- -
- 100%
- +
14 января 20.. г.
За последние десять дней наш офис превратился в преисподнюю с котлами с кипящей смолой. И в этих котлах мучились мы с Аннет. С одной стороны каждый мой приход в офис был для меня тяжким испытанием, когда я видела за соседним столом свою бывшую подругу, у меня начинало вибрировать все внутри. А каждый телефонный звонок Робера или обсуждение предсвадебных хлопот уже приносили не столько боль (наверное, моя прежняя чувствительность притупилась), сколько раздражение и злость, которые выливались в такие поступки, которые раньше я постыдилась бы совершать. Работа же для Аннет превратилась в прохождение лабиринта полного ловушек. Я подставляла ее и лишала возможности нормально заработать, отбирая заказ за заказом, клиента за клиентом. Все в офисе догадывались, что что-то произошло, только слепой мог этого не заметить, но вмешиваться не решались.
Аннет все чаще попадала на ковер к шефу, а вчера оттуда вышла вся в слезах. Могу сказать, что «случайно» проливать свой кофе на ее папку с важными документами, которые в тот момент понадобились шефу, или позабыть ей сказать о назначенной клиентом встрече, о которой я узнала, ответив в ее отсутствие на звонок ее телефона, это был не лучший способ наказать или отомстить, это уж точно. И по вечерам, сидя одна в своей квартире, я корю себя за эти низости. Но стоит только моему взгляду остановиться на ее руке с колечком на пальце, или увидеть, что ее встречает Робер, как на меня волной накатывает жажда мести, которая требует оплаты по счетам любым способом. Я перестала быть собой, из-за того, что пришлось пережить. А когда я чувствую себя виноватой, то становлюсь еще бессердечнее и злее.
Аннет попыталась снова со мной поговорить, но сделала только себе хуже. А когда позавчера после работы меня попытался вразумить Робер, я вообще, если честно, потеряла контроль над своим раздражением.
– Оставь в покое Аннет, – заявил он, нависая надо мной. – Она ни в чем не виновата. Просто так повернулась судьба, так сложились обстоятельства. Ну, кто мог знать, что мы полюбим друг друга. А ты… Я не думал, что ты можешь так низко пасть.
– И это ты мне говоришь о низости? А то, как вы поступили разве не низко? – моему возмущению не было предела. – Да если бы вы, как только воспылали чувствами, пришли и во всем мне признались, я бы тебя отпустила и никогда не цеплялась бы за то, что прошло. Не скрою, мне было бы больно, но не так мерзко как сейчас, когда вы просто предали меня, встречаясь у меня за спиной. Так что не тебе предъявлять какие-то претензии. Лучше ты оставь меня в покое!
После этого разговора, мне удалось вчера сделать так, что Аннет получила выговор с предупреждением, что если подобное повторится, она грозит остаться без работы. А вот сегодня она не пришла в офис, сообщив, что заболела. Не знаю, правда ли это или может это ее уловки, но не видя ее, я начала понемногу успокаиваться и заноза сидящая в сердце перестала причинять такую острую боль.
Софи было даже тяжело представить, до какой степени была изранена душа сестры, если она решалась на такие поступки. Ведь та прежняя Лили, которую она всегда знала, не могла заниматься мелкими пакостями. Сестра продолжала бы жить с гордо поднятой головой и никто бы из окружающих даже не догадался бы об ее боли. А когда узнали об их с Робером разрыве, все решили бы, что это она его бросила. Но, похоже, что это двойное предательство все поменяло в ее жизни и совсем изменило ее саму. Обидно, что сестра во время их разговоров и словом не обмолвилась о своих душевных муках, лишь вскользь упомянула их разрыв с женихом, сказав, что все произошло по обоюдному согласию.
28 января 20.. г.
Правду говорят, что время лечит. А еще хорошим лекарством является отсутствие раздражающего фактора, в моем случае двухнедельное отсутствие Аннет в офисе. Я начала приходить в себя, наконец, поняла, что достаточно страдать и жалеть себя, нужно жить дальше. Я с головой окунулась в работу, отдавая все силы новым проектам. С таким энтузиазмом я не работала даже когда находилась на испытательном сроке, когда пришла в этот офис после окончания университета.
