Бездарь. Пять шансов из тысячи

© Горъ В., 2015

© ООО «Издательство «Яуза», 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1

Ольга Фролова

– Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы… Кто хочет сегодня поработать? – не отрываясь от прицела своей DTA-шки,[1] негромко пробормотал Вересаев. – На сегодня наряды: песчаный карьер – два человека…

Причины, заставившие снайпера вспомнить незабвенный фильм «Операция «Ы», были понятны без слов: высокий, худой и очень уверенный в себе мужчина, построивший лейстиварское[2] ворье в одну шеренгу, походил на сурового милиционера в исполнении Владимира Павловича Басова, как брат-близнец. Поэтому Ольга с удовольствием продолжила:

– Огласите весь список, пожалуйста!

– Песчаный карьер – два человека… – ничуть не удивившись ее поддержке, продолжил цитировать Макс. – Уборка улиц – три человека… Мясокомбинат…

На этом, столь любимом для советских маргиналов, месте принудительного трудоустройства он прервался, так как заметил, что по рядам местного отребья пробежала волна окаменения, а «суровый милиционер» повернулся спиной к подопечным и подобрался.

«Ну, наконец-то…» – подумала Ольга, невесть в который раз за день смахнула со лба капельки пота и перенесла прицел чуть выше и правее. На резные двери самого роскошного особняка Черного предместья. И вовремя: как раз в этот момент обе створки распахнулись, и на крыльцо выметнулся стремительный силуэт Измененного.

Внимательно оглядев неровный строй воров, грабителей и убийц, собранных со всего города по приказу Большого Босса, вооруженный до зубов мутант недовольно скривил и без того безобразное лицо, затем прикоснулся лапищами к рукоятям парных тесаков и беззвучно пошевелил губами. Беззвучно – для Фроловой и ее спутников, находившихся в лодке на расстоянии в шестьсот сорок метров от особняка. А для собравшихся во дворе – совсем даже наоборот: услышав его фразу, ворье вытянулось по стойке «смирно» и, кажется, перестало даже дышать.

– Аттуш, харэ страдать фигней! Посмотри в бинокль, живо! – тоном, не терпящим пререканий, приказал Макс.

Сильнейший стихийник гильдии Ан-Мар, до этого момента старательно изображавший рыбака, тут же уронил удочку себе под ноги и вцепился в земной девайс. Да так энергично, что раскачал лодку. Впрочем, не особенно сильно – два навесных поплавка, предусмотрительно вывешенные за борт и на время превратившие плавсредство в тримаран, быстро погасили колебания. Тем не менее секунд через десять-двенадцать, когда полурассохшееся корыто перестало мотать, а мысленно матерящаяся Фролова снова навела оптику на особняк, то увидела в дверном проеме еще одного человека.

Этот за оружие не хватался и крутизну не демонстрировал – просто стоял, скрестив руки, в густой тени от нависающего балкона и чего-то ждал. Вероятнее всего, разглядывал своих подчиненных и решал, с чего начать разнос.

Почему именно разнос? Да потому, что этот внеочередной съезд работников ножа и топора был следствием небольшой PR-кампании, придуманной господином Вересаевым и реализованной парой толковых сотрудников гильдии Ан-Мар. Слух, придуманный Максимом и распространенный подчиненными та-Горена, был в духе времени. То есть весьма правдоподобен и вполне вероятен. При этом изобиловал таким количеством мелких подробностей, что бил по самому святому – жажде наживы. И вызывал зависть. Поэтому население Лейстивара в него поверило. И с придыханием начало обсуждать дерзкую кражу четырех сотен полновесных золотых монет из кареты «черного» ростовщика.

Естественно, информация о такой невероятной удаче работников ножа и топора не могла не дойти до ушей главы криминального клана города – человека, привыкшего получать львиную долю любой собственности, экспроприированной на ЕГО территории.

Процесс поиска виноватого начался с крайне неторопливого выхода Большого Начальства из сумрака: шагнув вперед и оглядев притихший строй подчиненных, оно продемонстрировало Ольге сначала забавные штанишки а-ля «джокер», состоящие из двух разноцветных половинок. Затем широченный кожаный пояс в стиле цыганских баронов и наверняка очень модную рубашку цвета артериальной крови. После чего оно вышло под свет Гевера[3] целиком и позволило девушке разглядеть и особую примету, известную из описания «Цели Номер Один» – косой шрам, начинающийся над правым виском и тянущийся вверх, через залысину и к темени.

