Рассуждизмы и пароксизмы. Книга 3

Атос, Арамис, Д,Артаньян и примкнувший к ним футболист

Глава 1.

Наташ. Наташ, ты спишь? Мы там всё обрушили. Вставай и иди.

(Ургант. Реклама банка)

Аппроксимация любви…

Женщина и мужчина – образ двух параллельных пересекающихся линий.

(Утерянная часть преамбулы неевклидовой геометрии Лобачевского. «Рассуждизмы и пароксизмы», 70).

Жили-были четыре товарища: трое умных, а четвёртый … футболист. Однако, почему «были»? Они и теперь – слава богу.

Апериодически собирались на чашечку коньяку по знаменательным для них датам: 22 декабря, 22 июня (по возможности или около этих дат): Арамис, Атос, Д,Артаньян и примкнувший к ним бывший «лучший футболист пионерского лагеря».

В этот декабрь встретиться не получилось – созвонились, поздравляя. Собрались летом следующего года. Как говорил Д,Артаньян: – Очередная пьянка под кодовым названием: «день варенья».

К сожалению, – без Атоса: его прооперировали по поводу кардиостимулятора, да не совсем удачно, пришлось оперироваться повторно, но на этот раз срослось. В результате теперь Атос традиционно шествовал на рынок, как чревоугодник, но уже «без фанатизма».

По указанной огорчительной причине собрались «на троих» в ресторане при гостинице, куда бывший футболист прибыл из своего города на несколько дней.

Это был неплохой ресторан, где блюли известный порядок: цыплёнка-табака официантка приносила с соусницей в виде лампы Аладдина и пиалу с водой, кофе с коньяком было горячим в белом кофейнике в сопровождении белой чашки на белом же блюдце с ложечкой и брикетиком растворимого сахара, и отдельно – маленькая стопочка коньяку.

Знакомая Арамиса администратор проводила ребят за столик в углу в конце зала.

– «Театр уж полон; ложи блещут; Партер и кресла, всё кипит;..» – продекламировал футболист. Администратор мельком взглянула на него уважительно, но предупредила:

– Пожалуйста, ведите себя прилично.

Подошла и приняла заказ официантка.

Расселись таким образом, что Арамис – спиной к стене и лицом в зал, Д,Артаньян – левым профилем, а футболист – правым (наивно полагая, что справа выглядит лучше).

Оркестр уже наигрывал что-то, и, как отметил про себя футболист, уровень аранжировки и исполнения квинтета вполне мог бы соответствовать филармоническому (что впоследствии здесь же подтвердилось).

Ребята начали с того, что в небольшом антракте позвонили Атосу и поздравили его с Новым годом (днём рождения), пожелав всего, что в таких случаях желают и – здоровья, что было обусловлено его послеоперационным периодом – здоровому человеку не принято желать здоровья.

Троица слушала живую музыку и романтический баритон пианиста, потягивала коньяк (сначала с тостами, потом с короткими: «прозит»), говорили понемногу обо всём, что в пересказе не имеет смысла, вспоминали былое и себя «в полном расцвете», к месту – анекдоты и – не «к месту», но, наверное, обычно в мужской компании – о девушках, однако, со стороны тех в их адрес – слава богу – и их самих поползновений на танцы не было.

В тоже время, как «реклама – двигатель торговли», так алкоголь провокатор событий. Бывший «лучший футболист пионерского лагеря», сказав собутыльникам «извините, ребята», пошёл через зал к выходу. Арамис и Д,Артаньян с пониманием подумали о технической причине.

Однако, это было их политической ошибкой. Футболист дриблингом, не глядя, миновал все столики и подошёл к пианисту, отдыхающему на стуле за своим инструментом, что-то тихо сказал ему, тот кивнул, футболист достал из своего нагрудного кармана купюру 500 рублей и скромно положил на пюпитр. Пианист обернулся к оркестру, и те начали негромко наигрывать известную мелодию, а футболист подошёл к микрофону:

– Добрый вечер, дамы и господа, товарищи и товарищи. Пожалуйста, не волнуйтесь, – песни о зайцах и разбитого зеркала не будет, зато спою об актуальном.

В зале оживились, некоторые же любопытные, сидящие спиной к эстраде, даже оглянулись, а у оставшихся за столиком Арамиса и Д,Артаньяна округлились глаза – предупреждать надо о таких фортелях.

Надо сказать, что футболист признавал и ценил только двух эстрадных исполнителей: Градского и того, чьим репертуаром воспользовался.

