Зелёный Дракон или «Образы любви»

   Надо напомнить, что, во-первых, сказал о Десмонде Чиа Дао ду: «Всё знают все, один человек всё знать не может», во-вторых, Десмонд – зоолог и, в третьих, женщина несколько отличается от «десятишиповой колюшки», но это не относится к её «репродуктивному поведению». В романе французской писательницы Франсуазы Саган описаны эпизоды взаимоотношений женщины и мужчины в их восприятии и представлении – отдельно. За 10 лет до смерти Саган от лёгочной эмболии в 2004 году газета «Известия» опубликовала очерк Юрия Коваленко под названием фразы писательницы: «Я обожаю делать глупости». Прославившись в 19 лет своим первым романом, за который получила 5 миллионов франков от издателя, Франсуаза Саган впоследствии рассказывала: «Я пишу инстинктивно, как живу или дышу. Не стремлюсь к какой-то литературной новизне или смелости». И оценила свои способности так: «Пруст – гений, а я – талант… Больший, чем принято думать, больший, чем у девяти десятых пишущих людей». В 1972 году на экраны вышел польский фильм «Анатомия любви». О психологии взаимоотношений женщины и мужчины, которые меняются местами от равнодушия к ревности. Менее известен индусский трактат об «образах любви» – «Ветки персика», более – «Кама сутра» (полное название:«Наставление о каме, принадлежащее Ватьсьяяне»), индийского философа и учёного, аскета-молчальника Малланаги Ватьсьяяны. «Ветки» – это 15-16, «Кама» – 3-4 в.н.э. В массовой культуре более обращено внимания на раздел о сексуальных позах. «Кама сутра» называет секс «божественным единением». Ватьсьяяна полагал, что в сексе нет ничего предосудительного, но сочетаться в нём легкомысленно – грешно. Значительная часть текстов произведений посвящена общей философии и психологии взаимоотношений, наставлениям по ухаживанию, жизни в браке, внебрачным отношениям. Говорится о том, как быть хорошим гражданином, о взаимоотношении мужчин и женщин. Так Кама сутра в обложке с драконом, как символом, состоит из 800 стихов, расположенных в семи разделах:

1. Общий (5 глав) – о любви вообще и – в жизни человека.

   2. О любовном соединении (15 глав) – анализ поцелуев, предварительных ласк, оргазма, сексуальные позы, оральный секс, парафилия и ситуации треугольника (семьи втроём – муж, жена и любовница мужа).

   3. Об обращении с девушками (9 глав) – ухаживание и свадьба.

   4. О замужних (8 глав) – об отношениях в семье, о поведении жён.

   5. О чужих жёнах (10 глав) – об обольщении.

   6. О гетерах (9 глав).

   7. Наставление (6 глав) – очарование окружающих и восстановление влечения.

   В «Ветках персика», кроме описания поз и разделов, похожих на предыдущее, говорится следующее:

   «Жeлaющий жить имeeт тpи цeли: Пoзнaниe, Любoвь и Стяжaниe бoгaтcтвa. Пepвaя чacть жизни пocвящeнa пoзнaнию. Втopaя чacть жизни пocвящaeтcя любви. Тpeтья чacть пocвящaeтcя cтяжaнию бoгaтcтвa. Тpи иcтoчникa имeют влeчeния чeлoвeкa: Дyшa, Рaзyм и Тeлo. Влeчeниe дyши пopoждaeт дpyжбy. Влeчeниe yмa пopoждaeт yвaжeниe. Влeчeниe тeлa пopoждaeт жeлaниe. Сoeдинeниe тpex влeчeний пopoждaeт любoвь. Кaкoвы нacлaждeния любви? Двa нacлaждeния дyши – пpичинeниe и тepпeниe. Двa нacлaждeния paзyмa – влeчeниe и oтдaвaниe. Тpи нacлaждeния тeлa – кacaниe, тpeниe и вcacывaниe. Тpи дoпoлняющиx нacлaждeния – вкyc, зaпax и цвeт. Кaкoвo cocтoяниe, вeдyщee к любви? Нaпpяжeниe и cтpacть. Кaкoвo cocтoяниe пpoизвoдимoe любoвью? Облeгчeниe и нeжнocть».