Дома не киснуть было сложнее, ведь в этой квартире все напоминало об утраченном семейном счастье. Но недавно вернувшись с работы и предчувствуя очередной вечер в одиночестве, меня накрыло странное чувство, которое я не могла объяснить. Я прошлась по пустым комнатам, повсюду видела вещи, которые кричали мне о Робере. Вот его любимая чашка, из которой он обычно пил свой утренний кофе, сидя в своем любимом кресле и читая последние новости в свежей газете. Вот ваза, которую он купил взамен моей любимой случайно разбитой. Вот морской пейзаж, нарисованный акварельными красками юной художницей лет двенадцати, которая так нас поразила своим талантом, что мы не смогли уйти, подождали, пока она закончит картину, и уговорили нам ее продать. Вот огромный плюшевый заяц, которого Робер выиграл для меня в тире на ярмарке. И таких «вот» было огромное количество, вся квартира состояла из них. Я, наконец, поняла, что больше так продолжаться не может, нужно было что-то делать, иначе я снова рисковала впасть в прежнее состояние или сойти с ума от обступивших меня воспоминаний. Тогда, не раздумывая, я взяла большие пакеты и стала складывать в них все, что хоть как-то напоминало о прошлой жизни с Робером. Всего за пару дней я продала всю старую мебель из гостиной и спальни, выбрала и заказала новую. Я решила поменять все, вплоть до обоев, которые я нещадно сорвала со стен. В общем, в квартире был начат ремонт и царил полный хаос, но как ни странно я была почти счастлива.
А сегодня утром я проснулась в отличном настроении, хорошо выспавшейся, не смотря на то, что спать пришлось на полу, на надувном матрасе. За окном было солнечно и аномально тепло. Градусник, который в январе обычно доползает до плюс шести, сейчас показывал тринадцать. Птички, обрадовавшись такому зимнему подарку, весело щебетали, и мне самой захотелось петь. Накинув легкую куртку, я решила возобновить свои утренние пробежки.
Я побежала вниз по дороге, ведущей к набережной. Было чудесно снова двигаться, ощущать, как не по-зимнему теплый ветер приятно обдувает лицо, как солнечные лучи словно поглаживают, стараясь убедить, что в жизни еще осталось что-то хорошее, то ради чего стоит двигаться дальше. Свернув в небольшой сквер, я просто наслаждалась бегом, на какое-то мгновение даже захотелось позабыть обо всем. Когда я добежала до своей любимой аллейки, то невольно залюбовалась нею: голые кроны деревьев были словно подсвечены ярким утренним солнцем, а лавочки по обеим ее сторонам казались золотистыми.
Я остановилась и потянулась, вдыхая полной грудью и чувствуя, как в меня снова вливается жажда жизни. Но вдруг увидела три фигуры, появление которых снова выбило почву из-под ног. В противоположном конце аллеи, мне навстречу не спеша шли, держась за руки, Аннет и Робер с Биллом на поводке. Они что-то друг другу говорили и не замечали ничего вокруг, но Билл сразу же меня заметил и рванулся с такой силой, что вырвал поводок из рук и побежал в мою сторону. Подбежав, он радостно залаял, виляя не только хвостом, а казалось, всем телом. Потом подпрыгнул, положил мне лапы на плечи и попытался лизнуть в лицо. Робер звал его, но собака не реагировала. Билл радостно поскуливал и повизгивал, когда я трепала его за ушами, и даже ласково покусывал мою руку. Мне, оказывается, так не хватало вот этой искренней привязанности этого милого существа, я обняла собаку за шею и прижалась щекой к его мягкой шелковистой шерсти. Подняв голову, я увидела, что Робер замер в нерешительности, он уже не звал Билла, но приблизится или просто уйти не решался. Тогда я прижала еще раз к себе своего любимца, поцеловала его в холодный мокрый нос и, глядя в его не по-собачьи смышленые глаза, произнесла:
– Я очень по тебе скучала, малыш, и так рада тебя увидеть, но сейчас ты должен вернуться к хозяину. Обещаю, что когда мы в следующий раз встретимся, мы обязательно поиграем. А сейчас иди. Возвращайся к хозяину. Иди домой.
