1941. Забытые победы Красной Армии (сборник)

В июне 1941 года в Литве около селения Расейняй один танк КВ на сутки задержал наступление немецкой 4-й танковой группы.[1]

Наверное, немало любителей военной истории только по этой цитате из книги скандально известного автора узнали об этом интересном, но сравнительно мало исследованном эпизоде начала войны Германии и СССР. Но это и не удивительно, и вот почему. В Советском Союзе Великой Отечественной войне уделялось довольно много внимания. Существовало множество кинофильмов по военной тематике (на этом специализировалась киностудия имени Довженко), книг, статей в газетах и журналах. Но опять же этому не надо удивляться. Ведь почти каждая семья тогдашнего СССР так или иначе пострадала в войне. Не удивительно и то, что были возвышены герои и их подвиги. Когда события войны все более отдаляются, становится ясно, что некоторые герои были липовыми, а их подвиги – лишь мифами, предназначенные для поднятия боевого духа воинов. Но странно не это. Оказывается, были и герои, совершившие настоящие, не выдуманные подвиги, которые в советское время неизвестно по какой причине замалчивались.

Один из таких подвигов – наполовину легендарная история «расейняйского танка».

Самый первый раз этот эпизод начала войны был упомянут еще в годы немецкой оккупации. В 1942 году журнал «Карие» («Воин») напечатал перевод статьи военного корреспондента Курта Г. Шлоценберга (Kurt G. Slozenberg) «Битвы стальных слонов», опубликованной в издаваемой в Вильнюсе на немецком языке газете «Вильнер цайтунг» (Wilnaer Zeitung). В советское время история одиночного танка в Литве была мало известна. Официально об этом эпизоде вспомнили лишь в 1965 году, когда наконец собрались перенести останки воинов из мест их захоронения на воинское кладбище в Расейняй. О перезахоронении танкистов писала газета Расейняйского района «Вальстечю лайкраштис»[2]. Но позднее – опять мертвая тишина.

На Западе этот эпизод был довольно хорошо известен. После окончания войны группа высокопоставленных немецких офицеров, попавших в американский плен, была доставлена на ту сторону Атлантики. Здесь они под руководством бывшего начальника Генерального штаба генерал-полковника Гальдера написали серию статей. Сборники этих статей использовались в качестве учебных пособий для американских военных.

Одно из первых описаний боя одиночного танка у селения Расейняй, сделанное на английском языке, было помещено в выпущенной в 1950 году в США брошюре «Методы ведения боевых действий русской армией во Второй мировой войне»[3]. Однако в этом издании самому бою уделено сравнительно мало места (примерно одна страница), он описан мельком, неполно и неконкретно. Как правильно отмечает А. Исаев, «из рапорта создается впечатление о многодневной осаде танка, потому что в тексте нет хронологии событий, совмещения со временем и датами»[4].

Наиболее подробно история танка описана в историческом исследовании «Действия малых подразделений во время германской кампании в России»[5] (далее мы будем называть его сокращенно «Действия малых подразделений»), изданном в США в июле 1953 года. В одной из статей («Бронетанковая блокада перекрестка»)[6] этого издания описывается ход боя. Надо сказать, что и в некоторых других текстах есть утверждения, что бой длился двое суток. Как бы там ни было, эта статья стала первоисточником для многих авторов, пишущих о «расейняйском танке». Между прочим, в этой брошюре впервые напечатана позднее хорошо известная фотография – немецкий солдат фотографирует подбитый советский КВ-2[7].

Одним из наиболее солидных изданий, посвященных исследованию начального периода советско-германской войны, является вышедшая под редакцией полковника Дэвида М. Гланца книга «Начальный период войны на Восточном фронте. 22 июня – август 1941 года»[8]. Это издание представляет собой сборник докладов, которые были прочитаны на симпозиуме, проходившем в городе Гармиш-Партенкирхен в Баварских Альпах. Действиям в Литве были посвящены две темы – о боях на шауляйском[9] и на вильнюсском[10] направлениях. Доклад о боях на шауляйском направлении, помимо других докладчиков, читал полковник запаса Хельмут Ритген, который в 1941 году был адъютантом командира батальона танкового полка 6-й танковой дивизии. Его дополнил генерал запаса граф фон Кильманзег, который в то время являлся офицером штаба той же 6-й танковой дивизии. Хотя именно эта танковая дивизия столкнулась с легендарным танком, интересующему нас бою в докладе посвящен лишь один абзац.[11]