   Почему девушке уже со школьной скамьи (согласно правилам русской грамматики) – «уж, замуж, невтерпёж», а мужское население соглашается соответствовать этому правилу по достижению возраста своего «влечения» (хотя специалисты-акушеры утверждают, что у некоторых мальчиков при рождении есть признак этого «влечения» – эрекция)? Зачем и почему женщина и мужчина женятся? Чиа Дао ду в своё время сообщил, что «человек –животное пАрное», а много позже Иммануил Кант добавил: «Человек – это женщина и мужчина вместе». Из этого последнего философского посыла следует, что в каждом мужчине присутствует женщина. Впрочем, Чехов интерпретировал это по другому: «Мужчина состоит из мужа и чина». Сколько людей – столько образов, в т.ч. «образов любви» – проекций самого понятия на мозг, психику, это как иконы с образом бога. Над этим мнением некоторые замужние девы, состоящие в интимной связи с интернетом, посмеялись, о чём рассказал Атос (к нему ещё вернёмся) – муж одной из них. А Чиа Дао ду на вопрос: «Зачем люди женятся?», сказал: «Чтобы вместе тянуть жизненную лямку»… Телеведущая (с фамилией по второму замужеству) в прекрасном тёмном брючном костюме, на «шпильках» в студии, белой как операционная, задавала вопросы одному из замечательных актёров советского кино о нём самом и его отце – тоже актёре. Вот что первый сказал – не дословно, но по смыслу: – Любовь – вещь односторонняя и она не вечна. Это стало повторением Мольера: De toutes les choses eternelles, l'amour dure le plus court и Вишневского: «Из всего вечного самый короткий срок у любви». И в тоже время – это совсем не то, что раздевшаяся для Распутина, лежащая перед ним голая красавица, как холодная лягушка – молодая жена последнего из рода Юсуповых, с точёной фигурой мраморного тела, как у бесплотной Галатеи. От неё отказался вдруг Распутин, хотя требовал её от князя. Вожделение Распутина что-то остановило. Конечно, по унаследованному от Адама, инстинкту, мужчина смотрит «с вожделением» и на одетую женщину, как сказал Аркадий Варламович в «Покровских воротах. Но человеческая психология впереди физиологии к «другу человека» по определению женщины заврайкомхозом товарищем Сааховым в «Кавказской пленнице». Именно психология остановила физиологию Распутина перед готовой к соитию великой княжной – племянницей императора – ослепительной Ириной. Психологичный Вишневский согласен, что женщина для мужчины – это само по себе уже афродизиак. Но женская психология – это сублимация иждивенчества, «Мне было приятно и интересно с Вами переписываться» – написала одна из них. Вот что девочке «надо, кроме шоколада», как римскому плебсу – «зрелищ». По Вишневскому мужчина парадоксален в своём «образе любви» к той, что выбрала его: «… так отчаянно тоскую по тебе, что мне хочется плакать». В отвергаемой некоторыми идее «образа любви», обязательно присутствует физиологическое чувство (либидо, желание). Наблюдательный Вишневский пишет также о «современном развитии типографского дела»: «В Интернете каждый хочет найти кого-то красивого, обворожительного, парадоксального, не похожего на других, незаурядного человека. То есть такого же, как он сам. А если при этом он ещё чувствует себя одиноким, то идёт на такую встречу в Интернете, как на свидание с членом элитарного клуба или общества красивых людей». «Но дружба – продолжил размышление указанный выше актёр – не такова, как любовь». Дружба может закончиться только смертью или предательством (предаёт друг, потому, кстати, невозможна дружба женщины и мужчины – это противоестественно для обоих, при этом в подоплёке имеет место очередной «образ любви»). Живут мужчины меньше, чем женщины, потому как выше организованы, более ранимы, их психология тоньше, болезненнее восприятие действительности. Вообще у них: «жизнь по преимуществу печальна, а потом сразу умираешь»…

