Россия & Америка. Кто спасет цивилизацию

Хочется привести статистику заслуг этого периода из книги «Экономический рост». В 14 раз вырастает экономика – базовый уровень 1928 года намного по всем параметрам превышал уровень 1913 года, «занимая первое место в Европе и второе место в мире. Среднегодовой рост экономики за вычетом четырех военных лет составляет 13,8 %. Внешний государственный долг отсутствует. Запасы золота составляют 2050 тонн – второе место в мире».

Первое место в мире по удельному весу машиностроения в общем объеме промышленной продукции, по уровню механизации сельского хозяйства. Обеспечена полная технико-экономическая независимость государства. Первое место в Европе и второе в мире по абсолютным размерам и по уровню производительности труда в промышленности.

«Новейшие отрасли и передовые технологии: атомная, космическая, ракетостроение, авиастроение, приборостроение, радиотехническая, электронная, электротехническая и другие. С точки зрения насыщенности отраслей экономики новой техникой и технологиями, отечественная экономика и промышленность обладают самым молодым производственно-техническим аппаратом в мире. В целом отечественная научно-технологическая школа и образование достигают мирового уровня».

По социальным параметрам: «на 26 лет – рост продолжительности жизни, на 46 млн человек – рост численности населения, а без учёта вошедших в состав страны территорий – на 20 млн человек. Качественное и доступное образование и здравоохранение. Рост реальной заработной платы – в 4 раза, рост вкладов граждан в сберкассах – в 5 раз. Рост реальных доходов рабочих – в 6 раз, крестьян – в 6,5 раза по отношению к 1913 году».

Победа в Великой Отечественной войне. Экономическая система выдерживает тяжелейшее испытание и становится залогом Победы в самой разрушительной и кровавой войне в мировой истории. В кратчайшие сроки решается уникальная по своей сложности и беспрецедентная по своему масштабу задача эвакуации и быстрого перезапуска критической массы производств, необходимых для снабжения армии и обеспечения жизнедеятельности в условиях войны.

«Таким образом, высокий рост экономики в 1929–1955 годах происходит не от низкой базы, не за счёт наращивания долга или благоприятной мировой конъюнктуры; происходит несмотря на самую кровавую и разрушительную в мировой истории войну в середине этого периода (1941–1945), унёсшую жизни 27 миллионов человек; сопровождается большим ростом продолжительности жизни, численности населения и его доходов».

Авторы книги поднимают вопрос и о труде заключённых и ссыльных, поскольку либеральные люди скажут, усмехаясь: «Конечно же, давайте построим Гулаг, и тогда, по мнению нынешней власти, всё, наверное, будет прекрасно!» Статистически авторы показывают, что общее количество осуждённых, ссыльных, включая по уголовным преступлениям, охватывало в среднем 1,65 % от численности населения страны; система являлась неэффективной; вносила отрицательный вклад в экономический рост – являлась убыточной – затраты на содержание системы подневольного труда были больше ее вклада в экономику.

Авторы не очень целенаправленно, просто чтобы иметь меньше критиков, убрали имя Сталина, поскольку общепринято называть эту экономику сталинской. Однако я думаю, что имя Сталина не должно звучать применительно к этой экономике – и не только потому, чтобы не раздражать либералов или того большинства, кто рассматривает репрессии как одну из характеристик именно сталинской эпохи. Сталин, конечно, правильно продолжил курс социализма, правда, со своими издержками. Однако всё дело задумал В.И. Ленин, который философски и практически организовал построение нового строя. Дальше была задача – с этого курса не сбиваться с минимальными потерями людей и их благ, всё-таки человек – главный выгодополучатель этого строя. Иосиф Виссарионович с задачей справился как-то двояко: с одной стороны репрессии, с другой стороны – победа в войне и построение второго по мощи государства в мире. Я не согласна с трактовкой, что не стало Сталина, вот и настало время перемен и эпохи затухания, то есть это было, но не только из-за Сталина.

Был вклад Н.С. Хрущёва, который запретил артели и прочую индивидуальную деятельность, тем самым серьёзно ограничив потребительский рынок. Какого-то негативного вклада со стороны Л.И. Брежнева не было – он просто продолжил ту линию, которая уже была. Время перемен настало с приходом Михаила Горбачёва, а окончательные перемены наступили при Ельцине. В большинстве случаев только конкретные изменения строя (или серьёзные изменения экономического уклада, которые произошли уже при Горбачёве) или какое-то диктаторство меняют ход истории страны. Возьмём Америку: приходят демократы, республиканцы, президенты хорошие и не очень – всё потихоньку меняется, что скорее отражает ход времени, чем принципиальные различия. Конечно, конкретные законы меняют сиюминутную ситуацию людей, но не общее направление развития, которое, возможно, в большей степени зависит сейчас от мировой политики, экологии и т. д.

