека. Возможны тревоги, страхи и сомнения. Поскольку символом этого лунного дня является летучая мышь.

– И что это значит? – насмешливо спросил маг Нуар.

– Это означает, что бэтмены, – усмехнулась Агния, – а таже бэтвумены уже так и рыщут повсюду, чтобы высосать из вас кровь.

– Какой ужас! – шутливо изобразил испуг панк-купидон Серж, – что же нам тогда делать?

– Главное, Серж, не попадать в их сети, – ласково ответила Агния. – А пока дождик не закончился, – спохватилась вдруг она, – я предлагаю всем выйти на Аллею звёзд и очиститься под ним. Ну, что же вы? Смелее, смелее. Это не простой дождик, а купальский.

Самым смелым оказался сатир Юлий. Взявшись за хромированный поручень, он потянул к себе стеклянную, окантованную красным пластиком входную дверь, и удерживая её, галантно пропустил вперёд не только шедшую за ним речную наяду Эвелину, но и всех прочих странников любви. Сам он предпочёл выйти последним, насмешливо помахав на прощание рукой в расположенную над его головой камеру видеонаблюдения.

Его жест не остался незамеченным. Все, кто покидал пределы арт-отеля, тут же в отображались на одном из мониторов в каморке невидимого Лауриса. Так нарядные женщины магическим образом превращались в нескромных нимф, слегка прикрытых газовой вуалью, у двух красавцев просматривались крылья за спиной (у одного – чёрные, у другого – белые), а у толстопузых дядек, лишённых штиблет, штанов и головных уборов, обнаруживались раздвоенные копыта, козлиные рога, свиные уши, и конский хвост.

Причем с высоты камеры видеонаблюдения все они выглядели коротышками из того самого набора игрушечных писателей.

Выйдя из гостиницы, любовные путешественники остановились перед зелёным бусиком «Мерседес Спринтер» с алыми буквами LOVE TOUR по борту и сгрудились на тротуаре, изрезанном именными звёздами местных знаменитостей.

– Я думаю, все знают, – продолжила Агния под моросящим дождиком, – что вода живая субстанция, и она обладает свойством передавать информацию.

Она неожиданно воздела простёртые ладони к небу, словно оранта в Софийском соборе в Киеве, и торжественно продолжила:

– Царица небесная, помоги нам с раннего утра. Развей тучи! Покажи нам солнце! Окропи нас энергией божественной любви!

– Окропи, окропи! – задорно повторила лесная дриада.

Магдалина Мария Михайловна, Дева, 60. Профессор и доктор филологических наук. Преподавательница вуза, поэтесса и писательница, автор повести «Триада», значилась в файлах великого магистра, как божественные рамена.

Говорунья олицетворяла собой архетип женщины-матери, которая опекала своей заботой каждого, на кого обращала своё внимание. Ей выпала карта «Императрица». Будучи в летах,имела за плечами уже несколько браков, сына и дочку, и даже двух внучек, но так умело скрывала свои года, что никто и никогда не дал бы ей её действительный возраст.

Агния опустила руки и мило всем улыбнулась:

– Ну, вот, желание своё наверх мы передали.

– А вы что, мольфарка, чтоб тучи разгонять? – поинтересовалась у неё Магдалина Мария Михайловна.

– Мольфарка не мольфарка, а тучи разгонять умею. Вам теперь лишь остаётся подождать пару минут.

– Ещё пару минут, и я промокну весь наскозь,– расцвёл белозубой улыбкой за её спиной самый экстравагантный персонаж, резко выделявшийся своим шокирующим видом, – но мне на это по*уй.

Галик, Лев, 60. Потешный еврейский мальчик, ставший на склоне лет миллионером. Эпатажный фавн, супермажор и абсолютный конформист. Ему было абсолютно всё равно, что думают о нём и о его внешнем виде. Эксцентричный говорун с голубой, как у клоуна, шевелюрой, слегка прикрытой высоким розовым цилиндром, значился в файлах великого магистра, как фрик нувориш. Владелец одного из крупных торговых центров Киева прилетел сюда на частном джете, а поселился в одном из люксов.

Его красный пиджак, зелёные брюки и причудливые очки в бирюзовой оправе, явно подобранные им в тон фирменному бусику, просто кричаще бросались в глаза. При этом с лица его не сходила загадочная улыбка. Этот сангвинически весёлый человечек совмещал в себе одновременно и благоразумие Знайки и несуразный внешний вид Незнайки. Ну, что ж, у богачей свои причуды. Ему выпала карта «Император».

