Вариант сублимации Книга 2

   2. Весна («Опять весна на белом свете…»)

   Март

   Ну почему?

07. 21:56. А.

   Весна, однако. «Вся покрытая» и «невры»? Это мимикрия (приспособление к среде обитания), и вообще: появление или исчезновение – «всё случайно, всё пройдёт, что пройдёт, то будет мило»(4), просто такая совпадения – сказал бы Виктор Иосифович. Это бывает: у хамелеонов, океанских крокодилов, у Ж (если им можно верить) и других животных. Пра-а-йдет! Получил то, что Вы мне отправили на Почту. Помню Коршилову – по своему красивая, похожа на Толкунову (или та – на неё), несколько крупновата, и нос почти как мой. Послушал. Это лучше читать. Стихи очень женские, мне её жаль. А музыка Таривердиева здесь откровенно слабая (по сравнению с мелодией в «Иронии», например), и вещь эта – не для Толкуновой. У Сергея Беликова значительно лучше: «У беды глаза зелёные». И погибла Коршилова на дороге: ВЛАДИМИР – Суздаль… Чтобы поцеловать женщину в ухо, надо чтобы была возможность и хотела, а не фыркала и не топталась, как лошадь (пусть извинит бессловесное животное это сравнение). Вы помните симптомы любви в «рубаи»? Там ещё не доставало четвёртой строчки (Евтушенко): страх потери. Вы всё: «думаю, думаю». А пятна – и на языке? У Джеммы – и во рту, но она ждёт только еду, хотя бывает тычется, как женщина. В тоже время, «есть конкретное предложение: с этим надо что-то делать». Известно со времён изобретения водки, что подобное лечится подобным. Лекарство от любви – другая (про любовь – это так, для примера, но влюблённость не помешает. Хотя бы в того, кто – «через дорогу». Как говорится: дёшево и сердито, и никуда не надо ехать, всё в шаговой доступности, как магазин. А если он ещё и курит, то – это плюс: будет Вас окуривать, как пасечник – пчелу, чтобы уснула. Чувствуете? А Вы всё – «думаю, думаю». Что тут думать?). А у меня на левой щеке – пятна «загорелости», и с этим уже ничего не поделаешь, может если Ваш автозагар – для симметрии (но – это паллиатив). 10-го декабря сломал ногу. Недавно срезал гипс. Некоторые участки, как губы женского персонала после продолжительных поцелуев, только не розово-красные, а бело-розовые и с сиреневой тенью, и тоже припухшие – очевидно вследствие ещё ушиба и растяжения. Что-то и подташнивает меня, как при беременности – женский персонал. Не умереть бы при родах. А 21-го ночью меня разбудило шуршание сотового телефона. Я вперился сонным взглядом в полумрак комнаты: из окна падал свет от уличного фонаря («ночь, улица, фонарь, аптека»(129). Светящиеся зелёным цифры электрических часов показывали 3,37. Утром посмотрел записи телефона: полковнику никто не пишет – была слуховая галлюцинация. 20-го ездил за конфетами, купил Умку, Умку конти с ирисом, Мулатку– Загадку, Морские, Цитрон и Ромашки. Вечером пил с ними чай – типичное не то, даже «Цитрон». «Всё не так, ребята»(83). А может рецепторы. Но они – только датчики, всё решается в мозгу. Хожу, прихрамывая, почти, как Риварес. Но он припадал, кажется, на правую ногу. Однако, хромоту Овод приобрёл, как и я, не от ранения пулей: у него – это результат простуды в малярийных болотах, а у меня – в результате фатальности. А может ещё, как в «Неодолимом желании близости» – «спастичность мышц». Когда Соня под аккомпанемент своего хриплого «мя-а» забирается на меня и заводит свой бесконечный речитатив: «хр-р-р» около уха и я говорю: – Соня, нельзя – и переворачиваюсь на правый бок, Соня идёт к ногам, обходит меня вокруг, подходит к голове с другой стороны, располагается рядом и продолжает своё, уже известноё и монотонное – как песнь Востока: «ордын дай, ордын дай», и что характерно, как на выдохе, так и на вдохе – одинаково (как это ей удаётся?). Громкость исполнения убавить невозможно, пока она, постепенно затихая, сама не уснёт. Вдруг только сообразил, читая «Неодолимое желание близости», что «сводные сёстры» – по отцу. Вы сказали честно, что внимательно прислушиваетесь к речитативу:

   А я люблю тебя, любую:

   И косую и кривую.

