Оперативно-розыскной отдел. Боевик-детектив-боевик
- -
- 100%
- +
– Понятно. Тогда с вас и начнём Николай Николаевич. Что у вас по делу о цирке?
– Ничего нового, – ответил капитан. Мы с лейтенантом Тумановым опросили, выборочно конечно, около десятка артистов, и все как один утверждают, что никто злого умысла не имел, а лишь радовались за девушку.
– Вы, Пётр Степанович?
– Я поддерживаю вывод капитана. Я и после предварительного осмотра сразу сказал вам – это несчастный случай.
– Товарищ майор! Товарищ майор! – заволновался Витенька, – простите, но я не совсем согласен с выводом Николая Николаевича.
Присутствующие удивлённо воззрились на младшего по званию, посмевшего нарушить субординацию, ещё даже не состоящего в штате, стажёра.
Начальник отдела тоже недовольно поморщился, но всё же сказал: «Говорите, лейтенант!»
– Я считаю, товарищ майор, что в расследовании этого происшествия не всё мы проверили…
Говорил он торопливо, и почти проглатывая окончания слов. Он, боясь, что его прервут, не дадут до конца рассказать о своих сомнениях, торопился.
Я, в рапорте товарищу капитану, указал, что после разговора с одной из воздушных гимнасток, той, которая в одной группе с погибшей, услышал о любовном четырёхугольнике…
Майор сначала удивлённо посмотрел на Витеньку, затем спросил: «И, что?»
Следователь, как и в прошлый раз. скептически покачивая головой, произнёс: «Молодо-зелено».
…А то, продолжил стажёр. Там ревность присутствует, товарищ майор. Нам в университете говорили – ревность, это большая сила! Она может спровоцировать человека на необдуманный шаг… И тихо, почти шёпотом закончил – даже на подлость и… убийство.
Закончив свою пылкую речь, он перевёл дыхание, и сказал: " У меня всё товарищ майор».
В кабинете воцарилась тишина. Затем, опять же следователь, насмешливо резюмировал: «Смотрите-ка, яйца учат курицу зёрна клевать!»
Начальник отдела изучающе, словно оценивая, оглядел стажёра. Затем, медленно, словно про себя, произнёс: в словах лейтенанта есть что-то, заставившее меня не делать скоропалительных выводов.
Поэтому я решил – Пётр Степанович, поезжайте-ка вы снова в цирк и поговорите с той девушкой один на один. Вы человек опытный, не мне учить вас, как это сделать.
Теперь всё! За работу!
– Товарищ майор, – чуть ли не жалобно заговорил лейтенант, – разрешите мне сопровождать следователя.
– Вы поедете со мной!
В голосе майора прозвучали властные нотки, и лейтенант сообразил, не стоит повторной просьбой нарываться на неприятность. Обиженно скривив губы, ответил: «Есть, ехать с вами!», и последовал за капитаном и следователем.
* * *
Майор, складывая в папку какие-то служебные бумаги, задержался в кабинете. Словно дожидаясь, когда он останется один, прозвучал звонок служебного телефона.
Одной рукой застёгивая папку, майор, другой поднял трубку, и произнёс, «Слушаю. Кулагин».
На другом конце провода он услышал голос Надежды Константиновны:
– Алексей Викторович, я договорилась с заведующим лабораторией одного из наших заводов, опытным специалистом, о встрече. Он, по старой дружбе, пообещал помочь мне в проверке моей гипотезы…
– Не понимаю, зачем вы звоните мне? – недовольным тоном спросил Кулагин.
– Я хотела, чтобы вы поприсутствовали при проведении анализа…
– Какого ещё анализа? – поинтересовался майор.
– Я договорилась о встрече на одиннадцать часов. Заедете за мной, узнаете. Это касается цирка, – кратко досказала она, и положила трубку.
Майор это понял, когда ухо наполнилось короткими гудками отключённого телефона.
Пожав недоумённо плечами, он спросил у пустоты кабинета – какой анализ? О чём это она?
Но ответа не дождался, так как вновь, теперь уже требовательно, зазвонил телефон.
Схватив трубку, он недовольным голосом произнёс: «Я занят!», и бросил трубку. Но телефон, ещё более настойчиво и требовательно зазвонил.
Вспомнив всех чертей на свете, он схватил трубку и гаркнул: «Я же сказал – я занят!!!»
А трубка, голосом начальника управления, произнесла: «Майор, зайдите ко мне».
