- -
- 100%
- +
«с частью» – счастьем. Вот что обозначало слово «счастье», оно заключалось в небольшой части хлеба.
Времена шли, отношения менялись. Начинались проблемы между родителями и детьми, которые не хотели быть частью общего и пытались строить свое отдельное счастье, растаскивая краюху хлеба по углам и весям. И счастье с каждым разом становилось все сложнее и замысловатей, оно перестало восприниматься как покой души, когда ты стал частью этого круглого, теплого, дурманящего
своим запахом, с не забываемым вкусом детства, каравая, частью этого мира.
Вечеромдолжнаприйтиподруга. Янепредлагаюейсъехаться. Зачем? Ведь сейчас можно быть так называемым «чайлдфри», язык сломаешь, выговаривая. Наш бедный русский язык, имеющий много заимствований, просто требует введения новых слов. И самое главное: заменим лексическое значение, подменим одно понятие другим. Как это происходило в Европе со словом «толерантность». Все начиналось очень просто: под лозунгом равноправия обычных детей и детей-инвалидов. Нужно быть толерантными по отноше- нию к последним. Ты же не против детей-инвалидов? Конечно, нет. Только все забыли, что это особенные дети, требующие большого ухода, соответственно, и развитие их должно отличаться. А даль- ше еще интереснее крутится маховик (потом расскажу, что такое
«маховик»), под это слово стали заводить уже другие понятия, такие как терпимость с равноправием, к примеру, если гомосексуалист на всю улицу кричит о своей ориентации, целуясь при всех с другим гомосексуалистом, я должен быть к этому толерантен, а он по от- ношению ко мне, целующимся с девушкой. Я никогда не понимал: почему человека, утверждающего, что он Ленин или марсианин, сажают в психбольницу на принудительное лечение, а мужчину, вообразившего себя женщиной и наоборот, нужно уважать. Скажу вам так: «толерантность» как понятие пришло из медицины, и обозначает отказ организма от борьбы, т.е. организм больного стал толерантным по отношению к вирусу. Подождите еще и насильники выйдут на улицы бороться за свои права, за право насиловать, а педофилы – за право растлевать несовершеннолетних. Каждый бо- рец за права человека считает себя либералом. Вы, наверное, хотите спросить: «Кто такой либерал с обывательской точки зрения»? Можно сказать проще: тот, кто против всех. Так сказать, человек, выступающий за диктатуру меньшинства, причем неважно какого.
Если предположить, что людей, преступивших закон, поймали и вынесли справедливое наказание, отстранив от нормального общества, как думаете, кого в конечном итоге наказали: преступника? С позиции либерала наказывать нужно вас, ведь преступник – жертва, которой нужно обеспечить нормальные
условия жизни, чтобы он вернулся в общество подготовленным человеком, а ты, которого насиловали, убивали и грабили, будь добр оплати содержание этого недочеловека. Все забывают о том, что он должен вернуть долг обществу, после чего общество, возможно, примет его обратно, а наказание должно заключаться в страхе стать изгоем, именно страх наказания и должен стимулировать не идти на преступление. Мы отринули воспитание обществом, модой, религией, родителями и получили из общества долга – общество права. Я родился и, следовательно, уже имею право, нет необходимости его заслуживать.
Прибравшись в комнате, поменяв постельное белье, собрав нехитрую закуску на стол и открыв вино, стал ждать свою гостью, слушая музыку и глядя в окно. Ждать. Не люблю ждать. В армии, во время ожидания, чтобы избежать волнения, садились набивать патронами рожки или чистили оружие до блеска. А сейчас? Нет, я не волнуюсь. Вспоминаю того мужчину на асфальте с широко раскинутыми руками и выбивающуюся из сил реанимировавшую его женщину. Однажды, в срочке, нас послали прочесывать поле на предмет поиска расчлененных тел, мы шли небольшой цепью, а жители верхних этажей близлежащих домов с сигаретой в зубах, вперемешку между обсуждениями последнего матча и особенностей ремонта жигулей первой модели, подсказывали, где лежат человеческие части. Выглядело все это буднично и обыденно. Я тогда удивлялся: откуда такое безразличие? Неужели они не получили свою краюху каравая? Эти люди были просто зрителями, смотревшими новую телепередачу – интерактивное шоу. Здесь бы подошел смайлик чертика со злой ухмылкой.
Винсент Ван Гог как-то сказал, что нормальность – это асфальтированная дорога: по ней удобно идти, но цветы на ней не растут. Мне кажется, он был не прав. Ведь нормальность с каждым годом становилась жестче, злее и яростнее. А цветы растут вдоль обочины, если ты повернешь голову и посмотришь по сторонам.
Все, на сегодня хватит этих мыслей. Сегодня она останется у меня ночевать. Ночь любви и ласки. Сегодня я хочу надломить каравай хлеба и стать частью. Здесь подошел бы смайлик с сердечками вместо глаз.