Убедившись, что перед ней не один из многочисленных «замов», а сам Закир о-Наиль, Фролова сняла карабин с предохранителя и тут же услышала напряженный голос ап-Шевила:

– Это Шрам! Совершенно точно! Э-э-э, Макс, а ты уверен, что дистанция не слишком велика? Может, стоит подплыть поближе?

– Не дергайся, всепутем… – раз десятый за этот бесконечный день фыркнул Вересаев и перешел на русский: – Оль, ты как, готова?

– Угу. Сделаю все как надо… – так же тихо ответила девушка, чуть шевельнула стопами[4] и совместила перекрестие оптического прицела с переносицей Измененного…

…Несмотря на подсознательную готовность ко всему и вся, результаты выстрела Вересаева – попадание бронебойной пули от Armour Piersing в голову местного крестного отца – не оставили Фролову равнодушной. Однако пережитая ею короткая вспышка ужаса на четкости мышления практически не сказалась. Поэтому, увидев, что лицо мутанта окрасилось алым и исчезло из поля зрения, девушка, не тратя ни мгновения, довела оружие влево-вниз, совместила перекрестие оптического прицела с виском Измененного, присевшего рядом с почти обезглавленным телом хозяина, и плавно потянула за спусковой крючок.

Приклад «Кристинки» толкнул в правое плечо, а почти через секунду на линии роста волос ЕЕ ЦЕЛИ появилось не предусмотренное природой отверстие. Не отреагировать на это зрелище оказалось куда сложнее – несколько долгих-предолгих мгновений девушка боролась с тошнотой и, закрыв глаза, усиленно старалась выбросить из головы впечатавшуюся в сетчатку картинку. А когда справилась со своими эмоциями и еще раз посмотрела на агонизирующий труп, перешла на гелиа-ти[5] и негромко доложила:

– Цель поражена.Контрольноговыстрела не требуется.

– Ага, видел: с такими ранами не живут! – радостно подтвердил маг и вцепился в весла: – Все, раз Шрам мертв, значит, можно возвращаться к приста…

– К какой,на фиг, пристани?! Ты чё, Аттуш, ща же самый клев?! – возмутился Вересаев, аккуратно упаковал винтовку в чехол и, выбравшись из пристройки на корме, поднял со дна посудины свою удочку.

Маг изумленно вытаращил глаза и демонстративно вбил некогда щегольский сапог в устилающий дно лодки живой ковер из рыб:

– Тебе мало того, что мы уже наловили?!

– Мне достаточно… – перестав валять дурака, ответил снайпер. – А тем, под кого мыкосим,– нет…

– Оглянись по сторонам и покажи хотя бы одну рыбачью лодку, которая возвращается к берегу в такую рань! – поняв, что маг опять тупит, объяснила Ольга.

По большому счету, это объяснение было притянуто за уши: семь из двенадцати лодок, вышедших на лов в эту часть залива, принадлежали отнюдь не рыбакам, а сотрудникам все той же гильдии Ан-Мар. Загримированные мужики всех возрастов и степеней потрепанности старательно изображали массовку и подстраховывали стрелков от всякого рода непоняток. Тем не менее, оно сработало: посмотрев на ближайшее плавсредство, ап-Шевил перестал тормозить и вцепился в удочку. А Ольга, вытерев мокрое от пота лицо рукавом, выпила пару глотков теплой воды из полупустой фляги и снова припала к прицелу.

За минуту с небольшим, прошедшую с момента смерти Закир о-Наиля, особняк покойного успел превратиться в растревоженный муравейник. Рядом с телом Шрама суетился сухонький старикашка в потертом одеянии магов, не столько пытаясь реанимировать почти обезглавленный труп, сколько изображая старания. Рядом с ним скалил зубы крайне неприятного вида мужчина лет эдак тридцати пяти-сорока, зачем-то вцепившийся в висящий на шее амулет. А чуть поодаль от них недвижными статуями стояли четыре арбалетчика с оружием на изготовку и буквально пожирали взглядами окрестные крыши.