Виноват, товарищ полковник. Я не думал, что это вы звоните. Слушаюсь. Уже иду, и схватив папку с надписью «Для докладов» отправился к своему непосредственному начальнику.
* * *
Разрешите?
– Входи, Алексей Викторович.
Начальник следственного комитета, полковник Афанасьев, уважал майора за его принципиальность, ум, и умение «чувствовать» противника. В его «личном деле» ещё не было ни одного не раскрытого преступления.
Его не любили, а чаще, боялись: воры, уголовники, мелкие хулиганы, и прочая мразь, но, как и полковник, уважали за честность и неподкупность. И если он кому-то, что-то обещал, то выполнял своё обещание.
Полковник изучающе оглядел своего подчинённого.
– Майор, по-моему ты похудел малость. Так и питаешься бутербродами? – спросил он вошедшего. Всё ещё не нашёл себе подругу жизни?
– Некогда мне искать. Вы, товарищ полковник, всё добавляете и добавляете нашему отделу работы. Вот и крутимся белкой в колесе.
– Понятно… Но, ответь мне прямо, Алексей Викторович, ты хотя бы пытался?
– Пытался, да что толку: я же всё время на службе,. Кому такой муж нужен?
– Даа.., – согласился с ним начальник управления, – против правды не попрёшь… Но ты всё-таки выкрои время, и зайди к нам в гости, а то моя благоверная мне все уши прожужжала – когда же ты к нам заглянешь? Она хочет тебя накормить настоящим украинским борщом.
– Спасибо! Как-нибудь заскочу, – ответил майор.
И чтобы прекратить неприятный для себя разговор, спросил:
– Зачем вызвал, Игорь Дмитриевич? Или ещё где-то труп нашли?
– Задолбали меня эти трупы! Вот где они у меня? – полковник чиркнул ладонью по горлу. Ты специально хочешь испортить мне настроение, майор?
Так и без тебя есть кому. На меня с утра уже давят, он посмотрел на потолок, чтобы показать, кто на него давит – требуют результат по цирку. А где я им его возьму? Ты же молчишь!
Полковник всё более «накалялся». Голос его стал громовым. Таким голосом он делал «разносы» своим подчинённым сотрудникам.
Ты мне ответь, майор, когда будет результат по цирку?!
– Дайте нам ещё три дня, – попытался Кулагин перевести разговор из стадии «разноса» в рабочее русло.
– Три дня?! Да мне голову оторвут за такие слова! Звонили из прокуратуры, требовали результата. Напирали на то, что следователь якобы проболтался, что дело простое, там обыкновенный несчастный случай!
– Так вы дадите нам ещё три дня для окончательного решения? – повторил свою просьбу майор.
Хотя, если честно, он и сам не понял – зачем он попросил три дня. Дело же простое. Но выходка лейтенанта на оперативке, и в добавок, собственное чутьё, подсказывали, что дело не совсем такое простое, как кажется на первый взгляд. С ним ещё придётся повозиться.
– Майор, ты вывел меня из себя! Даю вам не более сорока восьми часов на завершение дела! Слышишь, не более сорока восьми часов!
И, если ты не принесёшь мне результат за это время – вылетишь из органов без выходного пособия! Понял?!
– Понял, товарищ полковник. Разрешите идти?
– Свободен.
И когда майор уже взялся за дверную ручку, полковник, всё ещё «кипя», сказал вдогонку: «Не больше сорока восьми часов, и ни минутой позже, майор!»
Возвращаясь к себе он вспомнил, что его ждёт эксперт-криминалист для какой-то поездки в институт, к какому-то профессору. Пришлось ускорить шаг – время поджимало.
На крыльце его ожидал лейтенант.
– Куда едем, товарищ майор?
А он-то что тут делает, подумал майор? И тут же, как говорится – не отходя от кассы, услышал.
– Вы приказали мне сопровождать вас, товарищ майор.
Вот идиотизм, честное слово, я совсем про него забыл, чертыхнулся майор. Я ж ему приказал ехать со мной к Свирской. Даа, после «разговора» с полковником не мудрено и забыть.
– Лейтенант, вызовите машину, – приказал он.
– Уже вызвал. Она ожидает вас вон там.
– Спасибо, лейтенант, – поблагодарил он подчинённого. Затем, решая брать, или не брать стажёра с собой, всё-таки решил – пусть едет.
– Пойдёмте, лейтенант, – сказал он, и направился к машине.
