Апатрид. На стыке эпох…

Глава 12

Горбачев и его жена, Раиса Максимовна прилетели в Америку. Официальные приемы, встречи – все как положено. И вдруг, как гром средь ясного неба, – супружеская пара посетила центр армянской диаспоры в Лос-Анжелесе. Среди официальной информации прозвучало только то, что супруги получили в дар от главы армянской диаспоры картину Айвазовского и старославянскую рукопись. Через месяц, когда Арсен случайно в это время оказался в Ереване, он оказался свидетелем народных волнений, требующих Карабах в состав Армении. В это время появляется публикация в газете «Известия» о том, что чета Горбачевых во время визита в Лос-Анжелес получила от армянской диаспоры бриллианты и драгоценности. За что, не писали. Из-за возникшего скандала и сложившейся ситуации был создан фонд культурных ценностей, председателем которого стала Раиса Максимовна, и все драгоценности и бриллианты будут переданы туда. А вскоре на свет появился указ Горбачева о присоединении Карабаха к Армении. Так было положено начало того, что потом произошло с армянами в Азербайджане и получило название карабахского конфликта.

Подписав указ о передаче автономии-Нагорного Карабаха в состав Армении, Горбачев всколыхнул страшный конфликт между двумя, жившими долгие годы в ладе и мире народами. Армяне и азербайджанцы встали перед неизбежным – войной. Армяне в Азербайджане проживали компактно в Нагорном Карабахе, где их было большинство. И еще на территории двух – трех сельских районов, одним из которых был Варташен, – родина Аиды, и в двух городах – Баку и Сумгаите. В Азербайджане армяне в основном были портные, сапожники, мастеровые, торговцы. Город Сумгаит был построен в советское время как город-спутник крупнейшего в Закавказье химического завода. А в Сумгаите армяне были представлены на этом заводе как инженера, электрики, слесаря. Это в силу своих природных данных были очень трудолюбивые люди. И очень часто, отзываясь о них, люди других народов говорили: …у армян золотые руки…

Вскоре потекла первая волна беженцев-азербайджанцев из Армении. Это были в основном жители сельских районов Армении. Их не выгоняли, просто стали потихоньку выживать, не было ни насилий, ни избиений. Продав свои жилища в Армении, они прибывали все в Баку, вели себя очень нагло, беспринципно, с требованиями выделения пособий для проживания и жилья. В условиях перенаселения города и неполноценного бюджета Азербайджана того времени, правительство смогло только выделить земельные участки в пригородах Баку и выделить определенные суммы для строительства жилья. Получив деньги, дома строить никто не собирался. Быстро смекнув, что армянское население городов Баку, Сумгаита, Кировабада и других районов Азербайджана практически находится без защиты, беженцы с Армении (как их тогда называли-«еразы») при полном попустительстве властей, стали просто выгонять армян из их жилищ. Иногда это проходило мирно, – они просто взломав входные замки оставленных армянами квартир, захватывали их, или с разбоем, путем избиений и насилий, вламывались в квартиры и дома армян, грабили их хозяев и выкидывали на улицы. Массово это явление произошло в городе Сумгаит, который по необъяснимым причинам на три дня вышел из поля зрения прессы, милиции, связи. Три дня с городом не было никакой связи, а на четвертые сутки, вдруг появились первые страшные кадры на экранах телевизоров. Разграбленный город с толпами уезжающих армян. Разбитые машины, окна домов, раскуроченные двери, валяющиеся кругом брошенные вещи, местами кровь, трупы убитых – это картина города Сумгаита в свете национальной политики, проводимой Горбачевым и его продажным правительством образца конца 80-х. Следующим на очереди был Баку, с 300-тысячным армянским населением. Иностранцы с диппредставительств, с общежитий покидали Азербайджан в целях безопасности, в том числе и друг Арсена с семьей. Они полетели в Москву. Зеду давно уже предлагали работу в посольстве его страны, а он все откладывал.

В те дни Арсен в одно утро нашел наклеенную на ворота во двор листовку: – «Азербайджанцы, в вашем дворе живут мать с сыном – армяне, которых надо выгнать из нашей страны, неверным не место на нашей священной земле». Аида, увидев это воззвание, пришла в ужас. В районе, где они жили, армян не было вообще, и значит травля на армян ведется с ведома властей. Их адрес могли получить только в паспортном столе. Вечером в дверь Агаевых постучали. Фархад вышел на стук за дверь и увидел трех мужчин.