   И какой у тебя там вес,

   И с зубами люблю и без…

   «Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно»(15). И народ говорит: не плюй в колодец – вылетит – не поймаешь; Швейк предостерегал: от добра добра не ищут, а то недолго ль до беды; не люби, да почаще взглядывай – говорила мама, а в послании Апостола Павла сказано: «Жёны, повинуйтесь мужьям своим, как прилично в Господе» (Колоссянам 3:18). Может, подвезёт когда, на переднем кресле, справа от себя. Положит правую руку на Ваше левое колено – выше на 200 мм., выше, выше, до… Вы – в томлении, полузакрыв глаза, в ожидании «до-до», а потом, имея «желание доставить удовольствие М», медленно и безвольно разведёте колени…  Я некоторое время назад тоже говорил, что, мол, готов отдаться в добрые руки женского персонала – даже и с готовым довеском, и с двумя, пожалуй (больше не потянул бы – по тем временам). Чтобы только она не очень была «сильно глупая», можно – немного «мало умная». Приблизительно как Ваш, тоже пел: главное, чтобы человек был хороший. Некоторое время спустя, Маша объяснила мне мысль. «Мысль» состояла примерно в следующем. Ну, хорошо, пусть ты умный и хороший, но ты представь, а если у тебя ноги кривые или одной почти нет, или один глаз – на Кавказ, а другой – на Север, или … ну и т.д. Кому ты нужен со своим, якобы, умом? Задумался. У меня, и правда, на правом веке какой-то «ум» образовался: жировичок или меланома – хрен его знает, как это называется, но даже я вижу это невооружённым глазом в зеркало. «Да-а-а – сказали мы с Петром Иванычем»(35). Вишневский написал своё претенциозное «Зачем нужны мужчины?» У женского персонала, на самом деле – только два «зачем» по отношению к противоположному полу:

   1) мужчина для женщины – это средство родить ребёнка,

   2) для физических работ: зашурупить что-нибудь, поднять или передвинуть.

   Вот и всё, а Вишневский – аж на 47 стр. Но у учёных – это практика: собрать, проанализировать и резюмировать. Этот собиратель, аналитик и резюметрист, работающий в Германии и имеющий польские корни – не исключение. Женский персонал утилитарен a priori. Что такое утилитарное поведение? Да вот для наглядности и понимания – Ваш пример: «не через дорогу» (вот если бы – через до-ро-о-о-гу и с совмещением «приятного с поле-е-езным», как 7-го прошлого сентября, тогда может и «решились бы». А ОК, ВК и возможно ещё что-то подобное – это так, для общего развития, чтобы не было мучительно больно от поедания кактуса, для некоторого заживления царапин от него, чтобы «пятна» исчезли. И всё – «СВОБОДНЫ»). Что такое a priori? Это то, что родилось в женском персонале до рождения женского персонала, ну, или одномоментно. Вспомнил один случАй, который спровоцировал на указанные здесь п.п., после прочтения очередного «трактата о любви» Вишневского, подтвердившего эти п.п. Сегодня – традиционный маскарад (воскресение). «Воскресение» – почти буквальное после 10-го декабря, т.к. не надо было стоять на одной ноге, поджимая другую, как аист, чтобы вода не попала в гипсовый сапожок. Вспомнил Маркса и Чехова:

   1) всё познаётся в сравнении,

   2) надо радоваться, что – одна нога, а не обе.

   В душевой кабинке – теперь обе ноги, и левая тоже. Для полного счастья не хватало только Вас.

   «Ну почему ко мне ты равнодушна?

   И на меня ты смотришь свысока.

   Я не прекрасен может быть наружно,

   Зато внутри …»(130)