– Спокойной ночи, господа, спокойной ночи. – Начал он проникновенным речитативом с хрипотцой, опираясь правой рукой на стойку с микрофоном (на всякий случай), и что удивительно, попадая в такт с оркестром.

– Ваш день прошел, а ночь колдует и пророчит. Ночные сказки – отголоски дней минувших…

Взгляд его нечаянно упал на сидящую через несколько столиков от эстрады девушку, точнее – на её алое платье с глубоким вырезом на спине и родинку ниже левого плеча…

Наивный футболист был потрясён до потери сознательности:

– Мама дорогая – успел он подумать, пока оркестр солировал без него. – Она что же – без лифчика?

Замочка или крючков этого устройства не было и, кроме того, платье должно было бы упасть с открытых плеч, однако, не падало, вопреки закону всемирного тяготения…

– Ну, надо же – не веря своим глазам и спускаясь с микрофоном в зал по направлению к алому платью, чтобы убедиться, продолжал петь почти в тему:

– Окно раскройте – за окном прекрасный вечер. И если некому вас обнимать за плечи, Спокойной ночи, может, завтра будут встречи…

Соседки-подружки обладательницы смелого выреза направили свои предупреждающие взгляды не на подходящего, а на неё. Та что-то почувствовала открытой спиной и несколько напряглась. Певец прошёл мимо по направлению к своим, чуть коснувшись бретельки платья – нет, не упало…

Арамис вышел из-за столика, оставив Д,Артаньяна контролировать события и пошёл навстречу. Встретились почти на краю зала, недалеко от их столика, оба развернулись к эстраде и продолжили дуэтом, как прежде «в глубокой юности» (они когда-то вместе испытывали терпение слушателей на вечерах и днях голосования).

– И будут ангелы летать над вашим домом, Луна рассыплет жемчуга, и за порогом, Спокойна будет и тиха ночь-недотрога. Да будет мир вам и покой, усните с Богом…

Не только сидящие за столиками, но вся кухня во главе с кустодиевской «русской Венерой» – все в белых халатах, как перед проверяющими, выстроились в дверях служебных помещений – послушать и увидеть красивый финал вечера, а администратор замерла в своём уголке у стены, смежной с вестибюлем.

По окончании песни раздались общие аплодисменты, переходящие в пожелания «продолжения банкета».

Дуэт церемонно раскланялся, указывая на оркестр, вернул микрофон, пожал руки оркестрантам и вернулся «на круги своя».

Время действительно клонилось к закрытию ресторана, и пианист объявил «белый танец».

Дуэт и Д,Артаньян, довольные совместным вечером, допивали и доедали, когда к их столику неожиданно подошла та, у которой был умопомрачительный вырез на платье. Ребята растерялись – особенно футболист – т. к. подошедшая, смущаясь и краснея, обратилась именно к нему:

– Позвольте пригласить Вас?..

Хорошо, что он уже успел проглотить очередной «прозит» – иначе бы поперхнулся от неожиданности. Встал, предложил даме руку. По дороге, не доходя до танцующих пар, футболист начал свой «проход по левому краю», с которого иногда забивал мяч в ворота соперника.

– Мадмуазель, признаюсь честно, но откровенно … Моя се ля ви до сих пор не удосужилась обучить меня легальной возможности «под музыку Вивальди» обнять особу противоположного пола… Мне искренне жаль. И Ваших красивых «лодочек» на стройных ногах, и прелестные щиколотки, чтобы не травмировать… По этой сермяжной правде позвольте и Вы мне: проводить Вас к Вашим подружкам?..

Они стояли у дверей из зала, и он мягко придерживал её запястье левой руки.

Девушка с сожалением спросила:

– Вы что же, совсем меня не помните?

– Вот Вам анекдот в ответ, только Вы не обижайтесь (если бы футболист был вполне трезвым, он не стал бы это рассказывать)…

– Официант принёс «новому русскому» очередное блюдо. Тот спрашивает:

– Где мы с тобой встречались?..

Официант пожимает плечами и собирается уходить.

– Постой. На Мальдивах был?..

Официант смотрит с ужасом…

– А в Турции … или Сочах?..

Официант почти уходит.

– А-а-а! – Радостно орёт «новый русский». – Стой! Вспомнил, – ты же мне второе приносил.

Девушка, спросила с укором, не отнимая, однако, свою руку:

– Вы – циник?..

– А Вы знаете – кто это? Это свинья, которая хочет, чтобы все об этом знали… Позвольте представиться … Но, к сожалению, уже с отчеством.

– Не кокетничайте – не настолько Вы старше меня, чтобы так обращаться к Вам. Так Вы меня не помните?..