– Мы пришли к Арифе (так звали Аиду среди азербайджанцев), мы слышали про то, что было написано на листовке. Она нас знает, скажи —Октай, сосед пришел. Услышав знакомый голос, Аида вышла на площадку перед квартирой.

– Октай, что происходит, что с нами будет? – с надрывом произнесла испуганная женщина, еле сдерживая рыдания.

– Не бойся, сестра, я защищу тебя и твою семью. Я буду охранять вас – с уверенностью произнес Октай, – я не последний человек в нашем районе и у меня есть честь. Национальность не имеет никакого значения. Я не забуду, что ты для меня сделала, Арифа, спасибо тебе. Вам несколько дней, пока все не утихнет, не надо выходить на улицу. Все, что надо – продукты или что-либо, скажете, вам мои люди все принесут.

Три дня, днем и ночью, две «волги» с вооруженными людьми стояли у входа во двор, где жили Агаевы. Никто из чужаков не посмел войти во двор, нрав Октая – вора в законе, знали не понаслышке. Аида в свое время очень ему помогла: надо было устроиться на работу, но с его «биографией» никуда не брали. Она оформила его водителем в детский сад и помогла его сестре поступить в институт – Октай до конца жизни не забыл про эту услугу. Соседи Агаевых по двору каждый день приходили к ним, и в разговорах о происходящем скрашивали отчаяние испуганной женщины. Аида своего сына ни на шаг не отпускала от себя. Потеряв младшего сына Заура в 1985 году в автокатастрофе, она не раз обращалась к господу с мольбой о оберегании старшего. Хотя Арсена все уважали в соседних дворах и в округе, где за его проницательность и ум называли «Кялля Аслан*», и по паспорту он был азербайджанцем, вероятность попасть в руки разъяренных националистов на улицах города была очень вероятна. Достаточно было крикнуть в толпе:

– Это армянин, я его знаю!!! – и толпа криминальных молодчиков, не разбираясь, калечили и добивали любого, на кого указывали из толпы. Уже позже, грабя и разрывая одежду на несчастном, иногда находили подтверждения, что это был азербайджанец, те же люди кричали, что это спровоцировали армяне. Время было страшное для всех.

После недели такой вакханалии в столице Азербайджана отдельные группы воинствующих молодчиков стали разъезжать по стране в поисках, не успевших покинуть страну армян. Аида, испугавшись за мать, попросила Октая с Фархадом поехать в Варташен за бабушкой Егануш. Связи с ней не было уже около десять дней. Телефона у нее в доме не было, а родственники все уже сбежали из Азербайджана в Армению к тому времени, не дожидаясь погромов. ЕЕ СРЕДИ НИХ НЕ БЫЛО! Приехав за 400 километров в село, мужчины нашли Егануш в ее доме. Пожилая женщина не собиралась никуда уезжать.

– Мои родители похоронены здесь, и меня все знают, – не бойтесь, ничего не случится. «Я остаюсь здесь», – сказала, как отрезала она.

Возвращаясь обратно в город, Фархад не узнавал некогда цветущее село, – повсюду валялись брошенные в спешке вещи, зияли дыры в заборах и окнах с выбитыми стеклами. Уезжали с тяжелым чувством беспокойства за Егануш. Уже позже, дней через двадцать, появились сообщения, что представители народного фронта с работниками органов внутренних дел, разъезжали по домам армян и вывозили оставшихся на границу с Арменией, в лагерь для беженцев. Это были, в основном, – инвалиды и старики, которые не смогли самостоятельно уехать. Но была ли среди них бабушка, никто не знал. Родственники, проживающие в Армении, приехали в этот лагерь за ней, но тщетно, – ее нигде не было. ОНА ПРОПАЛА!

– Может уедем, Фархад? – Тревожно спросила Аида своего мужа, вытирая стекающие слезы после очередного известия, что ее мать не могут найти – что-то мне не спокойно.

– Не бойся, Аида, я вас защищу, и мои родственники нам помогут, и соседи у нас хорошие. Нам ехать некуда. В Армению с нашими азербайджанскими паспортами нельзя, в России у нас никого нет, да и денег нет на переезд. Останемся, все образуется, – они остались… Только через восемь лет Аида поняла, какую ошибку она допустила тогда, понадеявшись на мужа.

