Илиада. Древнегреческий эпос в пересказе Сергея Носова

Каталог кораблей

Перед тем как взяться за перечень кораблей, Гомер снова обращается к музам – и теперь не к одной, а ко всем сразу, – пусть напомнят вождей имена и сколько те судов привели через море в Троаду. Музы помнят о каждом, кто пошёл на войну, – только сказителю так много не надо от их божественной памяти – всего не споёшь, обо всём не расскажешь. Нельзя перечислить всего, хоть десять глоток имей и десятью языками ворочай (так примерно Гомер говорит).

Вот и нам бы к музам воззвать – по примеру Гомера. Рассказали бы нам об этом загадочном списке: действительно ли каталог кораблей – это поздняя вставка (как иные считают) или, напротив, ключ ко всей «Илиаде», её важнейшая часть, обусловленная и композицией, и нагрузкой идейной…

Зачем Гомеру вспоминать многолетнюю давность – как покидала флотилия Авлиду, порт беотийский? Явная вставка, иные считают. Подождите, но ведь только что Одиссей у Гомера вспоминал о тогдашнем чуде с драконом, тогда в Авлиду стягивались корабли. Почему бы Гомеру не продолжить рассказ на беотийскую тему?.. И царь Нестор, он только что ахейцев призвал разделиться по племенам и коленам и, послушно призывам вождей, скорее на Трою пойти. И вот они идут по долине, сверкая медью лат, так что блики отражаются в тучах, а позади стан остаётся, и на песке там больше тысячи… на которых… приплыли когда-то… Их каталог (каталог кораблей) это ж как бы воинский смотр – именно этого огромного войска – пешего и колесничного. И чем этот смотр неуместен?

Музы, ау!

Но не надо, мы сами.

По правде сказать, лучше им отвернуться.

Да простят они нас за выжимки эти.

Мы немногих отметим. Чуть-чуть.

Начнём с беотийцев (эту песнь называют обычно «Беотия» – здесь, в Беотии, корабли собирались). Вот и Гомер беотийцами открыл каталог. Имена вождей говорят нам немного, но всё же: Аркесилай, Леит, Пенелей, Профоенор, Клоний. Список местностей и городов, которые они представляют, сам по себе замечателен: каталог в каталоге. От них пришло пятьдесят кораблей, в каждом – сто двадцать мужей беотийских.

Назовём Аскалафа и Иялмена, они возглавляли минийцев, столица чья Орхомен (Шлиман копать здесь начнёт), оба сыновья, страшно сказать, самого Ареса, бога войны (от Астиохи). Первый будет под Троей убит (увидим ещё). Отец между тем защищает троянцев, бессмертный.

Тридцать кораблей привели.

Назовём Аякса, Оилеева сына, – с ним эвбейские локры. Герой в полотняном панцире, многослойном. Не столь могуч он, как Аякс, сын Теламона, но нет ему равных в схватках с копьём. Сорок привёл кораблей.

Назовём Элефенора – за то, что абанты, он которых привёл, бились, не выпуская копий из рук, и головы брили, оставляя лишь вихор на затылке. Представим – сорок ладей таких молодцов.

Назовём Менесфея – хотя бы за то, что он царь афинский. В этом месте красиво об Афинах поётся (а вот такой каталог!..). Кто-нибудь не любит Афины?.. Пятьдесят привёл кораблей.

Назовём Аякса Теламонида, уже упомянут который. Великий герой. Воплощение мощи. Вождь саламинцев. Привёл двенадцать судов.

Назовем Диомеда. Герой – ещё себя он покажет!.. Боги будут его опасаться… Аргоса царь. У него под началом другие вожди. Всего восемьдесят кораблей.

Назовём самого Агамемнона. Владыка Микен. А также Корнифа, Клеон и других городов. Предводитель всего ахейского войска. Больше всех привёл – сто кораблей.