Стоявший рядом с ним охранник тотчас раскрыл зонтик и накрыл им своего босса. Жёлтый купол зонта, специально изготовленного к прошлой избирательной кампании по выборам мэра, был разукрашен чёрными буквами «Я», стилизованными в форме поникшего члена. Галик молча кивнул бодигарду и тот, помешкав, галантно накрыл краешком зонта стоявшую рядом Магдалину Марию Михайловну. Но та, к удивлению, совершенно не оценила этого благородного поступка.

– Нет, что вы, не надо! – замотала она головой.

Более того, отстранившись, она демонстративно подставила лицо и раскрытые ладони частым дождевым каплям.

Ещё двое бородатых толстопузиков, козлоногий сатир и конехвостый силен, также раскрыли зонтики. Остальные, хоть и поёживаясь, продолжали мокнуть, явно желая напитаться этой самой энергией любви.

– А вторая причина какая? – полюбопытствовал маг Нуар.

– А вы как думаете? – ответила она ему вопросом на вопрос, желая убедиться в его магических способностях.

Не успел тёмный маг открыть рот, как его опередили.

– Чтобы мы тут промокли все насквозь, – ворчливо произнёс свиноухий пан Тюха.

– Ещё какие будут мнения? – усмехнулась Агния. – Напомню, что сегодня, 21 июня, наше светило, скрытое за облаками, покидает Близнецов…

– Как жаль, – вздохнул козлоногий сатир Юлий.

– …и переходит в знак Рака, – добавила Агния.

– Как замечательно! – всплеснула руками Магдалина Мария Михайловна.

– Так сегодня же лита! – догадалась небесная плеяда, – а это самый долгий день в году.

Хелен Морд, Овен, 44. Писательница и редактриса. Любительница блюза и экстрима, психоделических трипов и авантюрных путешествий. Обтягивающие голубые рваные джинсы с прорехами лишний раз подчёркивали безупречную стройность её длинных ног. Прямолинейная брюнетка с короткой стрижкой, подпускавшая к себе зловредных мужчин не ближе, чем на полёт стрелы. С остальными представителями сильного пола говорунья прекрасно ладила. Значилась в файлах магистра как божественные ланиты. Ей выпала карта «Сила».

– Верно! – кивнула Агния.

– И самая короткая ночь, ага, – добавила речная наяда Эвелина.

– Да, сегодня солнце достигнет своего апогея, – добавила Агния, – и будет находиться там ещё три дня.

– При этом долгота дней будет практически одинаковой, – с заметным галицким акцентом добавил грудным бабьим голосом самый крупный персонаж.

Владимир Владимирович Гава-Левинский, Рыбы, 50. Писатель, философ и звонарь в одном лице, ничего не умеющий делать, кроме как пить коньяк, писать книги и учить всех, как писать книги.Дважды лауреат «Медвежьей премии», говорун в результате «радужного мерцания», а также посттравматического стрессового расстройства, вызванного, как ему казалось, внешней агрессией, возненавидел родной язык до такой степени, что теперь щебетал и писал прозу только на державной мове.

В когорте лесного бога Пана он былконехвостым силеном, – тем самым безудержным и похотливым жеребцом, который вдруг в одночасье стал безразличным ко всему безучастным мерином.

Одетый в чёрную бейсболку, повёрнутую козырьком назад, и белую толстовку, слегка скрывавшую его объёмное пузо и по-бабьи обвисшие груди, в коричневые штаны и сандалии на босую ногу, с большим серебряным крестом на толстой шее, коротко стриженый, с небольшой бородкой и усами, похожий внешне на хазарина, он напоминал чем-то священника без рясы, отчего и значился в файлах магистра, как о. Владимир. Ему выпала карта «Отшельник».

– А после захода солнца наступит солнцеворот, – продолжила Агния. – Прежнее солнце, представленное молодцем Ярилой, умрёт и родится новое, в облике девицы Купалы.

– Купалы? – удивилась речная наяда Эвелина. – Неужели этой ночью нам придётся купаться и пускать на воду веночки?

– Именно! – восторженно кивнула Агния. – А ещё этой ночью мы будем прыгать, взявшись за руки, через костёр.

– А разве Купала была девицей? – меланхолично возразил о. Владимир. – Купала всегда был мужского рода.

– Да неужели? – усмехнулась Агния.

– Именно так, – кивнул конехвостый силен, – поэтому неслучайно языческий праздник Ивана Купалы и объединили с православным праздником Рождества Иоанна Предтечи.