Глава 13

В 1982 году ничего не предвещало исторического события 20-го века, но грянула первая новость, как гром средь ясного неба. Умер Генеральный Секретарь Компартии Брежнев и с этого момента началось крушение самого большого государства в мире – СССР. В течении трех лет еще были попытки сохранить коммунистический строй, за короткий период сменилось еще два руководителя страны, но с приходом к власти третьего – Горбачева в 1985 году, процесс развала великой страны приобрел варварский изощренный характер, поддерживался материальными поощрениями завербованных спецслужбами США чиновников в правительстве страны СССР. В результате в 1991 году государство СССР, пробыв на мировых картах 74 года, перестало существовать, развалившись на 16 стран, которые были в ее составе под видом республик. Процедура развала проходила очень болезненно для экономик всех этих стран. За время существования СССР, став одной из самых могущественных государств в мире, инфраструктура страны была как паутина, связана экономическими связями со всеми республиками воедино. Снабжение комплектующими и продовольственными товарами по принципу – единая страна, единая экономика, – породило своеобразный единый братский союз всех народов, когда все снабжали и снабжались выпускаемыми товарами между собой, образуя единую паутину экономики. Развал страны разорвал все связи между заводами и фабриками, сельхозпредприятиями и хозяйствами. Бездарным правительством во главе с Горбачевым удалось за пять лет сделать то, что спецслужбы США и ведущих европейских стран пытались сделать на протяжении семидесяти лет – развалить СССР. Создался искусственно экономический хаос с его сопутствующими социальными бедами: разгул преступности, коррупция и воровство во власти, небывалое расслаивание населения по уровню жизни, развал некогда сильнейшей армии в мире. На руинах развалившегося государства образовались 16 стран. Молодых, слабых, уязвимых во всем. Предстояло становиться самим, своими силами.

Глава 14

После вышеизложенных событий все государственные структуры некогда единой страны были разрушены и Госплан Азербайджана, как организация, перестал существовать. Арсен остался без работы. Многочисленные попытки найти ее день за днем заканчивались неудачами. Несколько раз он встречал удивленные взгляды знакомых по школе, не понимавших, как он армянин, смог остаться в стране, где все пропитывалось ненавистью к ним. И в один из вечеров, он сказал Гюнель:

– Нам надо уехать, здесь мне жить нормально не дадут. Рано или поздно кто-нибудь точно покажет пальцем на меня, как на армянина. Поедем в Москву, деньги у нас есть, что-нибудь прикупим, обоснуемся. Ты же меня знаешь, не пропадем.

– Я не поеду, мы с дочкой останемся. Езжай пока один, найдешь работу, жилье, сообщишь. Тогда мы приедем. На ура не хочу, у меня здесь мать, сестры, – тихо произнесла она, словно извиняясь.

Через три дня, крепко обняв дочурку на прощанье и купив билет на самолет, Арсен уже стоял на посадке. Мать, прощаясь с сыном, была рада его отъезду, ее все еще не покидал страх, что если он останется в Баку, то рано или поздно обнаружится, что он армянин. Наблюдая за проплывающими под крылом самолета домами родного Баку он даже не предполагал, на сколько лет он покидает Родину и что его ждет в далекой Москве.

Глава 15

Прилетев в Москву, Арсен первым делом стал звонить Зэду. Но трубку никто не брал, и он решил прогуляться по центру города, по Арбату. Денег с собой он взял немного, в надежде, что при необходимости Гюнель, его жена, всегда ему вышлет. Он бывал в Москве и раньше, но разница была ощутимой. Раньше, в советские времена, лица людей были дружелюбнее, улицы города чище, магазины ломились от всякой всячины. Теперь Москву было не узнать: озабоченные лица людей, снующих по магазинам в поисках товаров, на улицах мусор и грязь, всевозможные ларьки с кооперативными товарами, расползающимися и линяющими после первой стирки, ломающимися при первом использовании, и везде небольшие кучки молодых ребят в спортивных костюмах, снующих между прохожими в жажде легкой наживы. Иногда встречались пацаны постарше и покрепче, в кожаных косухах, стоящие возле кафе, ларьков или в переходах. Это было новое поколение молодежи, выросшее на улицах, на задворках домов, приехавших со всех концов страны за легкими деньгами. Рождался новый класс – братва 90-х, эдакий гибрид криминальной и уличной молодежи под руководством лидеров-выходцев из криминального мира, которые курировались и направлялись бывшими комсомольскими, милицейскими работниками, криминальными авторитетами, имеющих информацию, знакомства и власть.

