Самодур

(Зала, убранная для бала).

ЯВЛЕНИЕ I

АЛЕШКА и ОФИЦИАНТ.

Алешка.

Вчера нашего хозяина судили… при всей публике! Что страму было! Все медали надевал, думал, страшно будет.

Официант.

Засудили?

Алешка.

Само собой! Потому, у Татьяны Матвевны деньги зажилил, и сейчас все отдать велено. Как стал он там говорить, так публика вся и покатилась со смеху, словно в киатре. Разозлился, борода распушилась!.. Приехал домой – уж он меня лупил, лупил, за то, что я на его страм глядеть ходил. Я, говорит, тебя живого в гроб заколочу… Невозможно!.. (Хохочет).

ЯВЛЕНИЕ II

ДАНИЛА ГРИГОРЬИЧ и ИВАН ПРОХОРОВ.

Данила Григорьич.

Скажи ему: хоша окружной суд и засудил меня, но что, мол, это неправильно, и денег я ей не отдам. И как, например, теперича у меня сватьба…

Иван Прохоров.

Он говорит, коли-ежели хозяин платить не хочет, так на воротах объявление прибьют.

Данила Григорьич.

Это очень хорошо будет. По крайности, народ будет видеть, как нынче с родителями-то… Где он?

Иван Прохоров.

В конторе сидит.

Данила Григорьич.

Я сам пойду переговорю с ним. (К официанту). Чтобы все было в аккурате… И как сейчас жених приедет, должен ты докладать.

Официант.

Слушаю-с. Порядки знаем.

(Уходят – официант, Алешка и Иван Прохоров).

ЯВЛЕНИЕ III

МАТРЕНА ПАНКРАТЬЕВНА и ДАША.

Матрена Панкратьевна.

Данила Григорьич, что с девкой-то сделалось? Ревмя-ревет.

Данила Григорьич.

Терпеть я этого не могу!

Матрена Панкратьевна.

Разговори ты ее.

Данила Григорьич.

Дарья, как я должен это понимать?

Даша.

Мне скучно. (Плачет).

Данила Григорьич.

Дарья!

Матрена Панкратьевна.

Что ты, Бог с тобой! За маиора за военного выходит, да скучно. Да другая бы, на твоем месте, так бы нос-то вздернула, да хвост растопырила…

Даша.

За что ж я должна за старика идти?

Данила Григорьич.

Это не твое дело! Значит, мне это нужно, для моих делов. (Даша плачет). Что я задумал, никто этого знать не может. А ваше дело, что я приказываю – кончено! Не мерзавец я в своей жизни, а чувствую свою деятельность. Учить вам меня нечего. Отец с матерью должны за детей своих Богу отвечать, стало быть, они знают.

Матрена Панкратьевна.

Вот ты и слушай, что отец-то тебе говорит.

Даша.

Полноте, маменька! (Плачет).

Данила Григорьич.

Дарья, чтоб я этого не видал, слышишь? (К жене). Это твое дело; ты должна все произвести. (Уходит).

ЯВЛЕНИЕ IV

Зоя Евграфовна (входя).

Это она, ангел мой, просто от волнения. Как готовится Дарье Даниловне перемена в жизни, опять же эдакое счастие – за военного выходит, так они этого равнодушно перенести и не могут. Это я вам верно говорю. Да вот я на Угрешу ходила, так одна дама…

Даша.

Ах, батюшка! (Уходит с Матреной Панкратьевной).

Зоя.

Скажите, пожалуста! Кто со стороны посмотрит, может, и поверит. Терпеть я не могу, как эти лапотницы привередничают. Ну, что разрюмилась-то! Мало ей, видишь, маиора! Что ж тебе, генерала что ли?.. А может, я и грешу; может, ей, и вправду не нравится; хошь и маиор, а не под кадрель он ей! Что за жених… так бодрится только, а уж, пожалуй, на два аршина в землю смотрит… Господи, прости ты мое великое согрешение! Сказано: не суди…

ЯВЛЕНИЕ V

Егорушка (входит).

Зоя.

Здравствуйте, батюшка Егор Пантелеич.

Егорушка.

Здравствуйте.

Зоя.

Что это вы, батюшка, какой невеселый?

Егорушка.

Радоваться-то нечему.

Зоя.

Как нечему, ангел вы мой! Сватьба у вас в доме. (Егорушка смеется). Чему же вы, батюшка, смеетесь?

Егорушка.

Потому, смешно! (Передразнивает жениха).

Зоя.