Да, кстати, я обещал рассказать про маховик и его принадлежность. Но позволю себе маленькую лень и попрошу вас самих найти определение в интернете. Но напоследок скажу, откуда взялось слово «дура». Есть много гипотез, но одна мне очень нра- вится. Раньше, в старину, глашатай, выйдя на лобное место (сей- час смайлик с удивленными глазами, да, дорогой читатель, это на- звание не от этой странной телепередачи пошло), кричал: «Дура, дура, дура», – созывая всех. Это слово в переводе с латыни означает
«закон».
ИНТЕРЛЮДИЯ III
День прошел удачно. Конец лета всегда богат на семена, плоды и откормленных насекомых. Пьянящий аромат полевых цветов вместе с вечерней прохладой заходит в этот маленький полустанок. На небо вышла хозяйка луна, осветив своим призрачным светом через чудом уцелевшее окно комнатку. На небосклоне стали загораться одна за другой звезды, подмигивая ночным обитателям своим фосфоресцирующим светом. Такие ночи могут быть только в августе, когда ночь тягучим темным киселём втекает в окна и двери. Не слышно шума ветра, только ёжик, вернувшийся со своего вечернего променада начал укладываться спать и, наверняка, как каждую ночь до этого, будет считать овец, прыгающих через ограду, чтобы уснуть.
Летучая мышь, расправив свои перепончатые крылья, разогревала тело и готовилась к первому за сегодня полету. Она голодна, но в силу воспитанности не может показывать всем свой голод. Но вот, вспорхнув, она вылетела на ночную охоту. Август полностью вступил в свои права.
Иволга, уложив своих птенцов, начала суетиться над гнездом, аккуратно и тихо поправляя его. Вот веточка вышла из сцепления с другой, вот птенцы, почти сбросив свой детский пушок в дневных играх, испачкали гнездышко, и нужно было срочно перед сном прибраться. После чистки перьев и подготовки ко сну, проверив все ли хорошо у малышей, которые уже почти с нее размером, легла спать. Ведь завтра будет сложный день, завтра она будет ставить их на крыло.
А ночь вошла в их комнатушку, принеся с собой покой. Немного не обычный: не слышно было равномерного гудения зажжённой лампы. Тихо. Закончился суматошный день. Но вот, ёжик, переваливаясь с боку на бок, во сне зафыркал и стал поддергивать ножками: мелко и суетливо. Ему снилось, что он бежит по полю, и травы, щекочущие ему бока, препятствуют движению. А лопух и подорожник застревают у него в колючках, оставляя на теле семя.
СОН ПЕРЕД ПОЕЗДКОЙ
Удар колокола. Птицы черными кляксами на фоне бело- голубого неба понеслись прочь. Старая церквушка затряслась от звонких ударов, осыпав штукатуркой землю вокруг и сотрясаясь от пронзительного утробного звука. Часовенка била в набат, прося и взывая к своим давно забытым прихожанам.
Покосившаяся крыша из деревянной дранки осыпала трухой колокол. А он продолжал бить свою замысловатую мелодию, заставляя слушать. Как будто вместе с ударом звучал голос:
«Слушайте! Слушайте и не говорите, что не слышали».
Волны, облизав старое здание, отошли от его стен, забрав с собой остатки былой храбрости и силы, которая микрометр за микрометром подтачивала кирпичную стену, склеенную раствором из природных компонентов. Но собрав последние силы, волна на последнем издыхании ударила в двери, сорвав их с петель ипоставив жирную точку в противостоянии. Заскрипев уключиной, дверь упала во внутренний дворик, заросший бурьяном и чертополохом.
Старый плющ, охватив остаток двери, сорвался с из гнивших от времени досок, и повис на своем стрекательном жгутике, зацепившись за закладную арки входной двери, словно одним пальчиком, ища спасение от неминуемого падения и погребения под грудой досок. Мураши, заметавшись по доскам, начали спасать кладку и перетаскивать остатки личинок вверх по плющу.
А колокол бил, стряхивая налет времени, и ломая, давно сгнившие доски, прося немедленной замены на новые, плохо обработанные, но с одурманивающим запахом свежего дерева.
Перекрытия часовенки, покосившиеся от усталостного напряжения выпрямились, потянув за собой фундамент из лопнувших каменных балок и расправив крышу, распугав бесстрашных ворон. Остатки штукатурки сыпались со стен, обнажив плоть – красный кирпич, испещрённый трещинами-венами.
А колокол все ударял и ударял, ускоряясь и ускоряясь, догоняя до 60 ударов в минуту.
CHAPTER IV
«Внимание…», – звучало из динамика на вокзале.
