По прозвищу Демон

– Вы же понимаете, Владимир Юрьевич, что я – Посол уже несуществующей страны. Мне это очень горько осознавать, но это так. Посольство не финансируется с апреля 1917 года. Я не мог платить сотрудникам, и они ушли на «свои хлеба». Вместе со мной служат ещё два чиновника и всё.

– Евгений Фёдорович, моё финансовое положение довольно неплохое. Вам могу сообщить почему. Дело в том, что моя тётушка Анастасия Михайловна, перед смертью, отдала мне все свои сбережения и драгоценности. Мне удалось сохранить их большую часть в трудные годы гражданской войны. За четыре дня пребывания в Буэнос-Айресе пришлось узнать цены на питание и одежду. К моему собственному удивлению, я сделал вывод, что являюсь состоятельным человеком…

– Разрешите! – послышался хриплый голос, и дверь открылась.

Головинский прервался.

– Вот, Евгений Фёдорович, как вы и просили, – в кабинет вошёл маленький, совершенно лысый старичок, с подносом в руках.

Он поставил на стол две чашечки с кофе, сахарницу и немедленно вышел.

– Прошу вас, Владимир Юрьевич! – Штейн сделал широкий жест руками. – А семья у вас есть? – спросил он после того, как сделал глоток кофе.

– Нет! Я остался совершенно один. Родители и две сестры погибли в декабре 1917 года, когда на наше имение в Орловской губернии напала воружённая банда. Мой отец с конюхами отбивались от этих подонков до последнего патрона. Но тех было больше… Бандиты подожгли дом, конюшни… Кстати, мой отец имел известный в России конный завод… Сгорели заживо и люди, и кони… Я же находился в то время Питере с умирающей тетушкой. Получив телеграмму, сразу выехал, но увы… Чем я мог им помочь? А потом скончалась Анастасия Михайловна… – Владимир уже не мог говорить…

– Прошу прощения! Прошу прощения! – Штейн встал из кресла, – мне неловко, я…

– Это я прошу прощения! – Головинский справился со своими эмоциями и продолжил:

– Мне удалось пробраться в Ростов на Дону и записаться в Добровольческую армию. С ней я проделал почти весь путь Первого Кубанского похода, который потом, почему-то, стали называть Ледяным. Недалеко от Екатеринодара мне не повезло: заболел крупозным воспалением лёгких. Однополчане оставили меня на каком-то хуторе в семье кубанских казаков. Эти люди меня спасли и выходили. После выздоровления я вернулся в строй. В составе Первого Кубанского конного полка принял участие в боях за Екатеринодар. Был ранен… Я остался в госпитале, а полк, получивший наименование Корниловского конного, продолжил борьбу с большевиками. Вот пожалуй и всё. – Владимир замолчал. – Могу добавить, что там же, в Екатеринодаре, меня произвели в подъесаулы. Но я гусар, поэтому предпочитаю представляться, как «штабс-ротмистр».