Прилегающие к особняку улицы и подворотни выглядели еще веселее: от ворот логова покойного о-Наиля разбегалась толпа жаждущих мести мужчин. Жажда мести, испытываемая этими представителями криминального «дна», была настолько сильна, что некоторые бойцы перепрыгивали через заборы и вламывались в ближайшие дома. Впрочем, таких было сравнительно немного – основная масса обозленного ворья бежала вниз по склону. К ветхим строениям второй и третьей террас – в ту сторону, с которой, по их мнению, мог стрелять убийца.

Сиротинушки, потерявшие «папу», срывали ярость, гнев и другие верноподданнические чувства истовее не бывает: попадавшиеся на пути местные жители разлетались в разные стороны, как кегли. И, падая ниц изломанными куклами, пятнали утоптанную землю темной, как выдержанное вино, кровью. А вот на море никто не смотрел. Да и зачем – что рыбацкие лодки, что судно «акустической поддержки» стояли на якорях слишком далеко от берега. Что, по мнению подчиненных покойного Шрама, давало находящимся в них рыбакам стопроцентное алиби: стрелять на таком расстоянии местные лучники или арбалетчики были не в состоянии.

Убедившись в том, что они вне подозрений, Фролова некоторое время понаблюдала за командой парусника, с самого утра громыхающей какими-то железяками и тем самым создающей нужный звуковой фон. Затем успокоенно отложила в сторону карабин, выбралась из пристройки и недовольно поморщилась: за два часа пребывания в жуткой духоте ее одежда промокла насквозь и неприятно липла к телу. Увы, снаружи оказалось ничуть не лучше – мертвый штиль превратил поверхность Лазурного океана в абсолютно гладкое зеркало, а жаркие лучи стоящего над головой Гевера заставляли мечтать о прохладе.

– Эх, сейчас бы ополоснуться… – по-русски пробормотала девушка, перегнулась с борта и, зачерпнув ладонью невероятно чистую и прозрачную воду, плеснула ею себе в лицо.

– Реакцию ап-Шевила на свое нижнее белье представляешь? – ухмыльнулся Максим.

– Захлебнется собственной слюной… – вздохнула Ольга, порядком уставшая от сальных взглядов стихийника. – Или, как вариант, потеряет сознание из-за оттока крови от головного мозга.

– Именно! Поэтому придется потерпеть. Еще день-два…

– А потом?

– Большой Босс обещал хату во втором круге.[6] И свободный выход в город.

В этот момент один из двух поплавков резко скрылся под водой, и стихийник рванулся к удилищу:

– У меня клюет!

Смотреть за неравной борьбой Аттуша и очередной краснухи[7] было лениво. Поэтому Ольга перебралась на нос раскачавшейся лодки и, мазнув взглядом по высоченным башням летнего дворца второго сына Владыки[8] Равенстира, выглядывающим из-за крыш домов Купеческой и Серебряной террас, уставилась на Облачную Пристань.

Высоченное плато, возвышающееся над Лейстиваром и уходящее вершиной в низкие облака, выглядело о-о-очень солидно. Вертикальная стена исполинской столовой горы, отсекающей прибрежный город от внутренних областей континента, казалась одним сплошным «зеркалом». И, без всякого сомнения, относилась к категории Big Wall.[9] А такие стены всегда вызывали в девушке легкий трепет и жуткое желание попробовать себя на излом.

– Чё,прикидываешьтребуемое количество веревок и подходящий маршрут? – по своему обыкновению путая гелиа-ти и русский, ехидно поинтересовался Вересаев.

– Ага… – призналась девушка. – А еще жалею, что не взяла с собой рюкзак со снарягой…

–Маршрут– это тропа? – запустив добычу в садок, спросил стихийник.

– Угу…

– А чего ее искать? Тропа Десяти Тысяч ступеней начинается на Закатном Конце Лейстивара, то есть во-он за той дозорной башней. И почти сразу же уходит на Полночь. Правда, отсюда не видно ни одного ее поворота. Даже в вашбинокль…

Напоминать о том, что эта тропа, а заодно и большая часть города уже изучены по объемным иллюзиям, снайпер не стал. Объяснять, что Фролову интересовала отнюдь не утоптанная пешеходная дорожка – тоже. Он просто посмотрел в указанном направлении, а затем согласно кивнул:

– Да, действительно не видно…

– Зато я могу показать вам летний дворец лин-Арраса ап-Биертена, лейстиварскую Академию магии, казармы Белой Сотни Измененных, Лобную площадь, Золотой рынок…