Глава четвёртая
Машина, среди таких же коробок на колёсах, или похожих на неё, быстро везла их по улицам города. По бокам проплывали, похожие на острова, кирпичные и бетонные, с отражающими лучи солнца витринами, здания.
По тротуарам хлопотливыми муравьями спешили куда-то пешеходы. Они иногда сталкивались между собой, а иногда и обгоняли друг друга. И всё спешили, спешили!
Правда, они иногда, словно перегороженная плотиной река, скапливались перед светофорами. Затем, прорвав светившуюся красным светом хрупкую запруду, растекались ручьями в разные стороны.
Свирская любила свой город – город-труженик. Она родилась в этом бурлящем жизнью городе. Здесь же закончила университет, и даже, чего греха таить, здесь же вышла замуж за своего однокурсника.
Но брак их продлился недолго – молодой муж оказался безвольным по жизни человеком. И она решила – лучше уж жить одной, чем ежедневно выслушивать нытьё мужа – «такого умного и способного», которого даже жена не ценит.
Живя с ним она увидела, он, при своём уме и способностях даже гвоздь в стену не может забить. Всё приходилось делать ей самой, своими слабыми, девичьими руками.
А после рождения их первенца, сына Мишутки, он вообще стал чаще бывать, и даже ночевать у своих родителей, чем у себя дома.
Вот и решила она, после трёхлетней надежды, что муж наконец-то возьмётся за ум, и поняв, что никогда не дождётся этого, подать на развод.
Первое время ей было тяжело одной воспитывать ребёнка, но она, как говорится, «крутилась». Когда её сыну исполнилось десять, она поняла, как не хватает в доме твёрдой мужской руки и авторитета отца для него.
Как раз в это время у них в управлении появился следователь, Новак Пётр Степанович. Он принялся настойчиво за ней ухаживать: дарил цветы, угощал конфетами, приглашал её в театр и ресторан.
Хлебнув жизни одинокой женщины, она сдалась.
И лишь потом, примерно через год, она узнала – он женат, и у него есть двое детей. А она-то, дурочка, всё никак не могла понять, почему он находит сотни причин, чтобы тянуть время, и не закреплять их отношения браком.
Потом она немного привыкла к своему положению. Она поняла – для него она просто любовница, и почти смирилась со своей ролью.
Но тут появился он! И она, как последняя дурочка, безумно влюбилась в него. А он совершенно не обращал на неё внимания. Это немного обижало её – ведь она красивая женщина, а он проходит мимо, лишь слегка поклонившись и равнодушно произнеся «Здравствуйте!».
А сейчас он сидит впереди неё и молчит. Интересно, о чём он думает? Ах, если бы он думал о ней. Она бы многое отдала, лишь бы узнать его мысли. Но это не дано ни ей, ни любому другому человеку на земле. Жаль. Очень жаль.
Её мечты прервал прозвучавший в микроавтобусе голос. Его голос. Такой холодно-равнодушный голос, что на мгновение ей даже показалось, что её окунули в ледяную воду – «Вы уснули, что ли?
Она, придя в себя, ответила этому голосу: «Уже иду», и поднялась с сидения.
* * *
Заведующий лабораторией. встретил пришедших улыбкой, а женщине даже поцеловал руку.
– Заходите, – сказал он, и приглашающе повёл рукой в сторону открытой двери.
Лаборатория располагалась в третьем этаже административного корпуса, и была прекрасно оборудована.
Не то что моя, подумала Надежда Константиновна, когда увидела новенькие приборы и оборудование, но не подала виду.
Григорий Георгиевич, заговорила она, познакомьтесь с нашим начальником ОРО. и лейтенантом Тумановым.
Заведующий смущённо «захлопал» глазами.
– А что это за ОРО и с чем его едят?
– Эта аббревиатура расшифровывается очень просто, – вступил в разговор майор, – я начальник оперативно-розыскного отдела Следственного Комитета, Кулагин Алексей Викторович, будем знакомы.
– А ты, Наденька, ведь не сказала, с какими гостями хочешь познакомить меня… Я что-то совершил противозаконное, спросил он?
– Нет, Григорий Георгиевич, не беспокойтесь об этом Я, честно признаться, воспользовалась случаем, и привела к вам начальника ОРО специально. Я хотела показать ему вашу лабораторию, настоящую лабораторию, какой она должна быть.
Но не только это. Я принесла, как и договаривались, для анализа вот эту вещицу.