Что же реально вызвало затухание экономики после 1955 года? Авторы книги перечисляют многочисленные изменения в экономике и ликвидацию мелкого частного хозяйства как основные, я бы ещё хотела добавить другой важный фактор – люди. Экономику строил не Сталин (он этому не противился, и это уже хорошо), но реально десятки и сотни специалистов, которые разрабатывали планы ГОЭЛРО и пятилеток, а потом, конечно, миллионы.

Что же было такого в этих людях? Впервые я об этом задумалась, когда писала о своих предках, конкретно о бабушке, которая родилась в Симбирске. Маленький городок до революции, где вся интеллигенция друг друга знала. Я поразилась количеству учёных, известных людей, которых дал этот город и которые родились в конце XIX – начале XX века. Конечно, школы или традиции школ под управлением отцов В.И. Ленина и А. Керенского, которые работали часть своей жизни в Симбирске, должны были готовить не обычных людей; однако такая ситуация была по всей Российской империи. И всё это нашло отражение, например, в русской культуре, которая расцвела в начале XX века, в русской науке. В разделе о школе я опять приведу воспоминания Тимофеева-Ресовского о начале XX века – это были дети, которые сами создавали кружки в школе, приглашали различных учёных, деятелей культуры на свои посиделки; это были школьники, у которых были серьёзные научные интересы, которые они сами развивали, обращаясь за помощью к родителям, старшим, учителям. Конечно, это было не везде, но в лучших школах, и не только Москвы или Санкт-Петербурга.

Результатом успехов была не только уникальная экономическая модель, но и в первую очередь удивительная сплоченность большинства граждан страны, осваивающих новые территории, строящих заводы, фабрики, города, развивающих науку, образование, здравоохранение. Bсё держалось на каком-то фанатизме и энтузиазме людей, участвовавших в этих стройках и первых пятилетках – сначала отстраивая всё после Гражданской войны, а потом после Великой Отечественной. И вот этот фактор, наверное, был и основным в поддержании такого темпа роста. Вспомним Павла Корчагина, да многое можно вспоминать из литературы.

Я могу вспомнить Соломона Сауловича Иоффе, который вступил в партию большевиков ещё до революции и был на историческом II съезде Советов в Петрограде в октябре 1917 года и на всех съездах партии до 1937 года, участвуя в партийной работе – был руководителем в Казани, потом вторым секретарём в Свердловском горкоме партии. Потом около 20 лет сидел сначала в лагерях, а потом в спецпоселении. Я познакомилась с ним, когда мы с подружкой занимались тимуровской работой – помогали пожилым. Нас прикрепили к нему в третьем классе, когда мы вступили в пионеры. Мы ходили в магазины, помогали в уборке, а честно говоря, в большинстве случаев просто разговаривали за чашкой чаю – они были очень рады нашему приходу. Они – это сам Соломон Саулович, его прикованная к постели жена и тоже больная дочка. Так мы и продолжали изредка ходить по сути до его смерти (прожил он до 90 лет), а это уже было после окончания университета. Мне даже в моём юном возрасте было понятно, что этот человек очень сильно отличается от окружающих именно в том, что все его мысли, слова были о Ленине, которого он видел 8 раз, партии, которую он боготворил, несмотря на 20 лет отсидки (Сталина он при этом не любил, но на эту тему он не говорил). Окружающие не заморачивались о партии, о революции, и уж если и были такие разговоры, то скорее в отрицательном ключе (это позднесоветский период); вместе с тем это были советские люди – гораздо более внимательные, заботливые к окружающим. Соломон Саулович писал свои воспоминания, посвящённые встречам с Лениным. Его приглашали выступить на различных мероприятиях – для детей и не только. На его поздравительных открытках что-нибудь такое: «Дорогая Леночка! Поздравляем тебя, родителей, бабушку с наступающим Новым Годом! Желаем здоровья всем, а тебе, Леночка, успехов в учёбе!» А вот дальше в открытке очень мелким почерком шёл текст о том, что следующий год будет великим, поскольку состоится следующий съезд партии, и о том, как наш народ замечательно трудится согласно решениям съезда партии, обязательно упоминался В.И. Ленин и т. д. Открытки никогда не хватало, поэтому текст забегал на почтовый адрес или был уже сверху. Такие люди, с их железной волей к победе, в уверенности в своей правоте действительно могли свернуть горы.