Именно, батюшка, именно! (Хохочет). Ах вы, потешник этакой! Ну, что, красавец, как вы поживаете? (Егорушка оглядывается кругом). Вы меня, голубчик, не бойтесь, я жалеючи вас спрашиваю.

Егорушка.

В остроге лучше.

Зоя.

Содом у вас в доме-то, как я посмотрю. Вам я, знаете, чтобы посоветовала.

(Входит официант. Егорушка уходит).

ЯВЛЕНИЕ VI

ЗОЯ ЕВГРАФОВНА и ОФИЦИАНТ.

Зоя.

Ах, вот мой батюшка… ты кандитер?

Официант.

Официант… все одно-с.

Зоя.

Скажите мне, сударь ты мой, что к ужину наготовлено?

Официант.

Первое дело – ветчина.

Зоя.

С горошком?

Официант.

С горошком.

Зоя.

Ну, а второе?

Официант.

Галантир будет.

Зоя.

Вот это, сударь ты мой, я очень люблю – этот галантир. Ежели его оттянуть хорошенько…

Официант.

Повара оттягивают.

Зоя.

А больше ничего?

Официант.

Как возможно-с! Жаркое фазаны…

Зоя.

Как это все бесподобно!

Официант.

Пирожное мислероде и померанцевые зефиры.

Зоя (ударяя его по плечу).

Расчудесно, милостивый государь! Вот что теперь, батюшка, имени отечества я вашего не знаю.

Официант.

Осип Яковлев.

Зоя Евграфовна.

Осип Яковлич! Попрошу я у тебя. (Оглядывается кругом и шепчет на ухо).

Официант.

С великим удовольствием! Сколько угодно-с…

Зоя.

Так, небольшую. Оно бы и не следовало мне… ну, да по немощам по моим.

Официант.

Это завсегда можно-с.

Зоя.

Я в сад пройду… туда.

Официант.

Слушаю-с. (Уходит).

ЯВЛЕНИЕ VII

(Через сцену проходят гости; некоторые остаются на сцене).

Дама.

Что вы к нам никогда не зайдете?

Кавалер.

Это зависит, если вы меня пригласите.

Дама.

Приезжайте к нам в воскресенье на дачу.

Кавалер.

Коли случай выдет – приеду. (Проходит важная купчиха-старуха, одетая по-русски).

Кавалер.

Наше почтение, Домна Степановна!

Купчиха.

Здравствуй, батька! Ишь ты кортекол какой напялил.

Кавалер.

Что вы, Домна Степановна, это спинжак.

Купчиха.

Одна ему цена-то. (Уходит).

Кавалер.

Не любит! По старой вере, по-преображенскому.

(Из боковой двери входят девицы и мужчины).

Иван Макарович.

Нет, политика-с!

Девица.

Никакой в этом политики нет.

Иван Макарович.

Коли-ежели не политика – докажите! А я вам сейчас докажу. Давеча Прасковья Титовна говорит…

Прасковья Титовна.

Вы меня, пожалуйста, в ваши дела не путайте. Я себя очень хорошо понимаю.

Иван Макарович.

Ну, значит, и разговору конец! А между прочим, я все-таки буду говорить, коли человек с чувством, он завсегда женские дела понимать может.

Девица.

Не всякая женщина даст себя понимать.

Иван Макарович.

Надо, чтобы взаимнообразно. Мы и это можем.

Девица.

Вы женились бы лучше, чем из пустого в порожное пересыпать.

Иван Макарович.

Нет, уж это зачем же-с!

Девица.

Что вы это говорите! Все люди женятся. Вы богатый жених, можете составить партию…

Иван Макарович.

В пирамиду, пожалуй, а на эти дела я не согласен. Так помаемся, пока Бог грехам терпит.

Девица.

Ну, давайте, мы вас величать будем, хоша и не стоите вы этого.

Иван Макарович.

Я не стою?

Прасковья Титовна.

Не стоите.

Иван Макарович.

Да опосля этого…

(Девушки запевают).

Иван Макарович.

Всех цаловать, али кого на выбор? (Все смеются).

ЯВЛЕНИЕ VIII

Калин Власов (входит, обнявши чиновника);

Официант (вносит мороженое).

Калин Власов.

Мы, вишь ты, простые мужики, а вы благородные.

Чиновник.

Все равно, Калин Власьич! Кто имеет благородную душу…

Калин Власов.

Это действительно! Кто ежели что умеет, он сейчас! Верно? А жених приедет, я ему сейчас в ноги. Потому, как родитель наш был… простой мужик, и мы, значит, мужики простые. Дело я говорю? ваше благородие, верно? Ах, ты мой батюшка! Поцалуй ты меня, мужика простого неученого…

Чиновник.