Она достала из сумочки обыкновенный «карабин» для строп, и подала Григорию Георгиевичу.
Он повертел его в руках, оглядел со всех сторон и, произнеся «Я сейчас», направился к одному из стоящих на специальной тумбе, приборов.
Кулагин с любопытством посмотрел на стоявшую рядом с ним женщину. Его взгляд был строг и требователен.
– Откуда у Вас этот карабин? Кажется он сломан?
– Товарищ майор, я вам всё объясню по возвращению в отдел. А сейчас потерпите. Я не могла вам раньше рассказать, так как сама ещё не уверена в своих выводах. Нужен спектральный анализ. Давайте дождёмся его.
Не менее получаса им пришлось ждать результата, и всё это время они простояли молчаливой группой.
Тишину лаборатории нарушал лишь чуть слышный зуммер каких-то приборов, да тихий разговор лаборантов и заведующего лабораторией.
Затем, проверка «карабина» по-видимому закончилась, так как Григорий Георгиевич сел за стол, и принялся заполнять какой-то бланк.
Наконец-то, вздохнул, словно освобождаясь от непомерной тяжести, майор. Всё-таки тяжело выдержать ожидание неизвестно чего, подумал майор. Легче обезвредить злостного рецидивиста, чем…
Закончить свою мысль ему не удалось. К ним подошёл завлаб., и подавая исписанный бланк, сказал:
– Надя, ты была права. Твоё предположение подтвердили данные анализа. Ты молодец!
Надежда Константиновна как-то смущённо улыбнулась и, беря документ, ответила:
– Спасибо тебе Гриша! Я рада за тебя. У вас такая прекрасная лаборатория. Я даже тебе завидую немного.
– Так в чём дело, Надя? Переходи ко мне в лабораторию. Я тебя с удовольствием назначу своим замом.
– Спасибо за приглашение, но я уж привыкла к своим «апартаментам», и пока менять их не собираюсь.
Подавая руку для прощания, она ещё раз сказала: «Спасибо, Гриша».
Кулагин и Витенька тоже попрощались, и трое милиционеров покинули завод.
Майор уже взялся было за ручку двери в свой кабинет, но неожиданно остановившись, сказал:
– Лейтенант, пригласите на оперативку Николая Николаевича и следователя!
– Но.., где я их буду…
– Вы хотите сказать, где будете искать? Так я вам подскажу – скорее всего в столовой.
Он посмотрел на наручные часы, и продолжил:
– Сейчас время обеда, но всё же пригласите. Сроки поджимают.
Приложив ладонь к козырьку фуражки и сказав «Есть!», лейтенант круто развернулся на месте, и пошёл выполнять приказ, а майор и эксперт вошли в кабинет.
Майор, показав на стул у приставного стола, произнёс: «Прошу садиться». Затем, дождался, когда начальник экспертно-аналитической лаборатории расположится за столом, жёстко произнёс:
– Вы, товарищ капитан, нарушили сразу несколько инструкций! Во-первых – вы изъяли предполагаемое вещественное доказательство без понятых и свидетелей! Во-вторых – эта экспертиза незаконна по простой причине: она произведена в сторонней организации, и без соответственно оформленного «направления»!.. В- третьих…
– Не повышайте на меня голос, и перестаньте меня отчитывать! – прервала майора эксперт. Я вам что, студентка-первокурсница? Я всё сделала по инструкции: нашла вещь, пригласила понятых, составила акт, и даже, представьте себе, сняла отпечатки пальцев. Вот соответствующие бумаги!
Голос её прерывался от возмущения и обиды на несправедливые обвинения. Из глаз готовы были пролиться слёзы, но она сдержалась. Достав из сумочки платочек, она промокнула глаза.
– Простите меня, – извиняющимся голосом произнёс майор – я же не знал.
– Так вы сначала разберитесь, а потом уж устраивайте «выволочку!
– Я же попросил у вас прощения, – сказал майор и, подойдя сзади к сидящей женщине, положил ей руки на плечи.
Она, неожиданно притихнув, в неосознанном ожидании поцелуя отклонила голову назад.
Майор, совершенно не поняв её намёка, повернулся, чтобы отойти. Но в это время открылась дверь, и вошёл следователь.
Увидев майора и эксперта в не совсем удобном положении, он прошептал: «Ох, простите». И сразу же, озлившись, спросил: «Я вам не помешал?