В книге «Кристалл роста» приводятся биографии множества деятелей науки и организаторов производства, которые стали во главе этих проектов. Например, Глеб Кржижановский (1872–1959) – руководитель проекта ГОЭЛРО, и множество других замечательных деятелей партии, имеющих взгляд в будущее, и одновременно учёных, они к 1955 году были уже не так молоды. Кроме того, и это основное, прошёл этот период рабочего фанатизма, ушло время войн и разрух, люди захотели более спокойной жизни. Я бы назвала этот период бурного роста не сталинским, а периодом первых пятилеток (1928–1955) – первых пяти пятилеток. И вот именно люди, образованные ещё до революции, обеспечили руководство этими пятилетками, а миллионы крестьян и рабочих, получивших образование, обеспечили выполнение этих пятилеток. Образование оставалось на высоком уровне, и получить техническое образование можно было бесплатно или почти бесплатно. Сейчас всё это школьное образование как в России, так и в Америке стало гораздо хуже. Образование в Советском Союзе было на самом деле очень неплохим, и это как раз и обеспечивало статус второй супердержавы, однако такой исключительности, как было в топ-школах Российской империи, не было – и это даже не из-за учителей или программы, а, собственно, из-за желания детей учиться и прилагать все свои творческие способности на обучение. Почему? Время такое было. А насчёт программы – она тоже была на уровне. У моего мужа оставался школьный дореволюционный учебник по математике. Хранил его дедушка, видимо, не случайно, с 30‐х годов он преподавал математику в Казанском авиационном институте. Так вот, уровень задач в этом учебнике соответствовал олимпиадным задачам советской школы. Образование тоже было лучше и после начала советской власти – ведь преподавали люди, которые сами учились в хороших школах. Советские учителя первые 20–30 лет обеспечивали более качественное образование, однако они замещаются новыми учителями, которые были подготовлены по новым стандартам и учебникам.

Экономическая модель 1956–1991 гг. авторами книги «Кристалл роста» трактуется как затухающая. Основными моментами этой модели были: отказ от больших целей развития; отказ от целостного развития единой экономической системы (1957 год) в пользу интересов регионов, а в конечном итоге и отдельных предприятий; ликвидация эффективности – перепрограммирование экономики из эффективной и антизатратной в неэффективную и затратную путём ликвидации целевых показателей производительности труда, материальных поощрений; ликвидация опережающего технологического развития путем замены (1955 год) цели внедрения новой техники на цель «научно-технической пропаганды внедрения новой техники»; ликвидация предпринимательской инициативы (1956–1960 годы) – артелей, кустарей и личных приусадебных хозяйств, что привело к дефициту; ликвидация двухконтурной денежной модели (1987 год), что привело к гиперинфляции и хаотизации экономической системы. С 1964 по 1990 год существует наднациональная валюта – переводной рубль, что являлось прогрессивной чертой. Собственно, я считаю, до 1987 года ничего жуткого в экономике не происходило, это отражалось и в экономическом росте, развивалась она не так быстро как в предшествующий период, но достаточно адекватно – все энергозатратные, наукоёмкие отрасли развивались. Росла сфера потребления. Единственно, чего не хватало, так это какого-то разнообразия услуг и товаров, и конкретно частных предпринимательских коллективов в потребительской сфере, уничтоженных в конце 50‐х – начале 60‐х.

В период модели трансформации (1992–1998) происходит падение производства в силу радикальной трансформации экономической системы – переход к экономике спроса, когда развитие обусловлено спросом, а не предложением, как это было в период 1929–1955 гг. В рамках этого перехода осуществляются: массовая приватизация отдельных предприятий; либерализация и переход к рыночным отношениям; развитие конкуренции, в том числе за счёт увеличения импорта, – многие предприятия оказываются неконкурентоспособными из-за предшествующего падения технологического развития с 1956–1991 года и разоряются; привлечение зарубежного финансирования, а отсюда значительное увеличение внешнего долга.

Период 1999–2019 года соответствует сырьевой модели. Если мы разделим этот период на два, то в 1999–2008 годах наблюдается рост 6,9 % в основном за счёт роста цен на энергоносители, а с 2009–2019 года рост на 1 % – рост экономики за счёт сырьевой модели исчерпал себя.

История роста отечественной экономики (1885–2019 гг.) 2

Примечания