(А всего, кстати сказать, ахейский флот наберёт – уже сосчитали, просто слагая, – одна тысяча сто восемьдесят шесть кораблей…)

Назовём брата его – царя Менелая, владыку Спарты. Полон решимости он отмстить за Елену: её похищение – причина Троянской войны. Шестьдесят кораблей.

Назовём царя Нестора, правителя Пилоса. Укротитель коней. Старец, его советы мудры. Кораблей – девяносто.

Назовём Одиссея. Царь не только Итаки, но и Кефаллении тоже. В полном перечне его кораблям отводится серединное место. Не всякий читатель список дальше осилит. Двенадцать привёл кораблей.

Но мы продолжим – назовём царя этолийцев Фоаса. Привёл он сорок судов.

Назовём Идоменея, правителя Крита. Славный герой. Восемьдесят привёл кораблей.

Ахилла, наконец, назовём. Среди ахейцев – сильнейший. Вождь мирмидонцев. Ныне бездействует, заставляя скучать мирмидонское воинство в стане общеахейском на своих кораблях. А всего таковых пятьдесят.

Протесилая назовём. Царь Филаки. Мёртв давно, первым погиб на берегу Троады. Потому что первым спрыгнул на берег, хотя знал предсказание – первый сразу погибнет (а может, не знал?). Но сорок привёл кораблей.

Назовём Филоктета, царя Мелибеи. Хотя корабли пришли без него. Он остался на Лемносе – сказалась гниющая рана (гидры укус). Однако потом его заберут всё же в Троаду (он владел луком Геракла, без которого, по предсказанию, Трою не взять (впрочем, это Софокл…)).

Семь кораблей от него.

Назовём Подалирия и Махаона, знаменитых врачей, сыновей Асклепия. Привели тридцать кораблей с воинами из трёх городов Фессалии.

Назовём Еврипила. Царь Ормении. Сорок привёл кораблей.

Таков беглый, даже пунктирный известной песни обзор в части её, отвечающей каталогу.

А как же троянцы?

Выдвижение сил ахейцев застало троянцев на их совещании. Собрались напротив дома царя. Воеводы дела обсуждали. Вдруг раздаётся голос Полита, сына царя Приама, только более внушительный, чем обычно, и более громкий. А это потому, что богиня-вестница Ирида заговорила его голосом. Полит был в дозоре, туда его отправили за быстрые ноги, но срочность сообщения требовала божественного вмешательства – человеческие ноги могут и подвести. Так вот, возвестил голос, что наступают ахейцы, и число ратей их велико. Не надо собраний, надо вооружаться. Срочно всем – и троянцам, и их союзникам – пора дать встречный бой!

И вот открываются ворота, и вооружённые троянцы покидают город.

В поле около кургана это войско делится на две части. Собственно троянцы, возглавляемые Гектором, и отряды союзных сил в равной мере готовятся к бою.

Вот краткий, весьма приблизительный обзор известного каталога, дающего представление о войске ахейцев.

В песне, дошедшей до нас, общетроянские силы также представлены списком.

Более скромным.

(Списком – не войском.)

Итак, главенствовал Гектор.

А вот кое-кто из союзников Трои.

Отметим героя Энея. Сын Афродиты, родила от Анхиза (из рода дарданов).

Пандар, лучник неподражаемый. Сам Аполлон то ли лук ему подарил, то ли уроки стрельбы преподал, то ли и то и другое.

Асий, царь далёкой Арисбы.

Гиппофоой, предводитель пеласгов.

Акамант вместе с Пиросом привели фракийцев под Трою.

Царь Сарпедон (сын всемогущего Зевса) привёл ликийцев. Также Главк их возглавлял.

Иными словами, оба войска сходились.

Отступление в духе вступления

Коль скоро заговорили о поздних вставках в текст «Илиады», не уместно ли нам самим разрешить себе отступление?

В песнях, дошедших до нас, ничего не поётся, о чём и без того всем было известно, – о причинах войны. О её предпосылках…

У Гомера этого нет, кроме одного глухого намёка (ближе к концу).