Сидя в одном из многочисленных открытых кафе на Арбате, Арсен своим пытливым взглядом стал подмечать незаметные простому прохожему нюансы, выдающими пропитанный во всем этом многообразии торговых точек, кооператоров, торговцев всевозможными сувенирами, – криминал. Все, где действие сопровождалось звоном монет, хрустом денежных знаков, – облагалось поборами, данью со стороны крышующих молодчиков. Иногда были слышны крики возмущений, о помощи, ругань, – но все было чинно и спокойно со стороны парно стоящих милиционеров. Блюстители порядка за всем наблюдали со скукой, и желанием поскорей закончить свою смену, получив очередную порцию мзды от бригадиров криминальных группировок. Это было самое злачное место Москвы 1991 года, и Арсен тогда даже представить себе не мог, что ему вскоре на себе придется ощутить весь этот балаган торговли и криминала.

Стоя в телефонной будке, Арсен в очередной раз звонил Зэду. В этот раз трубку подняли и незнакомый женский голос на английском спросил, – чем я могу вам помочь?

– Мне нужен Зевдынех, его спрашивает друг из Баку, -Аслан…

– Извините, это его сестра, Зевдынех погиб, его с нами нет…

– Как погиб, что произошло? А его жена, дочка где?

– Он выкинулся из окна, самоубийство. А жена и дочка уехали на родину, в Аддис-Абебу. Извините, я много слышала о Вас, брат всегда очень хорошо о Вас отзывался. Вот такая беда. Прощайте, – на другом конце провода, всхлипнув, повесили трубку. Арсен еще долго не мог прийти в себя от услышанного. Лишь через два года, случайно встретив в аэропорту Риги их общих знакомых, от них он узнал, что по официальной версии Зэд стал членом какой-то общины и они обманом выудили у него все состояние. Не пережив этого, он покончил с собой. Арсен знал друга очень хорошо, и поверить в это не мог. Единственное, что приходило ему на ум, из опыта предыдущей жизни – это обычное сфабрикованное убийство. Но друга нет. Это была большая потеря для него. Надеяться в большом, чужом городе, было не на кого.

– У меня кончились деньги, Гюнель, что я взял с собой. Надеялся на Зэда, но его нет в живых, он погиб. Возьми из моего стола и вышли мне тысячи три, на первое время хватит…

– Какие деньги, Артур, откуда мне их взять, у тебя в столе ничего нет.

– Откуда ты знаешь, что нет, Гюнель, – не надо так шутить, мне не до шуток. Там было двадцать тысяч рублями, и еще в валюте тысяч пятьдесят, куда они делись? Я еще и тебе оставлял две тысячи, и их уже нет? – ведь прошло всего семь дней…

Он остался в Москве без денег. Гюнель ему просто соврала, банально, но неужели из-за денег? Сумма была для нее немаленькая, чтобы прожить какой-то период. Матери он звонить не смел, не тот случай. Надо было что-то предпринять. На нем была дубленка и норковая шапка. В сумке была еще кожаная куртка, спортивный костюм и кроссовки известной марки. На вырученные деньги от их продажи месяц-два можно было прожить. Поужинав в чебуречной, Арсен на оставшиеся деньги снял комнату на три дня, – надо было как-то жить дальше.

На следующий день, спросив у хозяйки ближайшую комиссионку, Арсен поехал туда. В то время в Москве около комиссионок крутились фарцовщики, предлагая приезжим джинсы, кожаные куртки, кроссовки и другие дефицитные вещи. В обычных магазинах это не продавалось, а открытого доступа к заграничным фирменным товарам у людей, любящих модно одеться, еще не было. Этот товар можно было купить только в комиссионках, где принимали вещи на комиссию от простых людей. Около таких магазинов возникали стихийные рынки-«толкучки», как их тогда называли, куда приезжали за модными вещами и новоиспеченные кооператоры, и бандиты, и у кого просто была возможность купить модную вещь.

Сняв с себя дубленку, Арсен встал в толпу. И тут же около него возник мужчина лет тридцати, с помятой внешностью, неплохо одетый по тем временам:

– Что продаем, почем? – прохрипел он, щупая и рассматривая дубленку.

– За три косаря, полцены, отдам, – Арсен вытянул рукав куртки из цепких рук парня.

– Пройдем во двор, там в подъезде примерю. Если подойдет, заберу, – опять прохрипел он, пытаясь вытянуть куртку из рук Арсена.

– А земляк, здорово, что, – продаешь, и почем? – вдруг появился еще один покупатель, кавказкой внешности, отпихнув предыдущего.

