Проза, сказки, мечты, проекты и реальность 2026. Дневник писателя. Часть 2

Появляется мама в тёмном пальто, и на уровне образа это её «социальный», внешний, закрытый облик: тёмное, собранное, закрытое тело. И вдруг прямо напротив пупка, центра связи с родом, с материнской линией, вместо чёрной пуговицы что-то белое, как свиной жир. Там, где должна быть застёгнутость, контроль, аккуратность, вылезает сырое, телесное, липкое. Ты не боишься этого, а берёшь и вытягиваешь из маминого живота эту длинную «колбаску» жира, с волосами, через одежду, как будто сквозь все слои защит, приличий и привычного образа. Это очень сильный образ: ты как будто вытаскиваешь из материнского поля что-то старое, застоявшееся, то, что давно чесалось, зудело, но не осознавалось.

Жир с вросшими волосами похож на комок застарелых чувств, обид, подавленных импульсов, семейных сценариев, которые застряли, вросли внутрь и вызывали постоянный внутренний зуд. Мама смотрит на это спокойно, без ужаса, даже с облегчением: «Так вот что у меня там чесалось всё время». Как будто часть тебя признаёт, что в маме всегда было что-то невыраженное, зажатое, не прожитое, и ты интуитивно это чувствовала. Ты помогаешь этому выйти наружу, и это не про спасение мамы, а про то, что ты выносишь из себя материнский комок, который носила внутри, как свою часть. Мама скручивает этот жир в плоский комок и закапывает в землю: образ завершения, отдачи в почву, в глубину, туда, где перерабатывается всё мёртвое. То, что раньше жило как зудящее, невидимое напряжение, становится чем-то, что можно вынести, увидеть, потрогать и отпустить.

Дальше пространство сна резко меняется: вы с мамой в институте. Институт здесь как образ внутреннего обучения, взросления, формирования собственного мышления, своего пути. На полу лежат простыни, и это как смешение: место учёбы и место сна, постель на полу, как будто ты одновременно в обучении и в уязвимой, интимной зоне. Тебе нужно в туалет, и ты берёшь маленькую коробочку, чтобы пописать в неё. Это очень точный образ: потребность в естественном освобождении, в выпуске напряжения, чувств, продуктов переработки жизни, а ты пытаешься сделать это аккуратно, в маленький контейнер, не «запачкав» пространство. Часть мочи проливается на простынь, и тут включается твоя внутренняя контролирующая часть: ты срочно всё вытираешь, стираешь, стараешься скрыть следы.

Прозрачная моча, вылитая в раковину, говорит, что в тебе много уже очищенного, не грязного, но всё равно стыдного материала, который ты стараешься смыть, не показывать. Намочить другую простынь и вытереть пролитое на постели на полу как будто про то, как ты всю жизнь училась быстро прятать свои «естественные» проявления, чтобы никого не побеспокоить, не вызвать осуждения, не получить критику. Внутри это похоже на сценарий: мне нельзя просто свободно выпускать, нужно тихо, аккуратно, незаметно, а если что-то вышло наружу, надо срочно убрать.

Приходят преподаватель и секретарь, фигуры системы, правил, внешнего мира, который оценивает, учитывает, фиксирует. Ты пропускаешь лекции и честно говоришь, что не хочешь быть здесь, потому что вы переехали и нужно обустроиться. Это очень прямое признание: часть тебя не готова учиться, развиваться, быть в процессе, потому что внутри идёт переезд, смена внутреннего адреса, перестройка. Секретарь зачеркивает старый адрес и просит новый, но ни ты, ни мама его не помните. Вы ссылаетесь на отчима, как на того, кто знает, где теперь ваш дом. Это снова образ: твоя внутренняя опора, твой новый внутренний адрес пока больше связан с отцовской, структурной частью, чем с материнской. Женская часть (мама) и твоя детская часть ещё не до конца понимают, где теперь жить внутри.