Нет в «Илиаде», но было в «Киприях», только «Киприи» эти утрачены – сохранился синопсис и полсотни строк. Псевдо-Аполлодор – другой важнейший источник. «Мифологическая библиотека» есть у него, а вот был ли он сам? – был, разумеется, но отчасти в мифологическом смысле: думали, Аполлодор, известный грамматик, обширный труд написал, а потом сам себя и пересказал кратко, оно и сохранилось, на радость нашу, в пересказе хотя бы, – ан нет, говорят, другой Аполлодор пересказывал, мало ли в Греции Аполлодоров?.. Стало быть – Псевдо-.

Всё это вкривь и вкось перепето, – и раскрашено, и расцвечено. И в роскошных рамках в музеях висит… Мы и сами осведомлены о событии. Спроси – ребёнок ответит. Яблоко раздора… Суд Париса…

И всё же, не к месту ли будет два слова сказать – для полноты-то картины? А то как же без этого?

Пойдём в обратную сторону.

Про что война?

Если касаться внешней стороны событий, то так… Парис, он же Александр (другое имя), сын троянского царя Приама, у царя Спарты Менелая жену Елену украл. Да ещё прихватил вдобавок сокровищ. Вот и пришли ахейцы своё возвращать. Хотят наказать Трою.

Как же он смог жену у царя чужого украсть?

Воспользовался гостеприимством. Приехал в гости, принимался с почётом, Менелай, однако, был вынужден отлучиться на Крит, у него дед умер. А этот и рад стараться.

А что же Елена?

Любовь, любовь… Хотя есть разные мнения.

Не слишком ли дерзкий поступок?

Слишком дерзкий. О том и речь. Сам бы он не пошёл на такое, но тут помогла Афродита. Это она ему пообещала прекраснейшую из смертных женщин.

С какой стати?

Благодарность за позицию в принципиальном споре. Из трех богинь – Геры, Афины и Афродиты – он выбрал третью. Третью – первой. Гера сулила власть, Афина – воинскую славу, Афродита – лучшую женщину. Ей он и присудил золотое яблоко с надписью «Прекраснейшей». Иными словами, разрешил давний спор.

А кто он такой, чтобы судить богинь?

На тот момент был пастухом.

Сын царя?

Обычная история. Рождение, отягощённое плохим предсказанием. Младенца отдают рабу, чтобы снёс он в горы диким зверям. Приказ не исполнен. Подобран пастухом. Им же воспитан. Вырос. Защитил пастухов от разбойников, за что получил имя Александр – «защитник мужей». Красавец. Кому, как не ему, судить богинь? Сами того захотели. Потом его опознали родители: когда победил в играх, до которых был допущен. К великой их радости и к великим несчастиям Трои, возвращается в царскую семью. Похищение чужой жены совершает, уже будучи царевичем. Кстати, Гектор, старший брат, был недоволен этим поступком.

А что же Гера и Афина, как они перенесли суд Париса?

Тяжело. В гнев пришли. А как же иначе? А после авантюры с Еленой возненавидели Трою.

А Менелай?

И Менелай, разумеется. Да и вся Эллада. Тут надо учесть одно обстоятельство. К Елене в своё время сваталось множество женихов. Дабы не приобрести в лице отвергнутых могучих врагов, её отец, прежде чем Елена сделала выбор, связал претендентов клятвой – всем вместе, будет беда, вставать на защиту избранника, кого бы ни избрала Елена. Это и помогло Агамемнону, старшему брату Менелая, собрать огромное войско.

А правда ли, что Парис привёз в Трою не настоящую Елену, а призрак, сотворённый богами, а настоящую Елену они переместили в другое место?

В Египет. Этим будто бы озаботилась Гера… Да, есть версия. Её придерживался Еврипид – в трагедии «Елена» Парис у него увозит в Трою эфирную копию жены Менелая, созданную Герой, а сама Елена, оригинальная, живая, перемещена богиней в Египет, там она несколько лет ждёт не дождётся законного мужа. Но тогда нам следует допустить, что вся Троянская война велась ради эфемерного заменителя Елены, причём Парис не замечал подмены. Ничего подобного у Гомера нет. А мы придерживаемся Гомера.