В книге Томаса Л. Иенца «Танковые войска» («Panzertruppen»), посвященной истории танковых сил Германии, приводится выдержка из журнала боевых действий 11-го танкового полка 6-й немецкой танковой дивизии, в которой описывается фрагмент начала боя[12]. К сожалению – только фрагмент, а описание всего боя почему-то отсутствует. Этот фрагмент цитирует множество авторов, описывающих историю танка – например, известный исследователь военной истории А. Исаев, М. Свирин, Е. Дриг[13] и другие.

Наиболее полное описание боя представлено в книге Э. Рауса «Танковые сражения на Восточном фронте»[14]. Автор подробно описывает ход всего сражения, которым он сам руководил. Однако воспоминания, в отличие от дневников или боевых документов, пишутся по прошествии сравнительно немалого времени, когда забывается множество деталей. Не исключением является и книга воспоминаний Рауса. Более того, как пишет во введении переводчик книги на русский язык[15], эта книга создана не по рукописи Рауса, так как рукопись пропала при неясных обстоятельствах. Текст рукописи восстанавливался на основе статей в различных сборниках и периодике, а также по неопубликованных примечаний. Сравнивая текст из раздела «Отрезаны одним танком»[16] в книге Рауса с текстом из «Действий малых подразделений», нетрудно убедиться, что в мемуары просто вставлен мало переработанный текст «Бронетанковой блокады перекрестка». Это позволяет считать, что он также принадлежит перу Э. Рауса.

Таким образом, в советское время на русском языке об этом эпизоде войны почти ничего не было написано. Подробнее о ней начали говорить только в 1990-х годах. С этого времени бой одиночного танка упоминается практически в каждом издании, посвященном истории танка КВ[17].О «расейняйском танке» писал и уже упомянутый В. Суворов. Правда, на описание этого эпизода в «Последней республике» мог обратить внимание не каждый читатель – однако к нему успешно прицепились некоторые критики. Один из них, Валерий Харламов, даже утверждал, что такого танка вообще не было[18].

Больше всего «одинокий танк» прославил один из главных критиков В. Суворова – А. Исаев, который описал этот бой в статье, опубликованной в журнале «Полигон». Позднее сокращенный вариант этой статьи был помещен в его книге «Анти-суворов»[19], а полный текст еще раз опубликован в 2007 году в сборнике статей «Танковый прорыв. Советские танки в бою. 1937–1942 гг.»[20]. Надо сказать, что А. Исаев в литературе на русском языке впервые наиболее широко и полно описал этот эпизод начала войны.

Итак, как же все это было? Забегая вперед, скажем – это был бой танка из советской 2-й танковой дивизии 3-го механизированного корпуса (3 МК) и боевой группы «Раус» (kampfgruppe Raus) из 6-й танковой дивизии (6.Pz.Div:) 41-го моторизованного армейского корпуса (XLI.Armekorps (mot.)) вермахта. Расскажем немного подробнее об этих соединениях.

2-я танковая дивизия Красной Армии накануне войны

Накануне войны СССР с Германией на территории Прибалтийского особого военного округа (ПрибОВО), помимо других частей, дислоцировались и два механизированных корпуса (МК) – 3-й и 12-й. Последний начал формироваться в Латвии только в феврале 1941 года. Накануне войны, 16 июня 1941 года, командование корпуса получило директиву штаба округа о скрытой переброске дивизий поближе к границе с Германией. Поздним вечером 18 июня дивизии 12-го мехкорпуса двинулись в поход и после двух дней марша прибыли в северные районы Литвы.