«Предпочла бы увидеть Лужники, МИД и Сити…» – вспомнив вид, открывающийся с любимых Воробьевых гор, мысленно вздохнула Ольга. И, поняв, что маг опять распушил перья, решила заняться делом. Забрала у него бинокль, попросила не дергать лодку, оглядела рыбаков в ближайших плоскодонках и песчаный пляж Черного предместья с полосой гниющих водорослей вдоль воды. Затем «полюбовалась» остовом то ли рассохшегося, то ли потерпевшего крушение парусника на дальнем берегу и перевела взгляд выше – к домам и улицам третьей, самой нижней террасы. Как оказалось, зря: в грязной подворотне между двумя еле дышащими на ладан лачугами несколько головорезов покойного Шрама втаптывали в землю чье-то изломанное тело.

Били жестоко. И с явным наслаждением: мордастый здоровяк, телосложением напоминающий профессионального борца-супертяжа, после каждого удара тумбообразной ногой кривился в злорадной улыбке. А с лица черноволосого коротышки, пинающего жертву вдвое чаще и втрое слабее «борца», вообще не сходила гримаса чуть ли не сексуального наслаждения.

Ольгу аж затошнило от омерзения. Особенно когда она наткнулась взглядом на кровавое месиво на месте лица ни в чем не повинного человека.

«Это – местное дно… – с трудом оторвав взгляд от страшной картины, напомнила себе Фролова. – Тут живут воры, грабители, убийцы и профессиональные нищие. То есть люди, зарабатывающие себе кусок хлеба на чужом счастье…»

– Ну, что там, на берегу? Все еще ищут арбалетчиков? – невесть как почувствовав изменения в ее настроении, «лениво» поинтересовался Максим. Но Ольга, успевшая разобраться в характере снайпера, явственно услышала в его вопросе нешуточную тревогу.

– Ага! Кое-кто даже нашел…

Стихийник жизнерадостно расхохотался:

– Могу поспорить, к вечеру найдут еще человек пятьдесят! И каждого – с тем самым оружием, из которогоположилиШрама!

– Тем, кто обитает в Черном предместье, сопереживать не стоит… – заметив, что девушка, не отрываясь, смотрит в бинокль, по-русски напомнил Вересаев. – Рыбацких пристаней на этой части берега практически нет. Приусадебных огородиков, коровников, кузниц, мастерских и тэдэ – тоже. Следовательно, его население живет лишь с того, что украдет или отнимет…

Несмотря на то, что этот коротенький монолог произносился весьма равнодушным тоном, у Ольги потеплело на душе: снайпер за нее переживал. По-настоящему. А на русский перешел для того, чтобы не дать ап-Шевилу почувствовать ее слабость.

Ответила Фролова в том же ключе – оторвавшись от оптики и бесстрастно пожав плечами:

– Макс, мне на них наплевать. С высокой горки. С такой, например, как Облачная Пристань…

– Угу. Поэтому-то ритм дыхания у тебя и изменился… – фыркнул Вересаев.

Девушка едва заметно поморщилась:

– Я просто увидела не очень приятную картину. А так… я что, плохо отстрелялась?

– Нет, отстрелялась ты на «отлично»!

– А ведь я обошлась без «коктейля»…

Взгляд снайпера потемнел, а на скулах заиграли желваки:

– Зачем?

– Скажи, пожалуйста, сколько целей нам реальнонадо былоубрать? – насмешливо поинтересовалась Фролова.

Лгать Макс не стал:

– Одну.

– А Измененный – типа тренажера? Средство, с помощью которого можно выбить из меня излишнюю мягкотелость и повысить наши шансы на выживание?

– Да.

– Я так и поняла. Поэтому и решила чуть ускорить процесс своей адаптации…

Глава 2

Максим Вересаев

…Удивительное – рядом: при нашем появлении в приемной та-Горена[10] ап-Лагаррата его секретарша, за глаза называемая местными папуасами не иначе, как… хм… самкой собаки, выбралась из-за своего стола и ослепительно улыбнулась. Нам, бездарям, начисто лишенным даже намека на магическую искру. Что интересно, улыбалась она не только мне, мужчине, обладающему в патриархальном обществе Равенстира хоть каким-то весом, но Оле, по местным понятиям, вообще нулю без палочки.

«Как мало нужно для счастья. Но как часто…» – мысленно хмыкнул я, склоняя голову в почтительном приветствии.