   Вышел из кабинки, и в зеркале напротив нечаянно увидел знакомого, без одежды, мокрого и на двух ногах. Очевидно, симметрия устойчивее, чем асимметрия. Ещё пришла мысль, что мужское и женское отличаются. Если смотреть товар лицом, то у женского персонала линия «золотого сечения» (золотая середина) действительно делит туловище вертикально симметрично, у мужского населения такой «симметрии» не наблюдается. Получил Ваше дежурно-традиционное, «простите меня», которое Вы чередуете периодически с «прощайте» (да простил же уже). Однако, Ваше «простите» – без мотива, а значит – не за что. Кстати, в «не прощаюсь» – возвратная частица «сь» значит – не прощаете себе (или себя). Нет мотива – за что просить, если нет греха. Не дошёл ещё прогресс. Спите спокойно. «Пра-а-йдет!». Пришёл из магазина, со скоростью 2 см./час. Виктор Иосифович со своей бронхиальной астмой ходил быстрее. Влажный почти весь. Город Владимир теперь и физически – хрен его знает – где: надо ведь съездить получить ключи от двух келий, вернуться за Вами в Москву, переехать на м. Комсомольская с Курской, чтоб встретить Вас, потом с Вами – обратно, потом – во Владимир, открыть Вам на выбор кельи … Аминь. Но может быть Вам ещё повезёт, как той девочке, что написала: – Не один на свете ты. А потом и потому – слава богу – не вышла за меня замуж. Может я ещё что-нибудь сломаю, и будет Вам «щастье». Сапёр и электрик ошибаются один раз в жизни, это правда, но электрик – каждый день. Мне кажется, самая страшная смерть – под водой, потому что эту смерть видишь, понимаешь. Нет писем. Это похоже на смерть от удушья или под водой. Евреи тоже люди: Крастошевского в США накрыла вода тоски, и он написал «Городок», потом это стало песенкой. «Две газеты и писем нет…». Но «Ж», которая – Варум, конечно – типичное здесь не то. Сегодня 24.02. – первый день на службе, женский персонал (товары для беременных и меданализы) доволен, удовлетворил их всех, обеспечив то, что они хотели, теперь у них нет жалоб, теперь у них – одно сплошное «щастье»: … – освещение не гаснет неожиданно. Почти во взмыленном состоянии, вернувшись домой, съел всего 4 или 5 ложек какого-то супа, но выпил 4 бокала пива (Пилснер) – так организм был обезвожен. Наверное, резковато взялся на службе в первый день. Состояние предобморочное и слабость. А завтра – на аэродром. Потом – клуб. («Единое счастье – работа»). Не знаю, что Вы «думаю, думаю». Не думайте, чтобы ни остаться в одиночестве. Ладно, Вас по-о-о-нял, не буду, уговорили, бескорыстно, так и быть, без домогательств, без «расчёта», не посягну, пусть другие держат Вашу коленку, не покушусь. Хотя мне уже как бы и пора вкусить запретного плода. На всякий случай, как говорили Виктор Иосифович и Семён Семёныч. И, пожалуйста, не вменяйте мне дурацкое бытие своими дежурными поздравлениями, хотя бы такими оригинальными, но и претенциозными, как предыдущее. Начал приходить в нормальное состояние, даже в Честере немного пообедал. Ещё теперь с пониманием, сожалением и сочувствием смотрю на женский персонал, залезающий и вылезающий из городского транспорта, падающий в кресла транспорта или учреждений (не имею в виду молодых невеж), больные ноги – такая «планида»: и хочется в рай, а грехи не пускают. Вот и у Вас: думай не думай – моральный кодекс строителя коммунизма (10 заповедей) не пускает, а может «спастичность мышц»… И берегите (нет, не мужчин, но почаще взглядывайте: авось подвезут когда – у Вас ещё всё впереди: и второй, и третий возраст…), берегите ноги – правая нога у Вас не совсем комильфо, как успел заметить – и не потому, а может и наоборот, что Вы не надеваете чулок, хотя бы и не синих (но не в энтом дело – главное конечно, чтобы человек был, в котором – как сказал Ваш Чехов – «всё должно быть»). Не буду повторять тех прозвищ, что Вы мне любезно дали. Напомню только о Вашем посыле: – «СВОБОДНЫ». Хотя это несколько не вяжется с последующим – о том, что 7 декабря установили не Вы – мне. Что – очевидная нелогичность. Чем и отличается в истории народов женский персонал, и ещё – непоследовательностью (бывает – с плюсом эгоцентризма и экзальтации). Случайно прочёл у Писемского (книжки перебирал): «Сила любви заключена в нас самих и никак не обусловливается достоинством любимого человека, которого мы сами украшаем из собственного воображения и таким образом любим в нём свой призрак». Это Ж.Санд – в изложении. После: «Что это было за умное и милое существо». А – это тюфяк (не Ж. Санд, так повесть у Писемского называется – «Тюфяк»). И никакой я не «дорогой» (когда же это успел подорожать?), а совсем даже наоборот. Сегодня, второй раз после «одноножия», теперь о двух ногах принимал т.н. «деловой обед» в Честер пабе (хорошая кухня, девчонки не ходят, а бегают, почти летают, сегодня опять дежурила дева неопределённого возраста, но с талией под блузкой свободного покроя и над юго-восточной частью – почти по циркулю, лицом на Вас похожа, в брюках, т.к. поднимается и на 3-й этаж, а лестницы открытые. Хотя те, что в фирменных юбчонках, тоже, кажется, поднимаются). В первый раз настолько была слабость, что буженину не брал, лапшичку – еле-еле, и беф-строганов – кое-как, и компот. В общем, как чеховская мадам Щукина: «Кофий сегодня пила, и без всякого удовольствия». А на другой день – и буженина (вкусно с морковкой, наструганной на тёрке, зеленью и ещё какими-то хреновинами, ну и собственно буженина), чтоб не рисковать – заказал опять тот же еврейский суп (с какой-то травкой зелёненькой), гуляш, пюре (в виде бублика без дырки), зелёный чай (белая чашка на салфетке на белом блюдце и ложечка, белый же чайник и сахарница – тоже белая. Всю эту белую жуть принесла та сама дева. Выпил две чашки. Без сахара). Следующими днями процесс дошёл до зелёных щей с яйцом, котлеты домашней рядом с лужицей соуса, и традиционный зелёный чай. А ведь Вы так и не знаете, как лошади кусаются. Подсматривать за окружающей экологией из под Невидимки – это у Вас уже почти в крови, может ещё не призвание, но уже диагноз. Представляю, как Вы – на ковре, пальцы Невидимки у Вас в волосах, дыхание на шее, и далее, как в UKRWIENIE Вишневского.