3-й механизированный корпус формировался с июня 1940 года в Западном особом военном округе[21]. После ввода советских войск в государства Балтии дальнейшее формирование корпуса было поручено командованию созданного Прибалтийского военного округа. Первым командующим корпуса был назначен генерал-лейтенант А. Еременко. В декабре 1940 года его сменил генерал-майор танковых войск В. Куркин. 84-я моторизованная дивизия формировалась на базе дислоцированной в Вильнюсе 84-й стрелковой дивизии, в начале войны ею командовал генерал-майор П. И. Фоменко. 5-я танковая дивизия формировалась в Пренай и Алитусе на базе 2-й легкотанковой бригады, в начале войны ею командовал полковник Ф. Ф. Федоров.

2-я танковая дивизия формировалась в Ионаве на базе 7-й кавалерийской дивизии. Танковые полки дивизии формировались из 21-й тяжелой танковой бригады, танкового полка 7-й кавалерийской дивизии и танковых батальонов стрелковых дивизий 24-го стрелкового корпуса. Первым командиром дивизии был генерал-майор танковых войск Семен Моисеевич Кривошеин, в декабре 1940 года его сменил генерал-майор танковых войск Егор Николаевич Солянкин.

При формировании дивизии возникли некоторые трудности. Во-первых, не хватало жилых помещений как бойцам, так и командирам. Во-вторых корпус формировался не из технически подготовленных и соответствующим образом оснащенных частей (за исключением 2-й лтбр), а из самых различных подразделений: отдельных танковых батальонов, саперных рот, кавалерийских частей и т. д. Несмотря на это, первый командир корпуса А. И. Еременко сумел организовать обучение бойцов, и к концу 1940 года, когда проводилось совещание высшего командного состава, корпус занял первое место[22] в категории бронетанковых соединений.

Несколько подробнее рассмотрим состав 2-й танковой дивизии накануне войны:

• Командир дивизии: генерал-майор танковых войск E. Н. Солянкин;

• 3-й танковый полк – командир майор И. И. Рагочий;

• 4-й танковый полк – командир неизвестен;

• 2-й мотострелковый полк – командир майор П. П. Гаченков;

• 2-й гаубичный артполк;

• 2-й автотранспортый батальон;

• 2-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион;

• 2-й отдельный разведывательный батальон;

• 2-й понтонно-мостовой батальон;

• 2-й отдельный батальон связи;

• 2-й ремонтно-восстановительный батальон;

• несколько другим мелких частей.

Место постоянной дислокации – Укмерге.

Эта дивизия была первым соединением Красной Армии, которое получило на вооружение танки КВ. Первые боевые машины этой модели прибыли в соединение в августе 1940 года. Накануне войны во 2-й танковой дивизии имелся 51 танк КВ. В некоторых изданиях[23] встречается утверждение о том, что в ПрибОВО накануне войны насчитывалось 78 танков КВ. Однако это неверно. Как утверждает М. Коломиец, по архивным документам для ПрибОВО действительно было предназначено еще 27 танков КВ. В сопроводительных документах отмечалось: «пункт назначения – Алитус» (то есть 5-я тд). Однако в пути эшелон застала война, он был направлен в Белоруссию, и эти дополнительные танки КВ вступили в войну в составе Западного фронта. В отчетах это изменение маршрута не отображено[24].

18 июня в 3-м мехкорпусе была объявлена боевая тревога. Дивизии были выведены из мест своей постоянной дислокации. 2-я танковая дивизия была выведена в Руклу и в учебный лагерь в районе железнодорожной станции Гайжюнай, а если точнее – в леса в 5 км от лагеря.

6-я танковая дивизия вермахта накануне войны

Согласно плану «Барбаросса», против советских войск в Литве должна была действовать группа армий «Север» (Heeresgruppe «Nord») от Паланги до северного берега озера Виштитис и 3-я танковая группа (3.Panzergruppe З)[25] группы армий «Центр» (Heeresgruppe «Mitte») – от южного берега озера Виштитис до Капчяместиса (Копцево). В немецкой армии танки были только в танковых дивизиях, которые, в свою очередь, входили в состав танковых групп; в пехотных дивизиях танков не было. На границе с Литвой были сосредоточены две танковые группы – 3-я и 4-я.

