Славянская нечисть. От природных духов и вредоносных сущностей до гостей с того света

Глава 1. Сверхъестественные покровители дома

Западная демонология изучалась давно и тщательно. Католические священники и оккультисты серьезно подходили не только к описанию представителей нечистого воинства, но и к их подсчету. Ректор университета в Саламанке, генерал ордена францисканцев Альфонсо де Спина (Эспина) в 1459 году утверждал, что существует 133 306 608 демонов. И как не поверить такому авторитетному источнику?

Славянских демонов никто специально не пересчитывал, но, вероятно, их было не меньше. Сверхъестественные существа в жизни славян встречались буквально повсюду, и отношения у них с людьми складывались по-разному: от нейтральных до откровенно враждебных. Большой любви к роду человеческому славянские нечистики никогда не испытывали, но были среди них такие, которые жили буквально по соседству и к человеку относились терпимо, а иногда и доброжелательно, если тот не нарушал установленных языческими богами правил и законов. К таким сверхъестественным существам в первую очередь относились так называемые бесы-доможители или дворовые бесы, обитающие в доме и придомовых постройках и потому поддерживающие в жилищах порядок и заботящиеся о них.

Это только на первый взгляд быт наших далеких предков кажется простым и незамысловатым. И правда, что может быть замысловатого в крестьянском труде да в избе, где самое мудреное устройство – это печь? Да и она в те далекие времена чаще всего была простым печным столбом и топилась по-черному.

Но в действительности любое дело, каждое, даже самое незначительное событие сопровождалось сложными обрядами, заговорами и даже магическими действиями. Например, чтобы затопить печь, нужно было произнести заветные слова заговора или молитвы и с поклоном испросить разрешения у домового духа и у самого огня – сварожича. А если топить печь в бане, то разрешения следовало спрашивать у банника. Иначе обидятся эти существа, выкинут горячий огонек из печи, и может случиться беда – начнется пожар.

Все в мире было связано сложной системой отношений между людьми и сверхъестественными сущностями, в том числе теми, кто покровительствовал дому. Это были духи – хранители дома, они давали ему жизнь, оживляли его, и без домового духа изба, как человек без души, была мертвой. А в мертвом доме ни добра, ни счастья быть не может. Вот и приходилось людям не просто считаться с домовыми духами, но и оказывать им всяческое почтение, а то и нередко терпеть их злые шутки.

Главным и самым известным таким духом был домовой, который занимал важное место в низшей мифологии всех славянских народов и носил множество имен. Его называли ласково и уважительно: «дедушко», «суседушко», «кормилец», «избяной хозяин» – или нейтрально: «доможил», «хороможил», «запечник», «подпечник», «хозяин мохнатый», «лизун» (любил вылизывать плошки), «жировик» или «карнаухий». Иногда именовали с почтением: «господин» или «сам»; а иногда, в раздражении, – «черт домовой», «домовой бес», «лиходей» или просто «нечистый». Белорусы и украинцы называли домового «хатником», болгары – «стопаном», сербы – «маличем» или «мацичем», поляки – «хованцем» и т. д.[3] Несмотря на разнообразие названий, суть этого «суседушки» всеми славянами понималась одинаково.

Дом крестьянина среднего достатка. За печкой чаще всего и обитал домовой.

© Новгородский государственный объединённый музей-заповедник

Сейчас домовой чаще всего представляется этаким добрым и заботливым дедушкой, что всем помогает и следит за порядком в доме. Нет, домовой, как и любой представитель нечистой силы, далеко не добрый. О доме он заботился и за порядком следил, но жестоко наказывал тех, кто его не соблюдал. И чаще всего страдали люди, жившие в доме, который домовой дух считал своим. Причем люди для духа-хранителя – не хозяева и не слуги, а что-то вроде домашней скотины: когда полезна, то ее холят, а когда бесполезная или вредит, то можно и под нож пустить. За небрежение к порядку в доме, за непочтение к самому домовому «добрый» суседушко мог наказать болезнью, даже слегка придушить человека ночью или уморить неугодную ему скотину.

Сердился домовой в первую очередь на нерадивых хозяев, которые не следят за чистотой, ругаются в избе или что-то делают на столе, который предназначен только для пищи. Это божья ладонь, на ней боги хлеб подают, а всякое иное дело стол оскорбляет. А еще домовой строго следил, чтобы пол в избе хозяйка мела от красного угла к двери, а не наоборот, и выбрасывать сор из избы нельзя было: можно и благополучие с ним выбросить. Наметенный мусор следовало сжигать в печи или бросать за печь, чтобы домовой был доволен. А еще дух – хранитель дома не зря так назывался: домовитость, как говорится, у него была в крови. Именно поэтому не терпели домовые лентяев, пьяниц и транжир, что деньги на ветер пускают. И дома таких людей часто стояли неухоженные, неопрятные, так как домовые там были недовольные и сердитые.

Конечно, не все избяные хозяева были злыми и жестокими, но все они любили ради развлечения устроить мелкие и не очень пакости. Например, скидывали с полок глиняные горшки, рвали мешки с крупой, гремели сковородками, ухали и хохотали по ночам, пугая домочадцев.