Что вы, Калин Власьич! (Целуются).

Калин Власов.

Ах, ты мой голубчик!.. А живем мы, слава тебе, Господи! Дай Бог всякому… и капитал имеем… и большой мы капитал имеем.

Иван Макарович.

В три века вашего капиталу-то не прожить, Калин Власьич.

Калин Власов.

Верно! Видишь? (Показывает на медаль). Простой я человек, а? А я казну знаю… наскрось я ее, матушку, знаю! Девушки, повеличайте меня… мы заплатим. А это дочка моя… вишь, желтенькая-то… Парашей прозывается. Параша, как ты своего отца понимаешь?

Девушка.

Что вы ее конфузите?

Калин Власов.

Ничего, пущай скажет, как она меня понимает. Дети должны своих родителев… Она у меня неученая, не то, что как другие прочие, а девушка настоящая, во всей форме.

Официант.

Иван Макарович, пожалуйте!

Иван Макарович.

Готово? До приятного свидания.

Девица.

Что ж вы, Иван Макарович, оставляете нашу компанию?

Иван Макарович.

Да ведь уж подано. Пропустить этого никак невозможно. С градом! Стоят две рядом! (Уходит).

Девица.

Ну, и мы пойдем с вами. (Уходит).

Калин Власов.

Барин, я тебя полюбил! Будешь жениться, приходи ко мне, я тебе помогу… Не то, что к примеру… денег дам, за простоту за твою. (Уходит).

ЯВЛЕНИЕ IX

СЕРГЕЙ ИЛЬИЧ и ЗОЯ ЕВГРАФОВНА.

Сергей Ильич.

Ты, Зоя Евграфовна, кажется, там на вольном-то воздухе рюмочку протащила?

Зоя.

Не солгу: был грех! Что ж за важное дело! Ведь экие вы, право! (Сергей Ильич пристально смотрит на нее). Что это вы на меня так смотрите?

Сергей Ильич.

Так, я… (Ухмыляется).

Зоя.

Ей-Богу, только одну маленькую.

Сергей Ильич.

Нет, я не насчет этого, а что ты там на молодых ребят больно засматривалась.

Зоя.

Что вы, ангел мой, куда мне! Иногда и придет эдакая мечта, да сейчас и рассыплется, словно облако. Да полноте на меня так смотреть! Эдакой у вас взгляд язвительный! Уж верно задумали что-нибудь.

Сергей Ильич.

Задумать-то я задумал, только будешь ли ты для меня стараться-то?

Зоя.

Для эдакого красавчика-то! Всю землю наскрось произойду.

Сергей Ильич.

Всю?

Зоя.

С этого места мне не сойти.

Сергей Ильич.

Коли все сделаете так точно – сто серебра… сотельную. Да не токма сотельную, а приходи в контору, открой сундук, да и бери сколько захватишь.

Зоя.

Ух, какой ты тонкий молодец-то!

Сергей Ильич.

Поняла?

Зоя.

Толковать еще! Ах ты, Господи! Какие этим мужчинам могут приходить мысли в голову.

Сергей Ильич.

Ну, да уж там… Так верно?

Зоя (ударяя по руке Сергея Ильича).

Кончено!

Сергей Ильич.

Кабы этой бабы на свете не было, нашему бы брату в те-поры совсем погибать надо. Просто ложись да умирай. Пойдем еще по рюмочке, по одной.

Зоя.

Нет, соколик, я уж и так согрешила. Эх, кабы этот раскрасавец жениться задумал, какую бы я ему невесту!..

Сергей Ильич.

Баловство-то меня, Зоя Евграфовна, уж больно одолело! Опять же, по моей простоте…

Зоя.

Скажите! Кабы все такие простые-то были…

Сергей Ильич.

Что вы! Я простой человек! Что – вы смеетесь? Ей-Богу! Я самый простой, во мне этой хитрости никакой нет. Меня малый ребенок обманет… От этого от самого я и жениться-то боюсь… пожалуй так налетишь…

Зоя.

А сколько из-за вас, из-за холостежи, девок даром пропадает. Вот хоть бы Лукерья Пантелевна. Положим, сирота, приданого нету…

Сергей Ильич.

Ну, коли хочешь, чтоб женился – жени на этой. Эта вот совсем по мне, в самую препорцию. Уж давно я на нее зарюсь.

Зоя.