– Мне кажется, православная церковь сделала это совершенно напрасно, – не согласилась с ним Агния и проникновенно и с любовью посмотрела ему в глаза. – Поэтому сегодня мы будем праздновать именно девицу Купалу, без всякого Ивана. Этим мы займёмся ближе к вечеру, а пока…

«The Magical Mystery Tour is waiting to take you away», – донеслась из открытой двери микроавтобуса бравурная битловская песня. Стоявший при входе водитель с курчавой русой бородой и с длинными волосами, собранными на затылке в пучок, слегка подмахивал головой в такт мелодии.

– А пока, – продолжила Агния, – несколько слов о нашем городе, в который вы имели честь прибыть сегодня. Расположен он на семи холмах и разделён на две части рекой Уж, которая ужом вьётся по долине. Справа, – показала Агния рукой, смахнув со щеки капельки дождя, – вон за тем холмом проходит граница, которая отделяет нас от Евросоюза. Слева вдали – горная гряда Карпат. Долина, зажатая между этими двумя преградами, и представляет собой уникальный заповедник любви, где люди ещё не разучились любить, а издержки цивилизации являются скорее исключением, чем правилом, в чём вы скоро сами и убедитесь.

“Roll up, roll up for the Mystery Tour”, – призывно зазвучало из динамиков.

Тут главное – не поддаваться иллюзиям.

Морок

Радужное мерцание, зигзаг, сдвиг.

И тут случилась первая странность, на которую никто, кроме конехвостого силена, внимания не обратил. Возле бусика нарисовался вдруг щуплый востроносый человечек с мертвенно-бледным лицом. Одетый в мешковатый балахон льняного цвета и накрытый капюшоном, он незаметно пристроился к ним сзади, как обычно пристраиваются к экскурсионным группам прохожие, чтобы на шару послушать гида.

В одно мгновенье он вдруг приблизился к о. Владимиру и мелодично напел ему на ухо:

– Добро пожаловать в У-жас-го-о-род!

О. Владимир обомлел: странный незнакомец произнёс именно то жуткое слово, которое составилось благодаря пиковому тузу.

Конехвостый силен резко обернулся.

Мертвенно-бледное лицо незнакомца на самом деле оказалось комедийной маской с поднятыми вверх уголками рта. Или, вернее, тонкой посмертной маской, сделанной из папье-маше и окрашенной в цвет слоновой кости, с вырезами для рта, глаз и носа. Выглядывавший из носового отверстия длинный крючковатый нос, заострённый, как вороний клюв, явно напоминал гротескный нос великого малоросса, писавшего на великорусском языке.

Вот тебе и первая мёртвая душа. За посмертной маской Гоголя скрывался какой-то невообразимый хищник.

О. Владимир почему-то сразу понял, что это и есть тот самый Морок, который преследовал его всю жизнь. Из круглых отверстий на него смотрели невообразимо жуткие глаза с горизонтальными, как у козла, зрачками, а в вырезе рта виднелись острые и хищные, как у пираньи, зубы.

– Ну, как ты сейчас? – спросил его востроносый.

– В порядке, – испуганно ответил о. Владимир.

– А будешь не в порядке, – пообещал ему Морок.

Внезапный жуткий озноб охватил силена с головы до ног.

– Какого чёрта! – просипел он.

– Где ты увидел здесь чёрта? – ласкаво спросила его мёртвая душа.

Морок подошёл к стоявшему перед ним панк-купидону и помахал костлявой рукой перед его лицом.

– Вы видите здесь чёрта? – спросил он красавчика.

Серж ничего не ответил, глядя на него сквозь чёрные очки, как на пустое место.

– Вот видишь, – сказала мёртвая душа о. Владимиру, – он в упор меня не видит. Может, меня кто-то слышит?

Морок подошёл к свиноухому пану Тюхе, увлечённо слушавшего гида, и закричал ему прямо в ухо:

– Ты слышишь меня, Свин?

Но тот никак не прореагировал на эти слова.

– Ну, надо же! – возмутился Морок. – В упор меня не слышит!

Он подошёл к козлоногому сатиру и со всей силы дал ему пинка под зад.

– А если так!

К удивлению силена, Юлий даже не обернулся, словно пинки для него были привычным делом и получать их ему было не в первой.

– Что за дела? – пожала плечами мёртвая душа, – даже обидно: никто меня не слышит, не видит и не чувствует. Кроме тебя.

Дрожащей рукой о. Владимир достал сигарету из пачки и несколько раз щёлкнул зажигалкой. Затянувшись, он отвернулся от незнакомца и выпустил дым в сторону в надежде, что за его спиной Морок растворится в воздухе точно так же, как и дым.

