Малахитница. 13 рассказов от авторов курса Евгении Кретовой «Бестселлер фэнтези»
- -
- 100%
- +
– Скучаешь ли ты по людям? – молвил Василько.
– Я не скучаю, потому что не знаю жизни людской. Не скучала прежде… – помолчала. – Знаю, что ты тоскуешь по своей невесте и воле вольной. Помогу я тебе выбраться из чертогов батюшки моего названого. Вот тебе посох. Не смотри, что простой, он заговоренный. И дорогу покажет, и в бою честном будет тебе что меч. Только уговор – батюшку моего не убивай.
Прежде чем отпустить Василька, Синильга залатала все прорехи его рубахи, уложила ягод и рыбы вяленой в его мешок. Дождалась, когда Змей полетел свои владения осматривать, повела своего друга по подземным коридорам. Вышли они на божий свет далеко от покоев Змея. Хоть и светло было в пещерах от сияния самоцветного, а солнечный день оказался ярче. Зажмурился Василько, вдохнул полной грудью воздух вольный, заулыбался.
Синильга обняла на прощание Василько: «Помни про мой наказ, батюшку моего не трогай, а про меня не забывай».
Понесся Василько по долине к родной своей деревеньке, в руках посох заговоренный, за спиной мешок с инструментом и припасами от Синильги, на груди в кисете, ею вышитом, камушки самоцветные смарагда лежат.
Бежит как летит, ноги почти земли не касаются. Посох твердо правит его дорогой. Уже всю долину проскочил, добрался до перевала, что Каменные Пояса отделяет от быстрой реки. Перебрался через бурные водовороты в реке да скользкие глыбы, опираясь на посох свой крепкий. Вот уже и деревня его видна с высоты, и дом свой он различает.
Раздался высоко в небе свист. Видит Василько, как с неба спускается Змей. Снял свой мешок, оправил рубаху за пояс, посох приготовил. Ждет.
«Не послушался ты меня, Василько, теперь не ропщи!» – протрубил Змей и полетел низко прямо на молодца.
Едва успел пригнуться Василько, срезало бы чудище его головушку своими жестяными крыльями. Пока Змей разворачивался, парень успел посох перехватить и крепко на ноги свои опереться.
Снова полетел Змей низко да мощно, аж с деревьев листва облетела, а травы пригнулись. Тут уж Василько не растерялся, ударил посохом по брюху Змееву, да так, что крякнул он и долго разворачивался, рыком изрыгался. Из тулова Змеиного кровь капает. Капельки те змейками оборачиваются и врассыпную расползаются.
Василько видит, что посох и взаправду заговоренный, от удара его сила утраивается.
И в третий раз полетел Змей на парня. Василько вывернулся и уже сзади ударил по крылу жестяному да так сильно, что проткнул его насквозь. Змей завалился набок, молчит, крылом дергает, взлететь не может. Подошел Василько близко, Змей беззащитный и поверженный молчит.
«Нельзя мне тебя трогать, слово я дал Синильге, младшенькой твоей. Возвращайся в чертоги свои да сельчан моих не обижай», – опустил свой посох Василько, повернулся и стал спускаться в село.
Только Змей из последних сил своих прыгнул отчаянно и ударил лапой своей когтистой по голове Василько. Парень и упал ни жив ни мертв.
* * *Талинка, пока ждала Василька своего, нашила приданого, осветлила избу, побелила печь, икону в углу почистила маслицем, отскребла ножом полы да стол, самовар надраила – блестит, все в нем отражается. Набрала цветов полевых, насушила, развесила по углам, как обереги от дурного глаза. Дух стоит свежий напитанных солнцем трав! А еще и работу работала. Да и от парней надо было отбиваться, что стали на нее заглядываться, как Василько ушел за смарагд-камнем.
В то утро, что бился Василько со Змеем, встала рано, все в окно смотрела, ждала чего-то. Тут уже и на прииск пора. Еду готовила она для рудокопов, убирала потом. С работы пришла и опять в окно смотрит. Томится сердце, сжалось. Не выдержала, взяла корзинку и пошла – уже темнеть стало – на гору. Сама не знала почему. В такую темень уже ни грибов, ни ягод не набрать.
Тут и нашла Талинка своего Василька в беспамятстве. Сбегала за мужичками, те перенесли жениха ее в дом, уложили.
* * *Уже и осень облетела вся листьями, и зима скрипит морозными шагами под валенками, а Василько все в себя не придет – потерял память и умение свое. Сидит безучастный, даже в окно не смотрит. Поставит Талинка перед ним тарелку с кашей, скажет есть, парень и поест. А все равно что не ел. Иссох. Взор у него стал глубокий, только не вовне, а в себя.
Сколько ночей не спала Талинка – наутро развешивала мокрую от бессловесных глухих рыданий подушку, сколько не говорила с женихом… Василько все молчит.