Билл меня послушал, опустил голову и медленно побрел к Роберу. А все то время, что он шел, я смотрела на своего бывшего парня и его новую невесту, и вдруг почувствовала, что сейчас отпустила не только свою собаку, но и все, что с нами произошло, позволив ему стать моим прошлым.
Глава 5
2 февраля 20..г.
Если честно, то я уже думала, что не вернусь к своей писанине. Мне действительно намного легче и необходимость изливать душу на бумагу уже не такая острая. Но то, что случилось сегодня, меня снова выбило из колеи. В офисе я старалась не замечать Аннет, держалась от нее подальше. Хоть я и прекратила свои нападки на нее, но атмосфера в офисе все еще оставалась накаленной, и это замечали и чувствовали все за исключением нашего шефа. Вот сегодня он решил поручить нам с Аннет встречу с одним очень важным клиентом в его офисе на другом конце города. И как я его не уговаривала, убеждая, что каждая из нас сама сможет выполнить прекрасно это поручение, он остался непреклонен.
Выйдя взбешенная из его кабинета, я столкнулась нос к носу с Аннет.
– Я подумала, что ты против совместной работы, – пробормотала она, опустив голову. – Поэтому я решила попросить шефа, чтобы он поручил этот контракт тебе, ты ведь сама с ним справишься.
– Опоздала, – бросила я ей. – К величайшему сожалению, шеф уперся и хочет, чтобы мы работали над этим проектом вдвоем. Так что не будем терять времени, поедем туда и побыстрее решим все вопросы.
Аннет выглядела растерянной и смущенно произнесла:
– Я смогу поехать, если ты возьмешь меня с собой. Понимаешь, обычно меня привозит на работу и забирает Робер. Поэтому я без машины…
Я лишь молча кивнула и пошла к стоянке, где была припаркована моя машина, Аннет поплелась за мной следом. Я уже и так была на взводе, когда села за руль, а тут еще и Аннет попыталась в очередной раз поговорить о нашей непростой ситуации:
– Софи, прости нас и не держи на нас зла, пожалуйста. Никто не виноват, просто судьба сложилась так. Меньше всего мы хотели сделать тебе больно… Конечно, нужно было сразу все тебе рассказать, но у меня смелости не хватало…
Но чем больше она говорила, тем сильнее во мне закипало раздражение, тем глубже я вдавливала педаль газа. Я уже не замечала, что машина мчалась на бешеной скорости, я еле успевала лавировать среди немногочисленных в этот час машин, которые старались уступить мне дорогу от греха подальше. Хорошо еще, что я не попалась на глаза полицейским, а то меня бы точно лишили прав до конца жизни за такую гонку по городу. Только когда я с трудом разминулась с джипом, внезапно выскочившим из боковой улицы, я сбросила скорость и тогда же я заметила, что Аннет молчит и уже, наверное, давно. Я бросила на нее взгляд, она была бледная как полотно, даже губы побелели, она вжалась всем телом в сиденье и выглядела так, как будто вот-вот упадет в обморок. Я не на шутку встревожилась.
– Прости, я немного вышла из себя, но зато мы быстро добрались до места назначения, – попыталась я пошутить.
– Останови машину, – еле слышно выдохнула она, все еще судорожно вцепившись в сиденье.
– Тебе нехорошо? – спросила я, перестраиваясь в правый ряд и подыскивая место, где можно было бы припарковаться.
Как только машина остановилась, Аннет выскочила из нее так поспешно, что споткнулась, и, чтобы не упасть, схватилась за дверцу.
– Я дальше с тобой не поеду, – бросила она. – Можешь пожаловаться шефу, мне все равно. Сейчас я хочу только одного – позвонить Роберу, чтобы он приехал и отвез меня домой.
Она судорожно начала рыться в сумочке в поисках телефона, но вдруг согнулась пополам, схватившись за живот, и, издав громкий стон, начала оседать на тротуар. Я поспешила к ней, снова усадила в машину и помчалась почти на прежней скорости к больнице, которая находилась всего в паре кварталов.