– Как Вам сказать?.. Но Вас ждут подружки …

– Э-хе-хе-хе. Петя – Митин брат, вспомните вечер в техникуме по какому-то поводу (я тогда уже была на дипломе), сцена, Вы с трибуны своеобразно начали: – Девочки и мальчики…

Многие в зале засмеялись, а Вы спросили: – Кто знает, какому роману Пастернака было первоначально дано это название? Зал затих. Только я подняла руку, которую Вы сейчас не отпускаете, и сказала: – «Доктор Живаго». Чем заслужила Вашу милую улыбку. Потом Вы сообщили, что вас – четыре товарища (не по Ремарку): трое умных, а четвёртый – футболист, это Вы. Ещё признались, что, когда учились здесь, целовались с девчонками. В конце своего выступления предложили желающим звонить – если что, но телефон так и не назвали, а из зала некоторые просили.

– Да, да – был случАй, меня пригласила выступить перед вами … Вы её знаете, конечно. Однако, интересно, про Петю, который – это же из моего лексикона … А телефон и Вы тоже?..

Она не ответила, но добавила, что знает и тех, других – его умную «троицу».

– Пойдёмте, всё-таки верну Вас Вашим подружкам – они уже волнуются о Вас.

В это же время на эстраде пианист подошёл к микрофону:

– Дорогие гости, оркестр заканчивает свою работу и прощается с вами.

Хочу признаться в приятном и грустном: нас пригласили на постоянную работу в филармонию. Здесь теперь будут играть для вас другие музыканты. Но мы хотим надеяться, что не прощаемся навсегда, и будем встречаться всё же иногда и здесь. Спасибо вам. Спасибо администратору ресторана за её благосклонность – нашей дорогой Елене Львовне – вон она спряталась в уголке – пожалуйста, поприветствуем её. Спасибо тем, кто обещал, что «завтра будут встречи» – поприветствуем и их. Всего вам доброго.

Оркестр по знаку пианиста исполнил несколько музыкальных фраз марша «Прощание славянки».

Зал аплодировал стоя.

Вечер закончился, все потянулись к выходу. Футболист вышел на ступени подъезда проводить товарищей, такси уже ожидало недалеко от парадного входа. Обнялись. Ребята уехали. Он задержался на ступенях перед входом в гостиницу …

И вдруг услышал мелодичный голос, назвавший его имя. Это была она – милая незнакомка.

– Ну, если уж Вы знаете и помните моё имя, логично будет узнать Ваше…

– Ирина.

– Замечательное имя. По-немецки: Ирэн – сумасшедшая. Впрочем, прошу пардону.

Девушка улыбнулась.

Из дверей ресторана к подъехавшему такси вышли подруги.

– Ира!.. – Позвала одна из них.

– Сейчас.

– Поторопись, а то он тебя «запоёт». – Подруги рассмеялись.

– Действительно, уже поздно – сказал он, – но, может быть и правда: «завтра будут встречи», при свете дня не покажусь Вам таким уж циником – это ночью все коты серые …

– Хорошо. Завтра суббота. Где и в котором часу?

– Как Вам удобно.

– Позвоню Вам в гостиницу. Вы в каком номере?

Он назвал номер и свою фамилию.

– Помню и Вас, и Вашу фамилию тоже … Спокойной ночи.

– И Вам – «усните с богом».

Глава 2.

Ох, то-то все вы, девки молодые,

Посмотришь, мало толку в вас.

Упрямы вы…

Уж если друг завидный

Вам в случай подвернулся,

Умейте вы разумным поведеньем

Его тотчас и в руки взять!

Вот, хоть бы ты? Учил тебя я,

Как надобно порой о свадьбе

Обиняком речь заводить,

Сама подумай, ведь не вечно

Вам красотой дано пленять,

И ведь не вечно вас станут баловать.

(А.С.Пушкин, А.С.Даргомыжский. «Русалка»)

Легко, по летнему одетые девушки (впрочем, у некоторых через наплечные ремешки сумочек были предусмотрительно перекинуты кофточки) подошли было к стеклянным дверям ресторана. Но увидев за ними швейцара, ощетинившегося «будёновскими» усами, отвернули вправо к дверям гостиницы, чтобы не дразнить гусей и пройти в зал к заказанному столику через холл гостиницы. Всё же миновать бдительного стража дверей питейного заведения не удалось. Но когда ему сказали о заказанном и напомнили о Елене Львовне – администраторе ресторана, швейцар встал по стойке «смирно» и жестом регулировщика пригласил девушек в зал.