– А может, их и в самом деле нет? – предположил Морок, внезапно вновь представ перед ним. – Поверь: они тебе лишь кажутся. И в этом мире существуем только ты и я.

– Кто же ты? – судорожно спросил о. Владимир.

– Я – это ты! Посмотри на себя со стороны!

– Сними эту маску! – потребовал о. Владимир. – Я хочу увидеть твоё лицо.

– Мне насрать, что ты хочешь, – ответил Морок.

Пытаясь сбросить с себя наваждение, о. Владимир затряс головой.

– Что с вами? – удивилась его поведению Ульяна. – На вас же лица нет!

– Как нет? – с беспокойством ответил силен и, чтобы удостовериться в обратном, ущипнул себя за щёку. – Есть!

Он вновь затянулся сигаретой, а когда выдохнул дым, вдруг обнаружил, что мёртвая душа Гоголя исчезла.

Радужное мерцание, зигзаг, сдвиг.

Аллея звёзд

Добро пожаловать в клуб изумрудных сердец!

– Ну, что я говорила? – просияла тем временем Агния, глядя на свои ладони, – уже почти не капает. А сейчас, перед тем, как мы сядем в наш бусик… Ярослав, – представила она водителя, стоявшего у входа, – выдаст вам фирменные бейджики.

Ярослав, Весы, 36. Весёлый музыкант, барабанщик, тантрик, йог и по совместительству водитель. Русоволосый, русобородый и русоусый мужчина с удивительно синими задорными глазами, на которые обратила внимание вся женская половина группы, был одет в белую футболку с многозначительным символом: красный дракон ненависти и зелёная змея любви, свернувшись кольцом, пожирали хвосты друг друга.

В руках он держал пластиковую коробку, в которой громоздилась целая стопка зелёных листьев и горка алых шпилек. К нему сразу же выстроилась очередь.

– Это что ещё за фиговый лист? – усмехнулся козлоногий сатир Юлий, получая сердцевидный листик и шпильку из рук водителя. – Прикрывать им свои причиндалы?

– Неужели они у тебя такие маленькие, – едко заметила небесная плеяда Хелен, – что их можно одним листиком прикрыть?

– А ты что, уже успела забыть? – вопросом на вопрос, раздражаясь, ответил Юлий.

– Это ты, наверно, уже забыл, как они выглядят, – намекая на его огромный живот, не осталась в долгу Хелен.

– Может, для кого-то этот листик и фиговый, – прерывая вспыхивающий конфликт, пояснила Агния, – а для всех остальных – липовый. Своей формой он напоминает сердце, поэтому и является логотипом нашей фирмы. Зелёный же листик, проткнутый алой стрелой, – показала она на свою брошку на груди, – стал символом магического ордена «Изумрудное Сердце». Так что, если желаете стать орденоносцами, берите эти зелёные сердечки и живо пришпиливайте их к своей груди.

– Фу! – брезгливо скривилась фурия. – Ненавижу зелёный цвет.

– Я тоже, – поддержал её пан Тюха. – Как и всё, что с ним связано.

– Вполне солидарен с вами, – согласился с ними сатир Юлий.

– Это ещё почему? – удивилась триада Ма Ма Ми.

– Как сказал Остап Бендер, – ответил сатир, – он напоминает мне цвет рухнувших надежд.

– Именно так, – добавил панк-купидон Серж, прикрывая липовым листком первую букву матерного слова на своей футболке. – Зелёный цвет надолго скомпроментировал себя в свете последних политических событий.

– Считайте, что это не зелёный цвет, а изумрудный, – парировала Агния.

– Ой! – неожиданно вскрикнула гурия Леся.

– Ай! – скривился от боли также и Серж.

– Что такое? – участливо спросила их триада.

– Укололась шпилькой, – пожаловалась Леся.

– И я тоже! – признался Серж.

– Нет! – усмехнулся сатир. – Это вас явно сразили стрелы купидона.

– Это всё не просто так, – заметила Эвелина. – Это явное предзнаменование.

– Ну-ка, признавайтесь, – улыбнулась Агния, – кто из вас тут заныкал лук с колчаном стрел?

– Нет, скорей, это похоже на самострел, – язвительно добавил сатир Юлий.

– Ладно, тогда все, кто приколол изумрудное сердечко к своей груди, теперь могут заселфиться с первооткрывателем селфи Энди Уорхолом, – показала Агния рукой на скульптуру, стоявшую перед входом в гостиницу на Аллее звёзд.