– Да, прошу три косаря, деньги нужны срочно, – Арсен с опаской стал оглядываться по сторонам. Такое внимание к его персоне было неспроста.

– Я возьму, вижу размер мой, – сказал кавказец, протягивая купюры Артуру, – что-то дешево продаешь, видать цен не знаешь, приезжий, откуда?

Выйдя из толпы, они остановились поодаль.

– Я из Баку, – протянув руку для рукопожатия, сказал Арсен,: – а ты?

– Я так и понял, я тоже из Баку, ты – армянин? – и получив утвердительный ответ, с радостью стал жать руку Арсена.

– Тебе повезло, брат, что я рядом был, они уже собирались тебя кинуть*. Здесь же все схвачено, новичков со стороны грабят только так, осторожнее надо быть. Давно в Москве, чем занимаешься, как звать? – засыпал вопросами новый знакомый Арсена.

Через час, познакомившись, – земляка из Баку звали Сергей, – молодые люди сидели в ресторане «Прага» на Арбате.

– У меня здесь бригада, работаем на двух столах, продаем всякую хрень, что подкинут. Надо следить за всем, и за ментами, и за ворами, и за ребятами из бригады, чтоб не напортачили. Может пойдешь ко мне, за одним столом будешь смотреть, но деньги общие. У нас общак. Живем все вместе, в одной квартире, продукты покупаем вместе, так проще и дешевле, – соглашайся, тебе все-равно некуда деться?! Так началась столичная жизнь Арсена, – сытая, хорошо обеспеченная, но полная неизвестности, риска и тревоги. Познакомившись с ребятами из бригады Сергея, он с удивлением отметил, что все они не москвичи, приехали из разных концов страны за легкой жизнью, заработать денег. Но у всех была какая-то своя история, что-то не сложилось в жизни, пошло не так. Был там Назир – парень из Узбекистана, маленького роста, но с отличным голосом. Он раньше пел в переходе перед Арбатом и песня Лозы «…на маленьком плоту» в его исполнении собирала всегда толпу зрителей. Была Марина, девушка Назира, приехавшая поступать в театральный из далекого Челябинска, но не смогла, и пробовала поступить уже третий год. Была еще одна семейная пара молодых из Саратова, – два года назад, привезя какой то товар на продажу, были обворованы и ограблены. Теперь собирали деньги, чтобы вернуть за товар. И еще пара, тройка ребят, пацанов из институтов, подрабатывающих на жизнь. Сам Сергей был мелким воришкой, карманником, прошедший школу воровства еще на малолетке*. Дело, которым они занимались на Арбате, было нехитрое, но требующее артистизма и харизмы. В принципе, все было рассчитано на нехватку всех видов товаров в стране и дефицита, и спроса на них у большого количества проходимых приезжих по Арбату из других регионов страны.

Были поставщики товаров, – различных: рубашки, обувь, свитера, кофты, платья и многое другое. Создавая искусственный ажиотаж вокруг стола, выкрикивая в толпу призывы к скупке всего, потому что дешево и такого нигде нет, за день удавалось выручить на каждого – месячную зарплату инженеров на заводах. Молодые люди из бригады не бедствовали, одевались по последней моде, гуляли по кабакам и веселились. В общем жили одним днем, не задумываясь о туманном будущем вообще. Так называемая «крыша*» на Арбате постоянно менялась, там в разное время хозяйничали и «чехи», и «казанские», и «тюменские», и «люберецкие», но договариваться всегда ездил Арсен, – Сергей все время проводил в казино, сидя за «однорукими бандитами» и просаживая день за днем деньги бригады из общака. И однажды, когда Сергей не смог выплатить месячную дань «крыше», проиграв все в автоматах, – за ним приехали чеченцы и избив у всех на глазах, старшим поставили Арсена.

Прошло полгода. Все члены бригады уже жили отдельно, снимая для себя жилье сами, новый бригадир деньги делил между всеми поровну, без всяких «общаков». Арсен понимал, что такая жизнь не для него, и готовился уехать, понимая, что просто уйти ему не дадут. Денег он скопил достаточно, чтобы прожить месяцев шесть на первое время. Общаясь с домом, с родителями, он узнал, что Гюнель живет хорошо, и дочка его – Айлин, становится красавицей день ото дня. Арсен решил съездить на два-три дня домой, чтобы забрать семью. Оставив за старшего Назира, он вскоре уже сходил по трапу самолета в аэропорту Баку.