Домовой. А. Раев, 2011 г.

Раев А. / Wikimedia Commons / CC BY-SA 3.0 Unported

Существовали разные способы утихомирить расшалившегося домового духа. За печь или в подпол ставили угощение: блюдце с молоком или кашей, кусок пирога или блин. Читали специальные заговоры. Например, в сборнике «Великорусские заклинания» (1869) Л. Н. Майков описывает следующий непростой обряд:

«Надо достать травы плакуна, но не с черным корнем (какой у него обычно бывает), а с белым, и привесить ее себе на шелковый пояс, потом взять озими, добытой с трех полей, завязать ее в узелок и привязать узелок к змеиной голове, которая должна висеть на гайтане вместо креста. Затем вложить себе в одно ухо клочок козьей шерсти (которую особенно уважает домовой), а в другое – последнюю прядку домашней пряжи, клочок шерсти, который крестьянка бросает, когда допрядет кудель, – его следует подобрать скрытно ото всех домашних. Потом нужно переодеть сорочку задом наперед, взять тряпку, что хозяйка горячие горшки прихватывает, и отправиться ночью в хлев. Там завязать глаза этой тряпкой и затворить за собой дверь. А потом произнести заговор: “Суседушко, домоседушко, раб к тебе идет, низко голову несет. Не томи его напрасно, а заведи с ним приятство. Покажись ему в своем облике, заведи с ним дружбу, да сослужи ему легкую службу”»[4].

Прочитав заговор три раза, нужно предложить духу-хранителю угощение и только тогда этого нечистика можно попросить о чем-то: например, перестать пугать домашних и душить их по ночам.

По другому поверью, нужно было дежу (квашню, в которой месят и заквашивают тесто) поставить в самое почетное место в избе – в красный угол – и положить на нее краюху хлеба со словами: «Домовой-хозяин, не гневайся на меня». Чтобы задобрить рассерженного духа, также в дар ему приносили цветные ленты, мелкие монетки, козью и овечью шерсть. Оставляли дары в хлеву или во дворе.

А еще, по поверьям, домовые любили кошек. Иногда, чтобы задобрить несговорчивого духа, приносили в дом котенка со словами: «Вот тебе, хозяин, мохнатый зверь на богатый двор»[5].

На большие праздники приглашали к угощению и избяного хозяина. Причем в некоторых местностях перед приглашением на коленях просили домового о прощении за все провинности. Такой обычай говорит о высоком статусе этого сверхъестественного существа, которое в языческие времена, видимо, почиталось как божество домашнего очага. Но после распространения христианства домового чаще стали считать воплощением духа предка, например первого умершего в новой избе старика.

Жил домовой за печкой или – реже – в подполе и без нужды людям на глаза не показывался. Увидеть его можно было случайно, да и то суседушко мог наказать даже за случайное любопытство. Видимо, поэтому в обряде вызова домового рекомендуется завязывать глаза. Но все же заметить духа – хранителя дома было возможно, поэтому в быличках сохранились его описания. Один из хитрых способов подсмотреть за домовым описывает этнограф XIX века С. В. Максимов в книге «Нечистая, неведомая и крестная сила». В пасхальную ночь нужно надеть на себя лошадиный хомут, накрыться бороной зубьями на себя и целую ночь сидеть в конюшне между лошадьми, которых домовой особенно любит. Правда, если нечистый заметит человека, то шуганет лошадей так, что они могут не в меру любопытного даже насмерть забить копытами[6].

Судя по описаниям, выглядел домовой дух по-разному, чаще всего это был заросший волосами маленький старичок в мохнатой шапке, собственно, поэтому в некоторых местах его и называли мохнатиком. Иногда суседушко показывался в облике хозяина дома или самого старшего мужчины в семье. Но нередко принимал облик и каких-то животных, чаще всего кота или зайца. Как и большинство представителей нечистой силы, домовые обладали способностью к оборотничеству. Западные славяне представляли домового в виде маленького человечка с большими ушами, способного оборачиваться змеей.

В ведении домового находился не только собственно дом, но и крытый двор, где был хлев и содержалась скотина, поэтому в некоторых местах этого духа называли еще и дворовым. Суседушко скотину подчас жаловал больше, чем хозяев: чистил, холил, у лошадей хвост и гриву расчесывал. И конечно, следил, чтобы люди бережно относились к животным. Например, Е. Е. Левкиевская пересказывает такую быличку:

«Хлев вот был. Одна старуха рассказывала: я шла сей год ночью, не вовремя поила скотину. Люди уж спать стали ложиться, а я пойду скотину поить. Раз прихожу, а он на яслях сидит и говорит: “Неужели тебе, Марфа, некогда днем прийти?” Я, говорит, гляжу, как будто мой дедко. Такой лохматый сидит. Я и подумала: дедко у меня остался на лежанке лежать. А чего он сюда пришел? Двери раскрыла – сидит на яслях. Я после этого больше не ходила поздно скотину поить. Надо вовремя все делать»[7].