Старый адрес с номером дома 152 нельзя использовать, и это звучит как внутренний запрет возвращаться к прежнему сценарию. Как будто внутри уже принято решение: старый способ жить, учиться, строить отношения, быть дочерью, быть собой больше не подходит, он исчерпан. Но новый ещё не оформлен в слова, не прописан, не запомнен. Ты обещаешь узнать адрес и сообщить, как будто даёшь себе внутреннее обещание: я всё-таки найду своё новое место и обозначу его миру.

И в этот момент, когда вроде бы нужно уходить, внутри что-то разворачивается: тебе внезапно хочется остаться, побыть со студентами, включиться в процесс. Они делают упражнения, двигаются, и ты начинаешь прыгать, сначала как все, а потом уже по-своему, имитируя прыжки со скакалкой. Это очень живой момент: тело включается, появляется удовольствие от движения, от игры, от собственного ритма. Ты уже не просто «должна» учиться, а начинаешь чувствовать интерес и вкус к тому, что происходит. Решение «ещё тут побыть» показывает, что часть тебя выбирает не только переезд и обустройство, но и жизнь, участие, развитие. Мама в этот момент ждёт тебя, как будто материнская часть остаётся в привычном ожидании, а ты уже пробуешь двигаться отдельно, по-своему, не бросая её, но и не растворяясь в ней.

Главный сюжет этого сна в твоей реальной жизни о том, что ты находишься в точке внутреннего переезда: старые семейные напряжения, связанные с отчимом, с материнским телом, с её невыраженными чувствами и твоей ролью «аккуратного, незаметного» человека, который всё прячет и всё за

всех перерабатывает, начинают выходить наружу. Ты начинаешь видеть, что часть того, что ты носила как своё, на самом деле было маминым, родовым, застарелым, и сейчас это может быть вынуто из твоего внутреннего живота, осмотрено и отдано земле. Ты уже не можешь жить по старому адресу, но новый ещё не оформлен, и от этого может быть состояние подвешенности, забывчивости, растерянности. Одновременно с этим в тебе просыпается интерес к собственному пути, к учёбе, к движению, к телу, к своему ритму, и ты начинаешь оставаться не из долга, а из желания.

На уровне психики этот сон показывает, как твоя внутренняя система переписывает отношения с родительскими фигурами и с прошлым опытом напряжения, страха, стыда и подавления. На уровне энергии это выглядит как выход застоявшегося, плотного, родового материала, который долго жил в теле и вызывал внутренний зуд, и как постепенное очищение твоих естественных потоков, даже если пока ты всё ещё пытаешься «не замарать простынь». На уровне жизненного сценария это про завершение жизни по старому адресу, где ты была скованной, контролирующей, несущей чужие грузы, и про переход в новый этап, где ты учишься быть в своём движении, в своём интересе, в своём теле, постепенно отделяясь от материнских и семейных сценариев, но всё ещё оставаясь с ними в связи.»

Период адаптации

В период адаптации после смены часовых поясов всегда идёт сбивка ритмов жизни. Сегодня уснула около 6-30 часов утра, проснулась в 15. По всей видимости, на какое-то время я превращусь в «ночную птицу». Поэтому даты будут повторяться, если написание будет идти в один календарный день, но в разные периоды бодрствования.

Полёты-перелёты

Перелёт туда был легче, чем обратно. При возвращении мне всё никак не удавалось нормально подремать – мои мышцы не давали спокойно сидеть в одном положении и требовали это положение менять через каждые три-пять минут. Слава богу, я небольшого роста, и, несмотря на свои довольно пышные формы и небольшое сиденье эконом класса самолёта, я умудрялась вертеться с боку на бок, пристраивая ноги, руки, голову в наилучшем в тот самый момент положении. С чем это связано, не знаю, но я реально выдохнула с облегчением, когда самолёт приземлился в Хабаровске.

В этот раз мои уши чувствовали себя гораздо лучше, чем в прошлое моё путешествие. То ли пилоты делали более пологие траектории взлёта и посадки, то ли мои уши стали более адаптивными к перепадам высоты, но болевых ощущений не было. Дискомфорт – да, боли - нет. И это хорошо, ибо летать на самолётах я планирую регулярно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.