* * *Снова весна пришла. Талинка усадила с утра Василька перед избой на солнышко и побежала на прииск. Тут змейка подползла к Васильку, забралась к нему на колени, а потом и по груди его, обвила голову парня, как венком, посидела так и уползла.
Приходит Талинка домой, а у Василька ясный взгляд, прежний! И уже взялся чинить покосившуюся дверь. Говорит, говорит и смеется! Спросил про кисет. Талинка, как нашла беспамятного Василька, не глядя сунула кисет его в сундук. Тут достала и отдала жениху своему.
Василько высыпал на ладонь камушки смарагда, вся изба осветилась зеленым мерцанием.
– Боюсь людям показать, – говорит он Талинке. – Уйдет под ломом и киркой вся эта красота. Сами будем любоваться-радоваться.
Вскоре сыграли свадьбу Талинки и Василька. Гуляли всей деревней целый день. Накрыли столы под ясным небом, гусей нажарили, пирогов напекли, квасу, меду нанесли. Мужики да бабы, ребятишки – все радовались за молодых.
Посреди свадьбы приползла незаметно змейка, забралась на березу над столом и оттуда смотрела на жениха.
Поднял Василько голову и встретился со змейкой глазами, опустил, запечалился. И уже больше не смеялся и не пел. А на громкое «горько» лишь коснулся губами невесты своей.
Наутро, когда все разошлись по домам, а Василько вышел за околицу, подползла к нему змейка: «Будь счастливым и удачливым, любимый мой, а про меня забудь. Теперь я никогда не смогу девичий облик принять. Такую цену заплатила я батюшке, чтобы память тебе вернуть».
Свернулась в последний раз у него на ладони клубочком, а потом сползла и исчезла в траве.
* * *Миновало уж лет десять с той поры. Василько в гору пошел, все самоцветные жилы новые находил. Давно купил он жене своей вольную. Детей народила Талинка, расцвела, живет за Васильком – поет.
Только когда жена засыпает, Василько выходит на крыльцо и смотрит на Дальние Горы, Синильгу свою ждет.
Вера Наумова.
ПОСЛЕДНЯЯ В РОДУ
Марьюшка Сизова стояла на берегу реки Поленовки. Солнце почти скрылось за вершинами деревьев, а луна еще не взошла. Уходить не хотелось. Век стояла бы, речку слушала. Скорее девице не хотелось домой. Батюшка еще не вернулся из поездки на дальний прииск, а дома Марьюшку ждала только мачеха Авдотья Федоровна да Аглая, злокозненная сводная сестра. Марьюшка вздохнула, взяла корзину с постиранным в реке бельем и направилась к дому. По пути Даниловну, слывшую в поселке ведуньей, успела навестить: не надо ли чего одинокой старухе?
– Что ж ты затемно? – накинулась на нее мачеха.
– Да что мне сделается, маменька? – попыталась возразить Марьюшка.
– Лихие люди по лесам шастают, старателей обирают. Аль не слыхала? Да брось белье, к ужину поспеть надоть.
Марьюшка накинула передник и стала накрывать на стол. Аглая, сидя в углу с куделей, следила за ней взглядом из-под белесоватых, но длинных ресниц. Всем взяла Марьюшка: телом ладная, глаза синие, как дальнее озеро, голос звонкий, словно ручей весенний.
– Отец вернулся? – спросила Марьюшка.
– Задерживается, – ответила Аглая и отвернулась к окну.
* * *В горнице пахло свежезаваренным чаем и овчиной, деревом и дымом от трубки, которую недавно курил урядник Иннокентий Васильев.
– Поселок у нас маленький, все друг друга знают, – произнес Васильев, наливая чай приехавшему из Екатеринбурга исправнику Андрею Марфину.
– Так неужто никто ничего не видел? – исправник взял кружку и обернулся к хозяину прииска Михайле Барышеву. – Кто знал, что Сизов на прииск с деньгами поедет?
– Только я, – кивнул Барышев.
– Он часто ездил с такими суммами? – спросил исправник.
– Первый раз, – ответил Барышев. – Обычно я возил деньги рабочим. А тут…
– Мог сбежать с вашими деньгами? – вмешался в разговор Васильев.
– У него семья в Поленовске. Жена и две дочери.
– Уверены в его честности? – не унимался урядник.
– Как в себе. Более пятнадцати лет безупречной службы.
– Может, медведь сожрал? Шатун, – задумчиво произнес исправник.
– Сразу видно, что вы городской человек, – ухмыльнулся в бороду Васильев. – С коляской и кобылой? Хорош медведь. Да и для медведей не бескормица нынче. Не весна, чай…
Исправник размешал сахар и поглядел в окно. Было видно, что разговор утомил его. Следствие по исчезновению управляющего владельца прииска за эти дни не продвинулось ни на шаг. Впрочем, владелец прииска вызывал у исправника странное чувство. Вроде человек перед ним приличный, а что-то не договаривает.
– Оружие было при нем? – спросил Васильев.
– Конечно, – произнес Барышев. – Тут лихих людей полно.