Созданная путём сварки металлических прутьев, скульптура представляла собой фигуру основателя поп-арта в полный рост, державшего перед собой спрятанную в металлическом кожухе реальную фотокамеру.

– Сами фотки можно будет получить потом в этой гигантской жестянке от утиного супа «Кэмпбелл», в которой постоянно находится наш оператор.

Плеяда Хелен заглянула в круглое окошко тесной каморки и при тусклом свете многочисленных мониторов разглядела чью-то лысину.

Она первой подошла к оригинальной скульптуре и, приобняв железного Уорхола, с улыбкой уставилась в фотокамеру, которую тот держал.

Но улыбка её тут же слетела с лица, как только напротив возник козлоногий сатир Юлий. Своей соломенной шляпой он едва доставал ей до плеча. Со стороны они выглядели, как высокий худой Пат и низкий толстый Паташон.

– Очень рад тебя видеть, – не очень радостно произнёс он.

– А уж как я рада, – мигом отозвалась она без всякого умиления в голосе, – ты не представляешь!

– Вот уж не ожидал тебя здесь встретить, – с раздражением добавил он.

– Если б я знала, что ты будешь здесь, – с неприязнью ответила Хелен, даже не глядя на него, а смотря только в камеру, – ни за что бы сюда не поехала!

Недовольное выражение её лица тотчас запечатлелось на будущих фотках.

– Я бы тоже, – признался Юлий.

– Ну, и пузо ты себе отрастил, – усмехнулась Хелен, – после того, как мы с тобой расстались.

– Так и не зарься теперь на чужую красоту, – погладил он свой жбан.

– У меня живот меньше был, – вспомнила Хелен, – когда ехала в роддом. Такое впечатление, что у тебя там двойня.

– Хочешь, чтобы я разродился и стал счастливым отцом наших с тобой детей? – повеселел Юлий. – Не дождёшься!

Прыская от смеха, Хелен отошла в сторону, уступая место Лесе.

– А можно со своим смартфоном? – спросила та Агнию.

– Можно!

Подражая Уорхолу, эротическая поэтесса выставила перед собой на расстоянии вытянутой руки смартфон и, сделав пару снимков в обнимку с Энди, тут же запостила самый удачный из них в зомбук под хештегом #lovetour, сопроводив кратким текстом: «Угадайте, где я?».

Следующим был Серж.

– «Сервус, пане Воргол!» – шутливо приветствовал панк-купидон «папу поп-арта», вспомнив песенку «Плача Еремии» на слова Петра Медянки. – А вот скажите мне, Андрей Вархола – говорун или щебетун?

– Говорун, – ответила Агния. – Или другими словами, русин. Именно так именовали себя раньше жители Галиции и Закарпатья, находясь под управлением чёрного двуглавого орла в составе Австро-Венгерской империи. Русинкой, например, считала себя Леся Украинка.

– Вы что, с ума сошли? – чуть не поперхнулась от разрыва шаблона фурия Ульяна. – Лариса Косач ничего общего не имела с русинами. Не зря же она взяла себе этот псевдо.

– По крайней мере, так было записано в её заграничном паспорте, – поспешила заверить её Агния. – Отец её говорил на русском языке, а вот мать её, Ольга Драгоманова, так увлеклась местным полтавским наречием, что щебетала с дочерью только на малоруской мове. Специально для Ларисы она переводила Гоголя, а когда слов ей не хватало, то она их придумывала.

– Да, она обогатила нашу мову такими словами, как «мрія», «темрява» и «мистецтво», – согласилась с ней Ульяна, – кроме того, она придумала себе псевдоним Олена Пчилка.

– Видать, в те времена, – едко заметил сатир Юлий, – такого слова, как «бджілка» ещё не существовало.

– Но не будем отвлекаться, любі митці, – продолжила Агния. – Андрей Вархола, чья именная звезда представлена на Аллее звёзд, наш земляк – подкарпатский русин. Герб нашего края – красный медведь, стоящий на задних лапах. Это очень редкий вид. В отличие от малого медведя, который обитал раньше на большей части Малой Руси, а также от великого и белого медведей, живущих по соседству, он сохранился только у нас в Закарпатье.

Что же касается нашего земляка, то его родители эмигрировали отсюда в Америку, где поменяли фамилию на Уорхол, а сына назвали Энди.

В детстве Энди очень любил вырезать картинки из газет и журналов. Позже он превратил это занятие в настоящее искусство, копируя и тиражируя до бесконечности фотки известных личностей и брендов, и тем самым превращая их в симулякры.