– Макс о-Вересс! Оллия о-Вересс! Здоровья вам и благоденствия!

Прибавка буквы «о» к моей творчески оттюнингованной фамилии восхитила меня еще больше: госпожа Тиллия ап-Таххар сочла возможным именовать нас, как одаренных!

Само собой, на такую учтивость я ответил в лучших традициях этого мира:

– Да озарит твой путь сияние Гевера, уважаемая!

Прогиб зафиксировали: девушка благосклонно кивнула, и – о, счастье! – собственноручно открыла нам двери в кабинет своего шефа.

Ждать тридцать третьего китайского приглашения я, естественно, не стал, поэтому вошел в святая святых гильдии Ан-Мар и сразу же изобразил статую.

По своему обыкновению, ап-Лагаррат-старший не пытался косить под земных Больших Боссов и изображать невероятную занятость, нереальную крутизну или вселенскую скуку. Наоборот, поприветствовав нас, как действительно уважаемых партнеров по бизнесу и дождавшись соответствующего ответа, он сразу же перешел к делу:

– Мои наблюдатели под впечатлением: попасть в голову человека с тысячи локтей[11] – это нечто невероятное! А два раза подряд – уж точно не случайность…

– При необходимости попаду и с полутора… – «скромно» заметил я, намеренно говоря о себе, а не о нас с Ольгой.

Та-Горен услышал и понял. Все. И с ходу: изменился в лице, чуть склонил голову к правому плечу и о-о-очень заинтересованно прищурился. А следующий вопрос задал, как мне показалось, просто так. Чтобы потянуть время:

– А твоя жена?

– Она не воин. Просто любит поохотиться. Да и оружие у нее не боевое…

– Тем не менее, с той же тысячи локтей она стреляет без промаха! – продолжая обдумывать появившуюся идею, пробормотал маг.

Я пожал плечами:

– Как говорят в моем мире, муж и жена – однаСатана… Сатана – это… хм… очень многоликая сущность из преданий моего мира, кото… В общем, чтобы было понятнее, большинство супружеских пар, проживших вместе достаточно долго, ведут себя одинаково. Одни – как иллемарский шевлар,[12] другие – как харруг,[13] третьи…

– Суть понял. И, пожалуй, соглашусь… – кивнул та-Горен и ушел в себя. Надолго, минуты две с половиной.

Я ему не мешал – молчал и с интересом смотрел по сторонам, сравнивая его кабинет с земными аналогами. На первый взгляд особой разницы в них не было: и у нас, на Земле, и тут, на Равенстире, Большие Боссы любили работать и общаться с посетителями в предельно комфортных условиях. То есть, восседая в массивных креслах и за массивными столами, как правило, из ценных и особо ценных пород дерева. А вот к демонстрации своей значимости там и тут относились по-разному. Скажем, портрета местного Владыки или какого-нибудь другого идейного вдохновителя повседневной деятельности за спиной та-Горена почему-то не оказалось. Бесконечного ряда застекленных рамочек с дипломами или чьими-то там благодарностями – тоже. Вместо них на очень неплохо выделанной шкуре какого-то крупного хищника висел простой деревянный посох. Короткий – метр двадцать длиной. Без прибабахов вроде камней в навершии или художественной резьбы по древку, зато до блеска отполированный руками владельца. Боковые стены кабинета главы гильдии Ан-Мар были оформлены в том же минималистском стиле: на черном матовом камне левой висел мощный осадный щит, украшенный весьма затейливым гербом, а также два копья с листовидными наконечниками. Большую часть правой занимал камин. Причем не левая подделка из Поднебесной Империи, а самый что ни на есть реальный и, вне всякого сомнения, используемый по назначению в холодное время года. Ну а небольшие ниши, которых в комнате было аж восемь, были задрапированы широкими темно-синими гобеленами, вышитыми золотыми рунами. Каменный пол был поделен на две половины: та часть, на которой стоял стол та-Горена, была застелена шкурой с невероятно густым искрящимся серым мехом. А вторая для гостей – чем-то вроде тонкого ковра. Чистого, опрятного, но классом намного ниже шкуры. Видимо, рассчитанного на топтание недостаточно продвинутыми личностями вроде меня и Ольги. Ну а освещалось все это великолепие десятком магических светильников, работающих хрен знает на каком принципе.