Так что ж ты чешешься-то? Кто ж тебе мешает?

Сергей Ильич.

Да смелости во мне нет! Опять же и баб кругом себя не имею, некому похлопотать за меня. Ведь один в доме-то, инда страшно… Просто беда моя!..

Зоя.

За что ж тебя мужчиной-то зовут? Да ты… Ну, уж ей-Богу!.. видно, придется мне тебя в руки взять.

Сергей Ильич.

Да возьми! Сделай милость, возьми! Делай со мной, что хочешь, только не обманывай – терпеть не могу!

Зоя.

Ну, хочешь, я насчет Луши все тебе оборудую? Женишься?

Сергей Ильич.

Глазом не моргну!.. А с чертом-то как же?

Зоя.

Да тебе что с чертом-то разговаривать! Чертовы-то дела теперича плохи. Он не знает, как и свою дочь с рук сбыть. Майор-то теперича думает, что за ней денег много, а он его смазать хочет, денег-то за ней он ни гроша не даст. Опять же Егорушка его теперь беспокоит. Слышал?

Сергей Ильич.

Нет. А что?

Зоя.

Ведь Данила Григорьич после покойника Пантелея Григорьича все к рукам прибрал, да после колокол в монастырь слил, кунпул позолотил – молитесь, говорит, братия, за раба грешного Даниила. Теперича Егорушка-то все эти дела прознал, да и позорит его где ни попало. Он хоть и дурашный, а продувной парень… Ух, какой прожженный!

Сергей Ильич.

Ну, так сватай, что ли! Тысячу тебе серебра! Человек, мол, смирный, капитал большой…

ЯВЛЕНИЕ X

Те же и ЕГОРУШКА (вбегает).

Егорушка.

Да за что это такая мука мученская! Что я кому сделал? (Плачет).

Зоя.

Должно быть, опять побил.

Сергей Ильич.

Что ты, Егорушка?

Егорушка.

Батюшки! Смерть моя!

Сергей Ильич.

Экой злодей!

Зоя.

О, батюшка, есть ли еще такие! Изверг рода человеческого!

Егорушка.

Издохнуть бы скорей, легче бы было.

Зоя.

Полно, Егорушка, не греши!

Егорушка (рыдает).

Да ведь больно! Как голова-то моя держится!..

ЯВЛЕНИЕ XI

Те же и ЛУША (входит).

Луша.

Егорушка, пойдем отсюда. (Берет его за руку).

Егорушка.

Опять меня, голубушка, избили.

Луша.

Что ж делать, Бог с ним! Ну, что ж ты плачешь-то, как тебе не стыдно!

Сергей Ильич.

Егорушка, пойдем жить ко мне, будешь все одно, как у отца родного.

Зоя.

Вот это бы расчудесно было! Человек ты холостой, деньжищев этих у тебя пропасть…

Сергей Ильич.

Коли хочешь, я с великим удовольствием. Лукерья Пантелевна, позвольте…

Луша.

Благодарю вас, Сергей Ильич, только я не знаю… Мне кажется, что сделать этого нельзя.

Сергей Ильич.

Да что ж за важное дело! По крайности, мы не однех синиц ловить, а, может, дело будем с ним делать: я его в амбар посажу. Егорушка, пойдем. Я ведь, Лукерья Пантелевна, не то что так, а верно.

Луша.

А как же дяденька-то?

Зоя.

Да что дяденька! Может, у вас такое дело выдет… Мало ли что? – ей-Богу! Ты девушка молодая, он человек сам по себе.

Луша (сконфузясь).

Что вы, Зоя Евграфовна?

Зоя.

Да я бы на вашем месте и думать-то долго не стала…

Сергий Ильич (ухмыляясь).

Полноте, Зоя Евграфовна…

Зоя.

Да что, полноте! Известно, уж это не от нас, а как Богу угодно. Я только к примеру говорю. А ты вот что: тащи ты его отсюда.

Луша.

Он рассердится.

Сергей Ильич.

В суд уж его раз сволокли, еще стащим, коли что. Не прежнее время! Это прежде, бывало, коли человек с деньгами, хоть всю Москву разнеси: нынче и на своем дворе бунтовать-то не велят.

Зоя.

Это истинно! Вот Иван Назарыч, богач, именитый, кучеру своему плюху закатил… (За сценой смех и голос Данилы Григорьича): Эй, официант! (Луша и Егорушка уходят). Поди в сад, поговори, может, что… наше женское дело – чуть мужчина глаз накинул – тут она и есть… Да ступай, что зеваешь-то! (толкает его).