Пока Аннет занимались врачи, я позвонила Роберу, и не дав ему произнести и слова, сообщила о том, что произошло и где ему искать Аннет. Я уже хотела уходить, как вдруг одна из медсестер сказала, что меня хочет видеть пациентка, которую я привезла. Я вошла в палату Аннет, она бледная, с осунувшимся лицом, лежала под капельницей. Услышав звук открывающейся двери, она открыла глаза и, устремив их на меня, со злостью произнесла:
– Если с моим ребенком что-нибудь случиться, это будет на твоей совести. Я хотела, чтобы мы все выяснили и как цивилизованные люди остались, если не приятельницами, то хотя бы хорошими знакомыми, коллегами, привыкшими работать в паре, а не точащими нож за спиной. Но вижу, что это невозможно. Ты никогда нас не простишь.
Я хотела заверить ее в обратном, но она не позволила и рта раскрыть.
– Да, я виновата. Я поступила подло. И за это можешь наказывать меня как хочешь. Но в чем виноват мой ребенок, ребенок, которого ты чуть не убила сегодня своей злостью? Я не знаю, как я бы вела себя в подобной ситуации. Наверное, также. Поэтому, чтобы лишний раз не раздражать тебя, я уволюсь с работы. Если нужно, мы даже переедем в другой город…
– Ничего не нужно делать, – прервала я ее охрипшим голосом. – Ты же не думаешь, что я опущусь до мести беременной женщине, или смогу навредить ребенку. Живите и работайте спокойно, растите своего малыша. Я клянусь, что больше не буду никому из вас вредить. Я знаю, что сейчас ты мне не поверишь, но я уже отпустила Робера, вы стали моим прошлым, которое я никогда не захочу вернуть.
И не дожидаясь, что она скажет мне в ответ, я просто вышла из палаты. Но не успела сделать и пару шагов, как налетела с разгону на Робера, который мчал по коридору с встревоженным лицом. Когда он меня увидел, его лицо перекосила злоба, он схватил меня за плечи, припечатал к стене и просто прорычал мне в лицо:
– Я же просил оставить Аннет в покое. А ты все никак не успокоишься! Я даже не подозревал, что ты можешь до такого опуститься… Если что-то случиться с Аннет или ребенком, я тебя своими руками…
Он резко отпустил меня и, махнув рукой, пошел в палату Аннет. Меня захлестнула обида, в этот раз я действительно не хотела хоть как-то зацепить свою бывшую подругу, и уж конечно не добивалась того, чтобы она оказалась в больнице. Я выскочила из здания и практически побежала на стоянку, села в свою машину и рванула подальше от того места. Порученная шефом встреча вылетела у меня из головы, я бесцельно кружила по городу, а перед глазами было мертвенно-бледное лицо подруги, а в ушах звенели слова Робера. Мои руки сжимали руль с такой силой, что пальцы немели. Стиснув зубы, я пыталась унять дрожь, но это не удавалось. Моя нога скользнула на педаль тормоза, и машина остановилась, позади немедленно раздался нетерпеливый хор автомобильных гудков, не позволивший сосредоточиться, чтобы решить, куда ехать дальше. Лучше всего было поехать домой, забраться в теплую ванну и лежать, пока дрожь не утихнет.
Очередной настойчивый гудок заставил меня снова тронуться и набрать скорость, несмотря на то, что впереди маячил красный сигнал светофора, на который я даже не обратила внимания. Я поняла, что что-то не так только когда въехала на перекресток и увидела приближающийся слева черный автомобиль. Раздался отчаянный гудок и визг тормозов, моя машина прыгнула вперед и заглохла, так как я с перепугу двумя ногами нажала на тормоз. Я продолжала сидеть, вцепившись в руль, и не верила, что удалось избежать столкновения. Вдруг кто-то рванул мою дверцу, и в салон всунулась темноволосая мужская голова.
– Что жить надоело?! Ты вообще смотришь куда едешь?.. – закричал он.
Но когда я повернулась к нему, и взгляд его серых глаз скользнул по моему лицу, он совершенно другим тоном спросил:
– У вас что-то случилось? Могу я вам чем-то помочь?
Я лишь отрицательно покачала головой. Он хотел еще что-то сказать, но машины начали сигналить со всех сторон. Нужно было ехать, или иначе мы рисковали создать огромную пробку. Я еле добралась домой и без сил свалилась на диван.
10 февраля 20.. г.