Девушки прагматично разделились: трое проследовали в туалетную комнату – почистить пёрышки, а двое решительно вторглись в ресторан. Нашли взглядом администратора, подняли правые руки в приветствии «рот фронт» и получили взглядом же указание на их столик у колонны с табличкой «заказан». Через некоторое время пришла задержавшаяся троица, зато двое первых отправились по их следам с той же целью, пришедшие пообщались с подошедшей официанткой. Впрочем, меню девичника уже было обговорено при заказе столика, поэтому к возвращению ушедших стол уже начал заставляться «джентльменским» набором еды и питья, уточнили только полусухое красное.

Не успела уйти официантка, как к столику с двух сторон пожаловали кандидаты с приглашением на танец.

– Ребята, дорогие, дайте же нам восстановить пошатнувшееся здоровье и потерянные в борьбе со швейцаром силы…

«Ребята» прониклись и кто с извинением, кто молча – удалились.

– Ну-с, сёстры по разуму, за кем первый тост?.. – спросила одна.

– Давайте вспомним – предложила другая – бывших мужей…

– В каком смысле, и наших – тоже? Ор-р-ригинально…

– А что? Каких милых и замечательных созданий они потеряли в нашем лице. Доставшихся им практически бесплатно. Хотя за прощание им и пришлось-таки немного раскошелиться…

– Это правда – особенно по поводу «милых и замечательных», и даже больше. В общем, за наше всё…

Они пригубили. Далее последовало традиционное девичье щебетанье: как живёте, с кем живёте и т. д. и т. п. и периодическое вкушение.

Но когда в зал вошла троица в сопровождении администратора и разместилась за столиком в пределах досягаемости невооружённой видимости, пятёрка девушек оживилась.

– М-да…

– Да уж…

– А я бы вон тому, небритому отдалась бы, пожалуй, в добрые руки.

– Так их двое – усатых-бородатых. Которому?

– Тому, что посдобнее, лицом к нам сел.

– Тебя всё на десерт тянет…

– Так я и сама сдобненькая.

– А мне больше нравится с подстриженными тёмными седеющими кудрями, напротив окна…

– Ир, а ты что примолкла?

– Я бы хотела, чтоб меня пригласил тот, что у окна, шатен с серыми глазами…

– Надо же, рассмотрела.

– Ну, девочки, всех разобрали, знали бы они это… Давайте выпьем и за них, хотя они не наши мужья. Пока… А там, как карты лягут. И за нас – ненаглядных и нецелованных ещё, сегодня.

– Девчонки, ну, прямо «уж, замуж, невтерпёж»… Вам прежних мало?

– Да никто и не говорит, что «замуж, невтерпёж».

– А хорошо ребята играют… – Переключились они безо всякой последовательности на оркестр.

– Да, но я слышала, что их в полном составе пригласили работать в филармонию. Так что, наслаждайтесь, как в последний раз – может смена будет не под стать.

Теперь выпили за смену «под стать», ещё поболтали.

Пока суд да дело, несколько танцев почтили собою, послушали музыку, помолчали, ещё потанцевали, выпили, поели…

И вот тут, под занавес вечера свершилось…

– Ну ты подумай – это ж твой «сероглазый», во даёт…

– Но поёт-то вполне ничего себе, хотя и подшофе, но почти комильфо.

– Да уж, всё нам, всё нам…

Ира почувствовала спиной приближающийся взгляд, который как будто жёг её открытую родинку…

А потом – ещё лёгкое касание плечика платья, удержанного усилием её воли.

Всё, прошёл мимо. Нет, не «всё» – вдруг повернулся, и к нему поспешил другой «небритый».

Батюшки, да она ведь знает их, и третьего – тоже, который из знаменитой 10-й группы, как и певший теперь с первым дуэтом.

А к первому так она вообще неровно дышала, когда училась в техникуме и о котором вздыхала, видя его подружек… Он тогда был знаменит: снимал кино, по его сценарию команда впервые за долгое время победила соперников в КВН.

Когда был объявлен «белый танец», она вздрогнула…

– Ирка, что с тобой?

Она ответила подружкам и себе:

– «Сейчас отдать я рада

Всю эту ветошь маскарада,

Весь этот блеск, и шум, и чад

За полку книг, за дикий сад,

За те места, где в первый раз,

Онегин, встретила я вас…»

Подружки покрутили головами: вот, мол, до чего чтение книг доводит впечатлительных девушек…

А она со страхом неизбежности и неизвестности пошла приглашать – и будь, что будет…

Милые барышни, любил бы вас и лето красное, но Пушкин говорит:

Ох, лето красное! любил бы я тебя,

Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.