Непременные атрибуты любого кабинета – шкафы для документов или предметов коллекций хозяина – в этом мире тоже были. Только располагались они по обе стороны от входной двери. Отделяя кресла для гостей от углов, в которых дежурили недвижимые телохранители.

Кстати, вертеть головой, чтобы полюбоваться на последних, мне и в голову не пришло: во-первых, это заставило бы их напрягаться, во-вторых, выглядело бы некрасиво, а в-третьих, склерозом я не страдал. Поэтому прекрасно помнил, как и где они стоят…

…Та-Горен ап-Лагаррат вернулся в реальность как-то сразу – задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, затем вытащил из ящика три увесистых кошеля и уставился мне в глаза:

– Что ж, демонстрация возможностей оружия из твоего мира меня убедила. Поэтому я подтверждаю наш договор и оплачиваю этот выстрел как работу по полноценному контракту.

Я коротко кивнул, так как прекрасно понимал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловках. После чего едва заметно выгнул бровь, напоминая об обещаниях, оставшихся за кадром.

К чести мага, намек был понят мгновенно – он снова залез в ящик и вытащил из него серебряные витые браслеты:

– Вот это – знаки членов гильдии Ан-Мар, дающие право на свободный выход в город и проход на территорию первого круга в любое время дня и ночи…

Я мысленно хмыкнул: мышеловка заряжалась уже не сыром, а бутербродом с черной икрой – насколько я знал, такие браслеты дозволялось носить лишь членам рода и самым сильным магам, работающим на него!

– А это… – он покопался еще в одном и выложил на стол два золотых диска на кожаных шнурках – …обещанные амулеты со Щитами Разума и защитными плетениями…

При виде этих «плюшек» я вообще слегка завис – использовать позолоту вместо золота в этом мире еще не научились, значит, девайсы были о-о-очень недешевыми!

– Как мы и договаривались, к вашим аурам их привяжет Тарбак ап-Куеррес. Вечером. В вашемсобственномдоме… – Озвучив последний пункт выполняемого обещания, маг позволил себе намек на улыбку. А затем посерьезнел: – А сейчас, если ты не очень устал, я бы хотел увидеть выстрел на полторы тысячи локтей…

…О том, что личности уровня та-Горена крайне редко передвигаются пешком, я догадывался. Поэтому решил, что он вызовет мисс Тиллию и прикажет заложить карету. Ага, щазз: не успев договорить, маг бодренько вскочил с кресла и, попросив следовать за ним, рванул на выход. Как оказалось, в данном случае карета была без надобности: добравшись до портального зала, маг назвал дежурному магу какие-то координаты и встал у того над головой. А когда настройки были завершены, послал ритуалиста куда подальше. В буквальном смысле слова: услышав начальственный рык, артефактор вылетел в коридор, как пробка из бутылки шампанского. После чего «пульт управления» был взят под охрану сразу двумя Измененными.

В марево портала мы шагнули минут через пять, когда в зал вбежали госпожа ап-Таххар, наряженная в весьма игривый кожаный брючный костюмчик, четыре вооруженные до зубов боевые тройки и незнакомый парнишка в одежде посыльного, очень аккуратно несущий чуть ни не на вытянутых руках чехол с моей снайперкой. В такой представительной компании процесс перехода показался мне каким-то уж очень рутинным: первые пять шагов мы сделали по комнате в здании гильдии Ан-Мар, шестой и седьмой – по портальному камню, а восьмой и далее – по абсолютно круглой каменной плите, расположенной на вершине довольно высокого холма. Ольга, судя по выражению ее лица, тоже особо не напрягалась – оказавшись на «той» стороне, она совершенно спокойно сошла на пожухлую траву и с интересом уставилась на бескрайнее море местной «тайги», простирающееся от подножия холма и до горизонта.

Я последовал ее примеру. Потом посмотрел вверх, на местное светило. И, увидев знакомый оранжевый диск привычного диаметра, только сместившийся чуть ближе к горизонту, сделал напрашивающийся вывод: мы продолжали находиться все на том же Равенстире. Просто перешли куда-то еще. Следовательно, для того чтобы проверить мое утверждение, та-Горен воспользовался так называемым «коротким» порталом.

А вот значительная разница в температуре воздуха между Лейстиваром и вершиной этого холма мне не понравилась – либо мы переместились значительно севернее, либо, что, вероятнее, находились на большой высоте.