В его голосе чувствовались, и ревность мужчины, и смущение, и ещё какие-то эмоции, которых майор не понял. Поэтому он удивлённо спросил:
– Что с вами, Пётр Степанович? Или вам что-то показалось?
– Ннеет, но…
– Мы обсуждаем с Надеждой, Константиновной новые, недавно открывшиеся обстоятельства смерти гимнастки. Так что, берите стул и присаживайтесь.
Как только подойдут остальные, я вам, вернее, Надежда Константиновна, обо всём доложит.
Говоря эти слова, майор старался понять, что так шокировало, или насторожило следователя. Почему он внезапно так изменился в лице? И почему он спросил, не помешал ли он нам?
Эти, и другие, неожиданные мысли заставили его искоса взглянуть на женщину. Её лицо, с приходом следователя, почему-то пошло красными пятнами, но он сказал себе: «Это от раздражения на меня», и постарался выкинуть их из головы.
В это время вновь открылась дверь – вошли капитан и стажёр.
Так, все в сборе, произнёс он, усаживаясь на своё место и, посмотрев на эксперта, сказал: «Надежда Константиновна, вам слово».
Когда она закончила рассказывать о своей находке и поездке в заводскую лабораторию, Витенька, радостно воскликнул:
– Вот здорово! Теперь дело попрёт!
Капитан, молча слушая доклад эксперта, толкнул лейтенанта в бок и вполголоса произнёс:
– Помолчи! Дай закончить человеку.
А у меня всё, сказала Надежда Константиновна. Решение за начальником отдела, и посмотрела на Кулагина.
Слышали все, что сказала эксперт, спросил майор у повернувших головы в его сторону сотрудников? И поднявшись с кресла, договорил: «Прошу высказывать свои мнения».
Капитан, словно раздумывая, помял по привычке мочку уха, и пробормотал: «А чего тут говорить – надо ехать в цирк, и снова всех собирать».
Это ж, как я понимаю, у всех придётся брать отпечатки пальцев, проговорил следователь…
Да, придётся снова ехать в цирк, собирать людей, брать у них отпечатки пальцев, потом сравнивать их с «пальчиками» снятыми с карабина, и так далее, не дал ему договорить майор.
Он принял решение ещё до высказываний своих товарищей. Он знал, они сначала поворчат для проформы, но сделают всё так, как положено. Они, чего греха таить, всё-таки хорошо знают своё дело – специалисты высокого класса!
Он, чтобы они поняли важность его слов, выдержал небольшую паузу, а затем, чуть повысив голос, сказал:
– По сему, приказываю: «Вам, Пётр Степанович, и вам, Николай Николаевич, немедленно отправиться в цирк и взять у всех сотрудников – я имею ввиду не только артистов, но и рабочих, и детей с восьмилетнего возраста – отпечатки пальцев!
Вам, Надежда Константиновна, сделать сравнительный анализ отпечатков…
– Но это же огромный объём работы, – эксперт резко отклонилась от стола, и даже развела руки, – я одна не справлюсь!
– Вам поможет лейтенант. А я, уж простите, пойду докладывать начальству.
На этом всё, товарищи. Приступайте немедленно.
* * *
Свирская, в белом медицинском халате, и такого же цвета шапочке, сидела за столом в лаборатории. Рядом, приставив стул, примостился лейтенант Витенька.
Оба они с напряжённым вниманием следили за проскакивающими на экране десятками и сотнями отпечатков пальцев
Это новое оборудование она получила совсем недавно благодаря своему напору и пробивному характеру. Её частые напоминания начальнику управления, и даже звонок в Республиканское управление достигли цели. И вот теперь она и лейтенант ждали окончания очередного результата – совпадёт, или не совпадёт?
Раньше, до получения этого прибора, ей приходилось делать сравнительный анализ визуально. Она, по имеющимся в картотеке её лаборатории и архива снятым на бланки отпечаткам, скрупулёзно, через микроскоп, сравнивала только-что снятые, или принесённые отпечатки. Это была кропотливая и долгая работа. К тому же сильно уставали глаза.
А сейчас? Сейчас всю работу выполняет машина! Вставил в лоток бланк с отпечатком, а уж машина сама сравнит отпечатки с заложенным в неё архивом. Красота! Не надо напрягать зрение, да и ошибок умная машина не делает.
Её так захватили воспоминания, что она чуть не пропустила звонок – машина, остановив бег иллюстраций, сообщала о совпадении рисунков на «пальчиках».
А лейтенант, увидев совпадение, чуть ли не в полный голос закричал: «Надежда Константиновна, Надежда Константиновна, есть результат!