Ты, все душевные способности губя,

Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;

Лишь как бы напоить, да освежить себя -

Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,

И, проводив её блинами и вином,

Поминки ей творим мороженым и льдом.

Однако, и зима – не то, что лист зелёный, под ливнем с громом, весёлою весною…

(И может поменять местами первую главу с главой второю?)

Глава 3.

Не знаю я, увидимся ли мы,

Пути Господни неисповедимы…

(Сола Монова. «Не знаю я…»)

Проснувшись на следующий день «после вчерашнего», он констатировал про себя:

– Да уж, приложились мы вчера…

Тем не менее, был в вертикальном положении, как всегда рано утром, практически в нормальном состоянии, без головной боли (немного только подташнивало) и в предвкушении…

Встав, помахал руками и ногами, принял душ и все утренние процедуры, оделся и пошёл завтракать в ресторан (который утром и днём становился кафе) – с трудом («после вчерашнего»), но, как необходимое, проглотил яичницу, кефир и кофе (без коньяка и сахара). Затем отправился на кладбище, где были похоронены его родители. Звонка утром от Ирины не ожидал (даже с учётом того, что она «сумасшедшая» и блондинка), поэтому, когда звонок сотового всё-таки прозвучал из его кармана, ответил несколько фривольно:

– Смольный слушает…

С другого края электромагнитного поля хохотнул мужской голос:

– Смольный, и снова – здрасьте…

Он узнал голос своего начальника и внутренне чертыхнулся, не ожидая от того счастья (начальники не дают его даже на час). Тот продолжил:

– Труба зовёт… За Вами отправили машину. Возвращайтесь, как можно скорее.

– Да что случилось, шорт по-бе-ри, Юрий Иванович?

– Авария… «Мы могли бы сами, да привыкли с Вами».

Трубка продолжила короткими гудками…

Делать нечего – надо укладываться, а голому собраться – только подпоясаться, как сказал классик: «плюрализму альтернативы нет». А как же Ирина?

Он срочно ткнул в телефоне номер Арамиса. Тот хрипло ответил, демонстрируя и своё «после вчерашнего»:

– Алле, капитан мушкетёров вас…

– Не преувеличивай свои заслуги – когда это тебя поставили на место Де Тревиля, минуя звания, полученного Д,Артаньяном?

– А, это ты, майн фроинд…

– А ты ждал, что администратор ресторана? Кстати, скажи мне честно, но откровенно: мы вчера вечером были в Лувре?

– Ты что – монархистом стал?

– Понятно. А в харчевне «Три пескаря»?

– Вот. Был грех. А что, за нами послали уже гвардейцев кардинала?

– «Хуже, Петька, хуже»: меня отзывают на службу, продолжение банкета отменяется – по крайней мере – сегодня со мной. И у меня к тебе нижайшая просьба: поезжай срочно в гостиницу, найти свою администраторшу и попроси объяснить Ирине, когда та позвонит (если) в мой номер, моё вынужденное отсутствие и передаст записку, которую тебе сейчас отправлю на почту…

– А-а-а, так её зовут Ирина? Ваще… Тебя никак нельзя оставлять одного – тем более после принятия внутрь драгоценной влаги – обязательно кто-нибудь женит на себе.

– Нет, как сказал Михаил Самюэлевич: «я старый – меня девушки не любят»…

– Да ладно. Но «мне надо принять ванну, выпить чашечку кофе»…

– «Будет тебе кофе и какао с чаем» – с меня причитается. Записку тебе сейчас сброшу. Распечатай, положи в открытый конверт и поезжай немедленно – успей до того, как Ирина позвонит – иначе приговорю к расстрелянию из рогатки. Понимэ? Да смотри, свои псалмы администраторше не пой – она и без того уже готова на «11 минут»… А если хочешь знать моё мнение, то это милое, домашнее создание, несмотря на должность, не исключаю её профессию в прошлом: преподаватель начальных классов.

– Есть… А о Елене Прекрасной ты почти угадал – она работает на кафедре математики нашего института. В ресторане подрабатывает – такова наша се ля ви.

В записке было следующее:

«Ирина, солнце моё сумасшедшее, добрый день.

Не судьба. Вы знаете, что это такое? Армянское радио объясняет так:

– Вы идёте по улице и вам на голову падает кирпич. Судьба.

У радио уточняют:

– А если не падает?..

Армянское радио сочувственно вздохнуло:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.