«Внимание,…», – почему всегда слышно только это слово? А какой поезд и перрон никогда? Да, я на вокзале. Куда собрался? Туда, где закончилось мое босоногое детство. Почему закончилось? Наша семья беглецы из Таджикистана. От чего мы бежали? От войны и того, что там творилось. Я русский по национальности, по вере, по складу мышления, по всему, что меня делает русским. Мой отец был кадровым военным, когда начал разваливаться СССР, между многими некогда родными и дружественными нам народами начались давно уснувшие распри. Все сразу ополчились на людей иной национальности, хотя русские построили им города, заводы, подняли с феодального строя, выучили детей. В это время в Таджикистане началась делёжка власти между «юрчиками» и
«вовчиками». Оба боролись за власть и возбуждали национальное самосознание. Начались погромы: таджики под эту лавочку резали, насиловали и грабили всех, возрождая исламскую веру, точнее выдавая за нее. В тот вечер отец пришел домой возбужденный, сказав матери готовиться к отъезду, пошел к сейфу, где хранилось оружие и начал набивать магазины под два карабина СКС самозарядный карабин Симонова: себе и моему старшему брату. Ночью они пришли. С криками: «Русский,…, выходы, мы тебя немного резать будем», – не очень вежливо постучали в дверь. Отец на эту реплику ответил выстрелом. Завязалась перестрелка со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде разбитых окон, дырок в стене, моих всхлипов от страха, попыткой зажать уши маленькими ручками, испуганный плач мамы, прижимавшей меня к себе, злые бранные слова отца и брата, повторные выстрелы, канонада залпов и снова
выстрелы. В ходе перестрелки старшему брату глупо и совершенно случайно рикошетом попали в бедро, перебив артерию. Скорая помощь долго не ехала. Бандитов с помощью соседей получилось прогнать. А скорая все не ехала. Олег угасал на глазах, его кожные покровы становились бледными, на измученном лице появились капельки пота. Лужа крови под ним становилась все больше, отец прижимал рану руками, натягивая жгут, мама сквозь слезы рвала простыню на лоскутки для перевязок. А я все сильнее зажимался в угол, образованный шкафом и стеной, и смотрел, как расползается кровавое пятно, захватывая сантиметр за сантиметром, вот с доски оно подошло к ковру, вот минуло очередное препятствие в виде порога. А я все сильнее прижимаю руки к ушам не в силах отвести взгляд, безумный, испуганный и затравленный. Скорая так и не приехала. Потом мы узнали, что машина спешила нам на помощь, но ее перехватили вакхаббиты и сожгли, обезглавив фельдшера таджика и изнасиловав, а потом, убив, врача неотложной помощи – немку. Это все рассказал водитель, чудом выживший, когда в него попала пуля. Он был обездвижен от болевого шока, да и чем бы он помог? Весь город пылал как по национальностям, так и в огне.
Вообще такое происходило во всех бывших республиках: Казахстан, Киргизия, Туркменистан, Таджикистан, Грузия, Армения. Первыми очнулись в Казахстане, когда побежали русские, начали вставать нефтеперерабатывающий комплекс и металлургические заводы. Поэтому, если посмотреть на карту населенности, то можно увидеть, что север занят преимущественно русскими, там развита промышленность, а на юге, там, где степь, пасут коней и пьют кумыс живут этнические казахи. Отец потом как- то созванивался с друзьями-таджиками, оставшимися там, которые рассказывали, как встал алюминиевый завод, остановилась ГЭС, начались перебои с электричеством, как они выбегали из вагона трамвая, чтобы протолкать его до следующей электрической пары, так как эта не работала и многое другое. Как из дальних кишла- ков приехали люди, продолжавшие терроризировать и грабить то, что не успели их предшественники. Как думаете, где эти гордые и независимые ваккхабиты? Они давно уже здесь в России, работают рядом с вами на стройке или подметают улицу, но это те же самые, которые тогда резали и грабили русских. Я не говорю, что все они
плохие, конечно нет, но прощать и забывать такое нельзя.
Ну, вот вагон и тронулся. Мне всегда нравился вокзал. Тут своя атмосфера, запахи сгоревшего кислорода от электропоезда, навсегда въевшиеся во все, что как-то связано с вокзалом. Раньше мы с родителями часто ездили на поезде, и когда он трогался, мне всегда казалось, что едет перрон, мелькая разными огнями, а вагон стоит на месте, здесь бы подошел смайлик с очень большой улыбкой.
Об этом я говорил отцу. Он, улыбнувшись, задавал один и тот же вопрос:
– Знаешь, почему колеса у поезда стучат?
А я, зная ответ наперед, спрашивал с иронией в голосе:
«Почему»?
– Потому что колеса квадратные.
И я заливался смехом, тем самым, которым могут смеяться только дети, искренним и жизнерадостным, а отец, глядя на меня, тоже начинал улыбаться, а затем и смеяться без нотки фальши.
Мне всегда нравилось в вагоне пить чай из стакана в подстаканнике. Чтобы обязательно с лимоном и сладкий. Кайф.
А в поезде попадаются новые попутчики, которым можно рассказывать только что выдуманную о себе сказку. Например, что ты из бывшего знатного и некогда очень богатого, но обнищавшего рода. Можно рассказать, что едешь на симпозиум по разведению кузнечиков в неволе. И прочее и прочее. Самое интересное, что многие тоже начинают поддерживать твою игру, рассказывая свою «невыдуманную» историю. Иногда трагичную, а иногда лирическую. Но самое главное: из жизни. Здесь подошел бы смайлик, смеющийся в ладошку.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.