Шеф взъелся на меня за то, что мы с Аннет упустили важного клиента, но она все еще находилась в больнице, поэтому всю силу его гнева и раздражения мне пришлось переносить в одиночку. Я выполняла несметное количество поручений, и все нужно было сделать срочно и без замечаний со стороны заказчиков. Бесконечные выговоры и угрозы лишения премии. Апогеем всего этого кошмара стала моя командировка в Париж на недельную конференцию. Шеф отлично знал, что я этого терпеть не могу: все эти скучные доклады и выступления, которые никто особо не слушает, жизнь в гостинице, участие в дискуссиях, которые все норовят побыстрее закончить, свой доклад, который не будут слушать, как и я до этого не воспринимала выступления других участников. Я от этого уставала так, как будто разгружала мешки с песком и даже не знала, что лучше терпеть выговоры или «наслаждаться» подобной командировкой.
В общем, прилетела я сегодня из своего изгнания не в лучшем настроении. Я торопилась быстрее добраться домой и хоть немного отдохнуть, но в дверях столкнулась с мужчиной, который также быстро пытался покинуть здание аэропорта. От нашего столкновения моя сумка с бумагами выпала из рук, раскрылась, а ее содержимое разлетелось по полу. Мужчина бросился мне помогать собрать документы, но подняв на меня глаза, вдруг воскликнул:
– Это снова вы? Похоже, вы не только не замечаете сигналов светофора, но и не смотрите куда идете.
– Извините, но это вы на меня налетели, – бросила я, отбирая у него бумаги и направляясь к стоянке такси.
Но он меня догнал и, улыбнувшись, произнес:
– Вы меня не узнали? Мы с вами чуть не попали в аварию на Парижской улице и вот снова встретились. Может, недаром нас судьба сталкивает? Может, это какой-то знак? Наверное, нам стоит познакомиться и пообщаться? Давайте посидим где-нибудь, выпьем кофе…
– Не думаю, что это хорошая идея. Я тороплюсь и не собираюсь тратить время на кофе с незнакомцем, – отрезала я, располагаясь на заднем сиденье такси. – И вообще, ничего судьбоносного нет в наших встречах.
И не дав ему и слова больше сказать, я захлопнула дверцу и машина тронулась. Но я все же невольно обернулась, чтобы еще раз посмотреть на него. Если честно, меня так поразили его глаза, что я невольно даже сейчас о нем вспоминаю. Может, стоило пойти с ним, познакомиться?..
14 февраля 20.. г.
День Святого Валентина. Хуже не придумаешь – в день, когда весь город утопает в валентинках и милых сувенирчиках, быть совершенно одной. В прошлогодний праздник Робер мне устроил замечательный сюрприз, я по подсказкам-валентинкам должна была найти свой подарок, он постарался и каждую подсказку написал в стихах, а потом нас ждал романтический ужин при свечах. Вот только неизвестно изменял ли уже тогда мне Робер с Аннет, или я действительно еще пока была любимой и желанной. Теперь я этого никогда не узнаю, да и мне это уже неважно. А ко всему прочему сегодня свадьба моего бывшего парня с моей бывшей подругой. Почти все в офисе получили приглашение (за исключением меня, конечно же), такую банальную открыточку с лебедями, которые переплели свои шеи в форме сердечка.
В общем, настроение было паршивое. Чтобы его улучшить, я решила взять коробку шоколадных конфет и банку моего любимого печенья, сделать себе чай и устроить просмотр фильмов по телевизору. Выбор пал на фильм «Монстры с юга». Во-первых, Робер терпеть не мог фильмы ужасов, с ним мы обычно смотрели детективы. А во-вторых, сегодня я предпочитала смотреть, как какой-нибудь монстр пожирает свою жертву, чем один из тех фильмов о вечной и прекрасной любви, которыми изобиловали все каналы четырнадцатого февраля.
Но моим планам не суждено было осуществиться, неожиданно позвонил шеф и попросил ненадолго приехать в офис продемонстрировать клиенту разработанный мною макет рекламного буклета. Ну, кого еще, как не меня провинившуюся, можно выдернуть из дома в субботу, в законный выходной? Но делать было нечего, я отправилась на работу, быстро порешала все вопросы касаемо буклета, благо клиент был непривередливым, и поспешила назад домой к недосмотренному ужастику. Но как только я вышла из офиса, так услышала:
– Девушка, это не вы потеряли?