Однако случалось, что домовой, невзлюбив скотину, переставал за ней ухаживать, а то и обижал, всю ночь по хлеву гонял или корм из кормушки выгребал. Как говорили, такое бывает, если хозяин не угодил нечистику мастью коровы или лошади или не спросил у него вежливо разрешения привести в дом новую скотину. Заговоры бывали разные, главное – обратиться к домовому нужно максимально вежливо: «Хозяюшко-батюшко, вот тебе скотинка. Мы будем ее рядить да кормить, а ты ее люби и храни». Или: «Дедушко-домовеюшко, вот тебе дар Божий, скотинка. Корми сладко, стели местушко гладко, сам не обижай и детям не давай». Обычно такие и подобные заговоры произносились не только при покупке нового животного, но и весной, когда скот начинали выгонять на пастбище, и осенью, когда загоняли на зиму в хлев[8].

Скотный двор. Букварь Брукса, 1906 г.

Flickr / Wikimedia Commons

Так что старались домового задобрить по-всякому. Иначе было нельзя, а то обидится суседушко и нашлет на людей хворь, а то и вовсе уйдет из дома, а вместе с ним покинет дом и живая душа. А без души какая жизнь? Дом без домового быстро ветшает и разрушается, а в семье начинается разлад.

Иногда домовые могли по-особенному относиться к какому-то члену семьи, словно брали его под свою защиту, только вот любовь сверхъестественных существ живым людям чаще всего боком выходила. Вот такую историю, записанную в деревне Куровской Кадниковского уезда Вологодской области, рассказывает С. В. Максимов:

«Жила у нас старая девка, незамужняя; звали ее Ольгой. Ну, все и ходил к ней дворовушко (домовой) спать по ночам и всякой раз заплетал ей косу и наказывал: “Если ты будешь ее расплетать да чесать, то я тебя задавлю”. Так она и жила нечесаной до 35 годов, и не мыла головы, и гребня у себя не держала. Только выдумала она выйти замуж, и когда настал девичник, пошли девки в баню и ее повели с собой, незамужнюю ту, старую девку, невесту ту. В бане стали ее мыть. Начали расплетать косу и долго не могли ее расчесать: так-то круто закрепил ее дворовушко. На другое утро надо было венчаться – пришли к невесте, а она в постели лежит мертвая и вся черная: дворовушко-то ее и задавил»[9].

«Ночной кошмар» («Ночная кобыла»). Гравюра по картине Генри Фузели, 1872 г.

The Elisha Whittelsey Collection, The Elisha Whittelsey Fund, 1959 / Metropolitan Museum of Art

Хороший, домовитый суседушко, особенно в старом доме, в котором жило не одно поколение, обладал большой силой. Он даже будущее предсказывать мог. Например, горько плакал по ночам, если кому-то из домочадцев суждено умереть, или, напротив, смеялся и хлопал в ладоши, если какая-то радость должна случиться. Человек и сам мог спросить у домового, если тот почему-то начинал беспокоиться: охать, вздыхать по ночам, шуршать под полом или чем-то греметь. Чтобы узнать, к чему это беспокойство, нужно вечером лечь спать и, перед тем как уснуть, спросить три раза: «Дедушко домовой, пошто тревожишься? К добру или к худу?» А затем глаза закрыть и ждать. Если к добру, то домовой погладит по щеке мягкой, пушистой лапой, а если к худу – то жесткой и холодной[10].

Поскольку домовой дух воспринимался как неотъемлемый и необходимый элемент славянского дома, то при заселении в новую, только построенную избу или хату нужно было как-то заманить в нее духа-хранителя. И вот здесь закономерно встает вопрос: а откуда вообще в домах появляются домовые?

Как считают многие исследователи славянской демонологии, рождение домовых духов в языческие времена связывали со строительной жертвой, которая приносилась при закладке нового дома. Конечно, и в дохристианскую эпоху человеческие жертвоприношения при возведении жилища были большой редкостью. Результаты многочисленных археологических раскопок славянских жилищ в разных регионах показывают исключительность такого обряда. Лишь однажды при раскопках в Новгороде в основании сруба конца XIII – начала XIV века были найдены человеческие останки, за что руководивший раскопками профессор В. В. Седов назвал жилище «домом волхва».

При строительстве жилищ в жертву приносили курицу, отрубленную голову которой закапывали в том месте, где должен быть красный угол. Но кровь жертвы, по языческим поверьям, обладала огромной магической силой и приводила к зарождению сверхъестественной сущности, связанной с этим жилищем, то есть его духа-хранителя. Это вполне логичное объяснение, однако в христианские времена, особенно когда записывались былички, то есть в XIX веке, кровавые жертвы уже остались в прошлом. Именно поэтому в фольклоре появление сверхъестественных хозяев дома объяснялось по-разному. Наиболее часто встречается поверье о том, что домовой – это дух предка, старика, который первым умер в этом доме. По этой причине старые люди так не любили переезжать в новое жилище, считая, что они вскоре после переезда умрут, ведь изба не может без избяного хозяина.