Лейтенант, чего вы кричите, я не глухая и не слепая, машина знает своё дело, недовольным голосом произнесла эксперт.
Сейчас взглянем, что она нам выдала? Ага, прекрасно, продолжила она, посмотрев на оба рисунка опытным взглядом.
Да, вы правы лейтенант, полное совпадение, через несколько секунд сказала она. Итак, кто это у нас?
Она поднялась со стула и подошла к принтеру: из его чрева неспешно выползал лист бумаги с отпечатанным анализом проверяемых рисунков.
Вот видите, лейтенант, идентификация рисунков показывает, эксперт подала лист стажёру – это…
Не может быть! Этого не может быть, прошептал Витенька прочитав фамилию!.. Неужели она…
Не делайте поспешных выводов, лейтенант, успокаивающе произнесла Надежда Константиновна. Совпадение ещё не говорит о её причастности к смерти Люси.., надо разбираться.
Мало ли, как её отпечатки оказались на железке Она могла её просто держать в руках рассматривая, или ещё по какой причине. Короче, не торопитесь с выводами лейтенант.
Понял, Надежда Константиновна, понял, ответил Витенька, и лицо его покрылось лёгким румянцем.
Смотри-ка ты, усмехнулась в душе эксперт, заметив его смущение, он ещё не разучился краснеть. Ах молодость, молодость… Где мои семнадцать лет, с грустью подумала она?
Так я побежал докладывать Кулагину, полуспросил, полуутвердительно произнёс Витенька, и повернулся чтобы покинуть лабораторию.
Не торопитесь лейтенант докладывать начальству, у нас ещё несколько не проверенных отпечатков, осадила его служебный зуд эксперт. Давайте проверим остальные. И прошептала: «Ах молодо-зелено. Всё куда-то торопятся…»
Витенька то-ли расслышал, что прошептала Надежда Константиновна, то-ли догадался, но, остановившись у двери, сказал: «Вы не настолько и старше меня, Надежда Константиновна. Вы такая красавица!»
Не льстите мне лейтенант, но всё равно спасибо. А через небольшую паузу сказала: «Давайте продолжим», и вновь нажала кнопку дактилоскопа.
Через небольшой промежуток времени прибор вновь зафиксировал совпадение отпечатков пальцев.
Надежда Константиновна, неужели и этот участвовал в..? Он почему-то постеснялся назвать вещи своими именами, но эксперт поняла его.
Я повторю вам, лейтенант, то, что сказала раньше – не торопитесь делать выводы, сначала поговорите с людьми.., разберитесь…
– Я понял. Но теперь можно идти?
– Конечно, лейтенант.
Когда за Витенькой закрылась дверь, Надежда Константиновна с лёгкой завистью прошептала: «Столько энергии в мальчике, столько энергии», и тихий вздох вырвался из её груди.
Глава пятая
Лейтенант, шагая через ступеньку, быстро поднимался в третий этаж. Он торопился сообщить новость своему непосредственному начальнику.
Ворвавшись в кабинет он разочарованно остановился – Кулагин отсутствовал! Следователя и капитана тоже не было на месте.
Вероятно майора вызвал начальник управления, а Пётр Степанович с Ник-Ником умчались по своим делам, решил лейтенант. Пожав плечами, словно говоря – «На – нет, и суда нет», прошёл к своему столу, и поднял трубку телефона.
Набрав номер и прижав трубку к уху, он принялся молчаливо считать раздававшиеся в трубке гудки вызова. На счёте шесть женский, такой знакомый и родной голос, сказал: «Я слушаю вас».
– Светка, это я Витя, – скороговоркой зашептал лейтенант, и непроизвольно лицо его расплылось в счастливой улыбке. Ты сегодня свободна? А то мы можем пойти погулять в парк, или куда ты хочешь.
В ответ трубка ответила: «Витюша, я бы рада с тобой пойти куда угодно, но…
При произнесении Светкой «но» лейтенант затаил дыхание боясь услышать что-то уж совсем неприятное для себя. И услышал: «Но,. понимаешь, у меня сессия на носу. Не могу милый. Ты уж прости меня».
Витя с шумом выпустил воздух из груди, и ответил: «А я то губы раскатал. Надеялся на встречу с тобой. Жаль, очень жаль. И со вздохом добавил: Я же люблю тебя и скучаю. А может всё же встретимся.., хотя бы на часок, а?»