   Случайно и по совпадению Комдив и Закруткин были знакомы давно. Случайно потому, что по Гегелю, которого Василь Иваныч уважал, как диалектика, случайность – это проявление и дополнение необходимости, а по совпадению – совсем без Гегеля, но диалектично – оба обретались в одном доме и в одном подъезде. Вместе с тем, обоих вместе или порознь можно было застукать возле мусорных баков и несанкционированных свалок (как других советских недотёп, не подготовленных благословенными эльцинами-гайдарами-чубайсами к «капитализму с человеческим лицом», и брошенных из-за «общечеловеческих ценностей» ворошить те же баки и на панель, в поисках хлеба насущного), где можно было поживиться выброшенными книгами – такова уж се ля ви книг (хотя оба не бедствовали, зато не могли бескорыстно пройти мимо выброшенных книжных сокровищ)… Так они заметили и приволокли в свои домашние библиотеки: «Аналитики» Аристотеля 1952 года издания с портретом кудрявого автора (каковыми были почему-то все древние писатели), с усами и бородой (как Закруткин) и удивлённо-весёлым сфумато – почти как у Джоконды – под папиросной бумагой, пятый том профессора Зуева 1927 года, «Краткий курс истории ВКП(б)» 1945 года (пришлось подклеивать), «Антидюринг» 1953 года и др., подобранные Комдивом из выброшенного, а вторым собирателем – из брошенных по разрухе медкабинета и спальни на месте его прежней работы: «Внутренние болезни» 1957 года, разместившиеся в советское время аж в десяти огромных томах в тяжёлых синих переплётах, но при отсутствующем десятом, восполненным «Справочником практического врача» и даже Лазаря Лагина, не со «Стариком Хоттабычем» (хотя и эта книга у Закруткина была, забытая школьной подружкой), а с «Атавия Проксима». Именно на книжном фанатизме знакомство продолжилось и со временем переросло в дружеские отношения – с тем сумасшедшим уклоном, что Комдив очень хотел тоже запечатлеть себя, как автора печатных книг, соблазняя товарища по увлечению на соавторство, мотивируя эту авантюру цитатой своего тёзки, тоже комдива, но настоящего: «Мы же академиев не проходили, мы их не закончили» (хотя на самом деле Василь Иваныч был замечательно самообразован и мог дать фору любому своему учёному ровеснику). Они оба участвовали в литобъединении «Сермяжная правда», которое благоденствовало в Доме писателя. Там Комдив обратил на себя внимание не только «Вешних вод», но всего Дома писателя, кафе-магазина и Клеопатры Шумской, провокационным «эссеизмом» мелодрамы о «девушках» гения. Эту книгу подарила Комдиву особа женского пола.

   Мыслеобразы Комдива по поводу мелодрамы

   Проникнувшись обилием интервью писательницы, Комдив решил обратиться к ней письменно. И что удивительно, она ответила (несмотря на свою загруженность редактированием мужского журнала). Переписка получилась краткой, как «сестра таланта», сутью её оказался вопрос (но Чиа Дао ду предупреждал: «Если не хотите, чтобы вас обманули, не задавайте вопросов»). Об этом катаклизме с реакцией писательницы и первом соитии балерины, рассказано в Главе «Эссе».