Значит, всё как всегда из-за женщин – у богов из-за каверзы Афродиты, у смертных – из-за Елены?

Если так рассуждать, надо добавить, по меньшей мере, Эриду, богиню распри. Это она подбросила на свадебном пиру то самое «яблоко раздора».

Что за свадьба была?

Будущих родителей Ахилла. Дело прошлое. Пелей женился на Фетиде – то есть смертный на бессмертной. Большой пир богов был. Одна Эрида осталась не приглашённой. Вот она и подбросила это злополучное яблоко с надписью «Прекраснейшей». Сразу же объявились три претендентки. Зевс благоразумно судить отказался. Назначили судью далеко за морем – в Троаде. Им и стал Парис. Пастух-красавец (в нём ещё не был распознан царевич). Ну а дальше – происки Афродиты. Похищение Елены и война.

Так просто начинаются войны?

Есть мнение, что это внешняя сторона событий. Истинная причина глубже. Мать-земля устала, Гея. Не может она больше переносить человечество. То ли за полубогов стало тревожно, дурно на них обычные люди влияют, – примерно о том у Гесиода, – то ли вообще человечество жить недостойно, – начало «Киприй» как раз об этом – целых семь строк (из 52, вообще оставшихся от поэмы). Гея к Зевсу взывала, молила принять решение. Вот он и принял. Необходима война. В начале «Илиады» есть формула «свершалась Зевсова воля» – неважно, что она касается частного обострения – гнева Ахилла, – особую зловещность ей придаёт, замечают грамматики, дословное совпадение со сказанным в «Киприи», там-то говорится-поётся о самоистреблении рода людского. О том же бегло сообщает Псевдо-Аполлодор, ссылаясь на мнение неопределённых «некоторых». Есть и другие источники. Так что давно замечено: у Зевса могли свои быть причины. И могли быть причины эти причины скрывать. А почему бы и нет? Зевс на такое способен. Иные даже считают, что он Елену нарочно родил, чтобы осуществить эту затею с большой войной. В это, пожалуй, нам трудно поверить… Но в остальном… Сам затеял сложную комбинацию, сам всё подстроил. Вполне может быть. Похоже на правду.

Клятвы. Елена. Бой Менелая с Парисом

Журавли с карликами воюют. Когда, прилетев на войну за Океан-реку, воинственные журавли низвергаются с неба на них, на пигмеев, они издают чудовищный крик – вот так неистово крича, шло в бой войско троянцев.

Напротив, ахейцы молча шли на сближение.

Оба воинства остановились на расстоянии полёта стрелы.

Неожиданно из рядов троянцев подался вперёд Парис: лук за плечом, меч на ремне, на плечах шкура пантеры, в руках два копья.

Кто не боится со мной состязаться? Есть ли такой? Выходи!

Вышел. И тот, кто вышел, был Менелай.

Тут же Парис убрался за спины своих.

Войско троянцев дрогнуло.

С гневом Гектор воззвал к младшему брату. – Ты, овладевший женой Менелая, что ж ты сбежал от него, отказался от боя? Мести боишься? И зачем тогда вызывал? Перестал надеяться на Афродиту? Уже не хочет помочь? Покрасуйся ещё в шкуре пантеры, копьём помаши, ей это по нраву. Лучше б ты не родился, ты всех нас опозорил!

Но Парис уже отдышался – и духом воспрянул. Он готов. Он чувствует силы в себе. Он сразится, и он победит. Все ли видят, как он решителен, смел?! Храбрость бьёт через край! – Гектор, брат, как бы ни был ты прав, не надо попрекать помощью богов, смертным не дано понимать их пристрастия. Я сражусь с Менелаем! Объяви громогласно, что я предлагаю ахейцам кровавую брань многотысячных войск заместить нашим боем один на один! Мы победим, то есть я, а стало быть – мы.