4-я танковая группа (4. Pazergruppe) под командованием генерал-полковника Эриха Гепнера (Erich Hoepnerf была сосредоточена в центре боевого построения группы армий «Север» и являлась ее основной ударной силой. В ее состав входили 41-й моторизованный армейский корпус (XLI.(mot.)) генерала танковых войск Георга-Ганса Рейнгарда (Reinhardt), состоявший из 1-й танковой дивизии (1 Pz.Div.), 6-й танковой дивизии (6Pz.Div.), 36-й моторизованной дивизии (361.Div. (mot.)) и 269-й пехотной дивизии (2691.Div:), а также 56-й моторизованный армейский корпус (LV1. (mot.) генерала пехоты Эриха фон Манштейна, состоявший из 8-й танковой дивизии (8Pz.Div.), 3-й моторизованной дивизии (31.Div.(mot.), 290-й пехотной дивизии (2901.Div.) и находящейся в резерве моторизованной пехотной дивизии СС «Мертвая голова» («Totenkopf»). Надо сказать, что в некоторых источниках указывается, что дивизия была в резерве не корпуса, а танковой группы.

Рассмотрим более подробно историю 6-й танковой дивизии, ее состав и боевые действия в первые дни войны.

Дивизия была одним из старейших танковых соединений вермахта. Ее история началась 12 октября 1937 года, когда в Вуппертале была сфоромирована 1-я легкая бригада (1. leichte Brigade)[26]. Ее командиром стал тогда еще генерал-майор Хепнер. 10 ноября 1938 года эта бригада была перефоромирована в 1-ю легкую дивизию (1. leichte Division), а 18 октября 1939 года (по данным Иентца – 12 сентября 1939 года) переименована в 6-ю танковую дивизию. В 1938 году тогдашняя легкая дивизия участвовала в занятии Судет, в 1939 году в составе 14-го корпуса (XIV.Armeekorps) 10-й армии группы армий «Юг» – в занятии Польши. В 1940 году, уже как 6-я танковая дивизия в составе 41-го корпуса (XLI.Panzerkorps) танковой группы Клейста, она участвовала во Французской кампании.

Накануне войны с Советским Союзом дивизия под командованием Франца Ландграфа была дислоцирована в Торуни, имея следующий состав[27]:

•11-й танковый полк – состоял из трех танковых батальонов: I, II и 65-го. В танковых батальонах дивизии было 47 Pz.II, 155 Pz.35(t), 30 Pz.IV, 5 командирских танков на шасси танка Pz.35(t) и 8 командирских танков на шасси танка Pz.II. Эта дивизия была единственной во всем вермахте, имевшей чехословацкие танки Pz.35(t), которые составляли две трети от всех танков дивизии.

В состав 6-й мотострелковой бригады (6.Schtz.Brig.) входили:

• 4-й мотострелковый полк (S.R.4),

• 114-й мотострелковый полк (S.R.114),

• 6-й мотоциклетный батальон (6.Krd.Btl.),

В каждом полку имелось по два пехотных батальона и рота пехотных орудий, на вооружении которой было шесть 75-мм орудий. Только одна пехотная рота имела на вооружении полугусеничные тягачи SPW.

• 76-й моторизованный артиллерийский полк (A.R. 76) состоял из двух легких пушечных (105 мм) и одного среднего гаубичного (155 мм) дивизионов, в каждом по три батареи по четыре орудия,

• 57-й разведывательный батальон (Pz.A.A.57),

• 41-й истребительно-противотанковый дивизион (Pz.Jg.41). На вооружении только 12 новых 50-мм противотанковых пушек и 24 37-мм противотанковые пушки, так называемые «колотушки».

• 57-й саперный батальон (Pz.Pi.57),

• 82-й моторизованный батальон связи (82.Nachr.Btl.),

• 57-й транспортный батальон (57.Nachs.Btl.).

Кроме того, перед самой войной дивизии были подчинены 2-й дивизион 59-го артиллерийского полка и 2-й дивизион 411-го зенитного полка (II/Flak.411).

Возвращаясь к танковому составу дивизии, следует обратить внимание на чешские танки Pz.35 (t). Большинство исследователей, подсчитывающих число немецких танков накануне войны, в качестве первичного источника используют работу Б. Мюллер-Гиллебранда «Сухопутная армия Германии. 1933–1945»[28]. Однако в таблице 24 этой книги напротив танка Pz.35 стоит прочерк…