Когда дверь за Барышевым закрылась, исправник вопросительно поглядел на Васильева. Тот не заставил себя долго ждать:
– Из простых лабазников – да в тузы! Везучий черт. А может, душу дьяволу продал. Чует, где золотишко водится. Другие вон годами породу моют – и ничего.
Исправник понял, что Барышева в поселке недолюбливают. Вот и урядник туда же.
– Дочь его нам поможет! – вдруг сменил тему Васильев. – Толковая девка. И окрестности знает.
* * *Незнакомец вырос словно из-под земли прямо на дороге. Кобыла, на которой ехала Марьюшка, чуть не сбила его с ног.
– А ты красавица, – произнес он и двинулся к Марьюшке.
В руке мужчины блеснул нож.
– Ну-ка прочь от нее, – из-за ближайшего дерева на поляну выскочил Егорий Меркулов.
Незнакомец резко обернулся и набросился на Егория, тот еле успел уклониться от сверкнувшего лезвия. Но он был выше и сильнее нападавшего, поэтому через пару минут злодей лежал бездыханный в траве.
– Не жилец, – сказал Егорий, наклонившись над телом.
– Что ж теперь будет? – всплеснула руками Марьюшка.
– Что-что… Он напал – я защищался.
Марьюшка от неожиданности потеряла дар речи.
– Ты нож его видела?
Егорий вытер окровавленное лезвие пучком травы и обшарил карманы убитого. Карманы были пусты, но к поясу был привязан кожаный мешочек, в котором что-то позвякивало.
– Судя по одежде, не из наших. Из лихих людей. Искать никто не будет, – уверенно произнес он.
– Зачем ты шел за мной? – спросила девушка.
– Боялся за тебя, – ответил парень. – Мало ли. Ну-ка, помоги мне. Надо похоронить, хоть и душегуб был. До прииска нынче – вместе.
* * *Егорий и Марьюшка добрались до прииска, когда почти стемнело. Их встретил Матвей, давний приятель Сизова, слывший опытным рудознатцем. Он рассказал, что ждали в назначенный день Барышева, но так и не дождались. Решили, что приедет позже. В отличие от Барышева, к Сизову трудяги относились хорошо.
– За что не любят Барышева? – спросила Марьюшка.
– За жадность. Он не был таким, когда затевал здесь добычу, – ответил Матвей. – И везло ему в начале. Говорят, с Каменной Девкой у него уговор был. Не знаю, так ли это. Только недра стали быстро истощаться. Год за годом золота меньше. Рабочие ропщут. Кое-кто увольняется.
– А что, с Каменной Девкой можно договориться? – спросила Марьюшка.
– Старики сказывают, можно. Дак Барышев не из тех, кто обещания выполняет.
– Может, отец мешал ему?
– Бобер хитер. Но убивать управляющего… Глупость, – Матвей закурил трубку.
Они сидели на крыльце хибарки. Ветер играл листьями деревьев, с неба глянули первые звезды.
– А Каменная Девка… как ее найти? – поинтересовалась девушка.
– Искать ее не надо. Нужно пойти на гору, что выше других, там пещера есть, в коей подземная река протекает. Посмотреть на воду и позвать: Хозяйка Медной горы, дело есть к тебе.
– Сам-то пытался? – спросила Марьюшка.
– Что ж я, совсем из ума выжил? – спохватился Матвей. – Она ж, ведьма, плату потребует.
– И высока плата?
Матвей кивнул.
* * *На обратном пути молодым людям пришлось заночевать в горах. В прежнее время – до нападения – Марьюшке это бы и в голову не пришло. Но сейчас с ней был Егорий, с ним не было страшно. Раз уж защитил ее от разбойника (она так и не поняла, что тому надо было, сережки в ушах – дешевые, сама бы отдала!), то и в горах не бросит. В пещере было холодно. К полуночи развели костер, собранные сухие поленья весело потрескивали, напоминая о тех временах, когда все было хорошо. Марьюшка сидела рядом, склонив голову на его плечо.
– Ласточка моя, – произнес Егорий с нежностью. Завиток русых волос девушки щекотал его щеку.
– Откуда он у тебя? – вдруг спросила она и побледнела.
– Перстень-то? С напавшего на тебя разбойника снял, – ответил Егорий. – К поясу его кожаная сумка привешена была. Там лежало несколько монет и это кольцо. Не закапывать же…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Смарагд – старинное название темно-зеленой разновидности минерала берилла, травянисто-зеленый берилл называется изумрудом.
2
Урман – слово тюркского происхождения, обозначает глухомань, дикое и необитаемое место.
3
Занорыши – старинное название полости, пустоты, в которой из растворов растут кристаллы.
4
Старинные названия минералов: вареник – аметист с красноватым оттенком, кремневый дикарь – горный хрусталь, ногат – оникс, златоискр – авантюрин.
5
Фирузовый от фируза – бирюза, слова персидского происхождения.
6
Фатисы вишневые и тунпасы желтые – старинные названия минералов аметиста и топаза.