   Отступление в историю

   Василь Иваныч как-то откопал – буквально, по его чистосердечному признанию – нечто. Бульдозерами освобождали от частных домов на слом территорию под строительство очередного торгово-развлекательного центра «Де-Жанейро», хотя город был уже заставлен такими «Бразилиями», где много, много обезьян. В обеденный перерыв, задумчиво бродя по результатам своей геростратовской деятельности и жуя бутерброды – размером с буханку, Комдив споткнулся обо что-то. Остановился, пнул сапогом. Это оказался коричневый ящичек с замком-защёлкой, как будто из стула мастера Брамса, напомнив бессмертное произведение Ильфа и Петрова. Заинтересовавшись, Комдив присел и вытащил «Брамса» из-под обломков прошлой жизни. Ящик местами был изъеден мышами и временем – надо полагать, пребывая на чердаке одного из разрушенных домов, переходя вместе с домом от одних хозяев к другим. Комдив тут же определил, что ящик не пустой – там что-то погромыхивало, он стёр рукавицей слой мусора и пыли с крышки и, чихнув, открыл. Внутри в замшевом чёрном мешочке не оказалось бриллиантов (прошу пардону у тех, кто их ожидал), там был диск, переливающийся на солнце всеми цветами радуги. Как это ни противоречило железному лозунгу на бульдозере, Комдив был любопытным завсегдатаем книжных развалов, и шкафы его большой домашней библиотеки ломились не только от технической литературы, но и беллетристики, в т.ч. классики – отечественной и зарубежной. Вернувшись с находкой к своему кормильцу, заинтригованный, он осторожно своими «клешнями» вложил ящичек в полиэтиленовый пакет от тормозка и аккуратно опустил в карман чехла позади спинки сиденья. Едва дождавшись конца светового дня, Василий бегом поставил бульдозер под навес строительной площадки, забрал пакет, свистнул охране, втиснулся кое-как в свою неубиваемую «копейку» и, с вожделением поглядывая на пакет на соседнем сиденье, помчался домой, не заезжая в гараж. Подъехав в сумерках к дому и оставив машину во дворе, он поднялся к себе, положил свёрток на кухонный диван, а сам полез в душ. Покончив со смыванием пыли и пота, достал из пакета ящик, оттуда – мешочек, из него – диск, протёр осторожно салфеткой и оставил пока, прислонив к ящику. Потом перекусил яичницей на помидорах с колбасой, запивая приготовленным заранее, согласно телепрограмме к футбольному матчу (хоккей он не смотрел, т.к. не успевал взглядом за маленькой шайбой), попил чайку и одновременно, дрожащими от волнения пальцами громадной пятерни с трудовыми мозолями, кое-как вставил диск в дисковод своего ноутбука. Уже беглое знакомство с содержанием задержало не только его внимание, но, пожалуй, остановило бы и его бульдозер, несмотря на железный лозунг. Комдив отказался от соответствующего пива, лицезрения по телевидению, как «22 бугая» катают по полю один мяч, и озадаченно приступил к подробному чтению. Текст на диске сохранился, несмотря на мышиное варварство и происки времени. Василий читал до первых петухов, увлекаясь и удивляясь. Иногда всё-таки прикладывался – из-за пересыхающей гортани – к баклажке с пивом. Чуть не опоздал на работу. Учитывая содержание прочитанного, пытался было поискать возможных хозяев найденного «клада», но, как говорится, – «иных уж нет, а те далече». Дело печальное и обычное: старшие поумирали (может они и были теми хозяевами или даже авторами текста на диске), а молодёжь поразъехалась – домик был забыт, как старый слуга Фирс в «Вишневым саде», а о ящике, может быть, «наследники» и не подозревали. Вспомнив, Василь Иваныч, зайдя по-соседски к Закруткину, предложил предать гласности случайность, как в своё время Максим Максимыч в «Герое нашего времени». Закруткин, приняв с интересом это «рационализаторское предложение», совместно с инициатором придумал название, изменили имена и некоторые ситуации, что-то удалили, кое-что добавили. Таким образом, вещь приобрела отдельную от оригинала не авторизованную самостоятельность. К слову сказать, название книги было обусловлено тем, что всё, созданное человечеством, а может быть и бог, является результатом сублимации – под этим названием книжка и была опубликована впоследствии.