Сердце Гектора сильнее забилось, радость охватила его. Радость и гордость за брата.

Опустите луки! Не стрелять! – приказал Агамемнон: Гектор гордо приближался к ахейцам.

Остановился посреди поля и объявил о готовности к схватке Париса. Пусть этот бой один на один разрешит многолетнюю тяжбу народов. Довольно войны. Всё решит поединок!

Радость и тех и других была беспредельна.

Елена ткала покрывало с изображением битвы. И троянцы, и ахейцы совершали на полотне подвиги – из-за неё, из-за Елены. Тут к ней в чертог вошла золовка, сестра Париса, самая красивая из дочерей Приама. А на самом деле это была не она вовсе, не Лаодика, а принявшая образ её вестница богов Ирида. Можно спорить нам смертным, по чьей она воле явилась – а вдруг по своей?.. – или послана была Герой к Елене?

Вестники богов предпочитают менять внешность – может быть, потому, что не хотят зря смертных смущать. (Да и понять можно богинь – не так уж и плохо обретать образ первых красавиц, – а кому не хочется разнообразия?)

…Что ты делаешь здесь? Такое сейчас происходит!.. Ты разве не слышала боевой клич троянцев?.. Представляешь, едва не началась настоящая битва!.. Два войска сошлись… колесницы, медные латы… Красотища – где такое увидишь?.. Каждый воин на подвиг готов!.. Но сражаться условились двое… один на один… и как ты думаешь – кто?.. Наш Парис и царь Менелай, твой прежний супруг!.. Будут биться на копьях!.. Кто одолеет кого, тот и назовётся мужем твоим!.. Ну иди же, иди!..

Елена забыла о ткацком станке, быстро пошла, почти побежала, с каждым шагом всё больше волнуясь, – за ней торопились служанки. Это Ирида её так взволновала умело, и не только словами, но излитием в душу непосредственно сильного чувства – по дому, по прежнему мужу, по той стороне…

Над крепостными воротами поднялась на башню Елена. Здесь уже были великие старцы, полководцы давних времён и с ними Приам, её царственный тесть, владыка Трои.

Взоры все на неё обратили, когда она подходила.

Говорили негромко старцы друг другу: вот и она, вот и она, красота невозможная – да, за такую нельзя войне не начаться, а всё-таки было бы лучше ей назад возвратиться – за море, гибель от нас отвела бы…

Не столько слышит те голоса Елена, сколько угадывает, о чём толкуют. А царь Приам сажает рядом с собой на скамью, «дитя моё» ей говорит.

Так потом могла бы рассказать Елена.

…Села я рядом с ним и от него слышу: нет, говорит, на тебе вины никакой. Значит, дитя моё, так богам угодно – свести на жестокой войне народы. Лучше поведай мне, кто там – медные доспехи на солнце сияют, это же предводитель войска – царь, не иначе? Как его имя?

…Атрид Агамемнон, царь царей в просторах Эллады. Моего прежнего мужа доблестный брат.

…А про того расскажи – он ростом пониже, но широкоплеч и, вижу, могуча грудь у него. Овна мне он напомнил – ходит неспешно между рядами, и послушно стадо ему.

…Одиссей, сын Лаэрта, он царь Итаки. В хитроумии нет ему равных.

…А этот? Самый высокий, самый, вижу, могучий – да он почти великан!

…Аякс Теламонид. Саламинцев предводитель. Мой двоюродный брат. Частым гостем был в доме у нас, друг Менелая…

Так узнавала я многих.

Про Менелая не спрашивал – за что ему благодарна. А впрочем, ясно и так было всем, кто Менелай.

Кого не видела, братьев своих единоутробных – Кастора и Полидевка. А всё искала глазами.

Не знала, что нет их в живых.

Договорённость следовало скрепить клятвой.

Жертвенных животных вывели на середину поля. Вынесли священное вино в козьих мехах, чашу и кубки.