Я обернулась и замерла от неожиданности: в нескольких шагах от меня стоял тот незнакомец, с которым мы чуть не столкнулись машинами, и которого я чуть не сбила с ног в аэропорту. Он широко улыбался, а в руках у него был огромный малинового цвета воздушный шар в форме сердца, который он мне протягивал.
– Вы что за мной следите? – отшатнулась я от него. – Как вы узнали, где я работаю? Что вам от меня нужно? Зачем вы меня преследуете?
– Простите, если напугал. Я вовсе не слежу за вами, – начал он объяснять. – Просто когда ваши документы рассыпались в аэропорту, я на бумагах увидел эмблему этого рекламного агентства. Теперь я дважды в день проезжаю здесь в надежде встретить вас, когда еду на работу и обратно.
– Не знаю, чего вы этим добиваетесь, но предупреждаю, если я еще раз увижу вас возле офиса или возле моего дома, я заявлю на вас в полицию, пусть проверят, может вы маньяк, – бросила я ему и хотела продолжить свой путь.
Но его улыбка стала еще шире.
– Я ничего не сделал такого, за что мне можно угрожать полицией. Просто вы мне понравились еще там, на перекрестке с Парижской улицей, я постоянно вас вспоминаю и просто хочу с вами познакомиться. Сегодня я вновь проезжал мимо этого агентства, и когда увидел вас, то решил купить вам вот этого красавца, – все также улыбаясь, он снова протянул мне шарик. – А еще я хочу вас пригласить прогуляться со мной по набережной и пообедать. Я знаю один замечательный ресторанчик на берегу.
Я отказалась, но он продолжал настаивать:
– Посмотрите, какая сегодня замечательная погода. Праздник, выходной. Я обещаю, что мы просто погуляем и пообщаемся. После этого, если вы только пожелаете, я не появлюсь никогда в поле вашего зрения. Дайте мне, пожалуйста, хоть один шанс произвести на вас впечатление.
Внешность его действительно впечатляла: высокий, широкоплечий, с темными волосами и серыми глазами. Но завязывать сейчас хоть какие-нибудь отношения было выше моих сил. Соблазняло лишь его обещание, что он не будет попадаться мне на глаза. Именно с этим условием я приняла его приглашение.
День действительно был ясным, одним из лучших зимних дней. По ярко-голубому небу проносились легкие прозрачные облака. Ветер подгонял белые барашки волн, набегающих на берег, а бледное солнце давало слабый намек на приближение весеннего тепла. Хорошая погода и праздник выманили горожан из дома, и многие из них, укутавшись от ветра, вышли прогуляться на пирс, где находился ресторан. В ресторане также было оживленно, но это не помешало нам общаться. Правда, в основном говорил он. Я узнала, что его зовут Кристоф Мерсье, он владелец виноградника и небольшой винодельни. Он много рассказывал об элитных сортах винограда и эксклюзивном вине из них, о самом процессе производства вина, и мне это было действительно интересно. Но когда Кристоф предложил собственными глазами все это увидеть, я отказалась. И напомнив ему об его обещании, вернулась домой.
Если бы мы с ним встретились в другое время, то он, безусловно, понравился бы мне. Но сейчас я не могу начинать какие-либо отношения, боюсь, что не выдержу еще одного разочарования. Поэтому лучше все оставить так, как есть.
Увидев имя и фамилию того, кого так долго искала, Софи несколько раз перечитала написанное сестрой, строчки прыгали от того, что ее руки стали заметно дрожать, а дыхание участилось, словно она только что пробежала стометровку. Она давно научилась контролировать свои эмоции и оставаться внешне абсолютно спокойной, но происшедшее с сестрой выбило ее из колеи. Поэтому найдя, наконец, фамилию виновного, грудь Софи сдавило, как при сердечном приступе, она нервно стала ходить по комнате, борясь с острым желанием сразу же найти этого господина Мерсье и прикончить его. Но просто убить – этого было бы мало, нужно заставить его страдать, мучиться и довести до такого состояния, чтобы он сам захотел свести счеты с жизнью. Вот тогда Лили была бы отомщена. Софи продолжила читать дневник сестры в поисках еще каких-либо сведений о Кристофе: