Точка кипения

– Не кричите – соседи услышат. Что вы здесь делаете в такое время?

Плохо соображавшая после бессонной ночи и начавшейся простуды, Соня не уловила металлических ноток в голосе предполагаемой свекрови. Просто машинально удивилась, что та не приглашает ее войти. С Ниной Евгеньевной отношения у них были ровные, без особой симпатии, но и без взаимных оскорблений. Да и повода для ссор не было.

– Юра пропал, – выдохнула Соня и обессилев прислонилась к косяку. Перед глазами поплыли огни, а голова нестерпимо горела.

– Я знаю – сказала мать Юры и поджала тонкие губы. Она наконец – то справилась с халатом и перевязала необъятную талию пояском. – И нечего было так шуметь.

– Я боюсь, что с ним что-то случилось – абсолютно не поняв услышанное, начала объяснять Соня. – Я только, что из больницы, думала что он …

Нина Евгеньевна перебила ее на полуслове и вдруг по – змеиному зашипела:

– Теперь он от тебя далеко. Слава Богу! Ты же все время проходу не давала моему мальчику! Таскалась за ним днем и ночью. Хорошо, что мы вчера телефон отключили. Ведь Юрочка меня предупреждал, что ты такая наглая, можешь даже сюда заявиться. А я то дура не поверила. Думала, что хоть немного совести у тебя есть. Бегаешь за женатым мужиком. Оно и понято – в твои-то годы и с твоей внешностью – ты в зеркало то на себя посмотри – вот сегодня ты не намазалась как обычно и сразу видно какая ты на самом деле – мать Юры с каждой минутой распалялась все больше и под конец закричала в голос, – оставь в покое моего ребенка. И моей квартиры ты никогда не получишь. Авантюристка!

Правильно тебя муж бил, потаскуху!

Из всего этого потока брани, ошеломленная Соня поняла только последнюю фразу. Она сильно побледнела и до крови закусила губу:

– Откуда вы знаете?

Когда – то давным давно Кирилл выпив немного лишнего, приревновал ее к своему другу и ударил по лицу. Удар был такой силы, что Соня чуть не упала… Потом они страшно поругались, Кирилл просил прощения, но она так и не смогла забыть чудовищного унижения и отчаяния, охватившего ее в тот момент. Еще много лет эта безобразная сцена снилась Соне и тогда она плакала во сне. В одну из таких ночей и разбудил ее Герасимов:

– Любимая, проснись – Юра тормошил ее за плечо – ты плачешь. Что тебе приснилось, девочка моя?

Софья открыла глаза и еще сонная все ему рассказала. И сколько лет подряд видит этот кошмар, и какую невозможную боль до сих пор приносят эти воспоминания. И даже музыка, звучавшая в тот момент на вечеринке, навсегда застыла в памяти.

– Мне Юраша рассказывал. Он мне всегда говорил, что тебя – шлюху только кулаками учить надо.

– А Юра-то где? – у Сони от высокой температуры заложило уши, она слышала все словно через ком ваты. Слышала, но ничего не понимала.

– Вот бесстыжая, – казалось Нина Евгеньевне сейчас кинется с кулаками – Уехал Юрочка в свадебное путешествие с женой. Помирились они и уехали, еще вчера утром. В Египет. А ты – дрянь бессовестная не ходи сюда больше, и оставь моего сыночка в покое. А не то милицию позову.

И оттолкнув Соню, с грохотом захлопнула дверь. Постояв еще пару секунд перед квартирой, собралась с силами и начала спускаться вниз. В то же мгновение оглушительный шум, казалось, разорвал Сонину голову, и застонав она опустилась на ступени.

Только спустя пол часа, Соня добралась до дома. Не снимая обуви прошла в ванную и прямо в одежде влезла под горячий душ. Ее колотила лихорадка, лицо горело, но согреться Соня никак не могла. Она стояла в прилипшей к телу футболке и джинсах, с закрытыми глазами под струями обжигающей воды и старалась ни о чем не думать.

«Потом, все потом»

Завернувшись в махровое полотенце, Соня прошла на кухню и выпила, целю горсть таблеток – от температуры, простуды и антибиотик, даже не задумываясь совместимы ли они. Потом, медленно как во сне, поплыла в комнату и открыла шкаф в поисках теплой одежды. Ее до сих пор сильно знобило.

Половина секций в шкафу была пустая – не хватало Юриной одежды. Если бы только Соня догадалась посмотреть здесь вчера вечером, ничего этого бы не произошло. Ни ужасной поездки в больницу, ни встречи с несчастным умершим, принятым Соней за Герасимова, ни изматывающей прогулки по утреннему, промерзшему городу и наконец не было бы этой безобразной сцены, окончательно ее доконавшей, в подъезде Юриных родителей. Но она не посмотрела.

«И все случилось как нельзя хуже» – Соня продолжала рыться в шкафу, пытаясь найти любые теплые вещи. Как назло ничего под руку не попадалось. Спустя несколько минут она наконец-то догадалась, что Юра, собирая свои шмотки, «случайно» прихватил и некоторые ее. В частности новый ангорский свитер и пуховик, который ей недавно подарил отец. Соня его только один раз и померила. Юра тогда пообещал купить под него красивую, вязаную шапочку.

«Теперь он купит ее жене, как раз под обновку». Она с ненавистью захлопнула дверцу.

«Черт, ну и дура же я. Он же вчера утром, потащился на работу с огромной сумкой, а когда я спросила – что там? – сказал, что нужно вещи в химчистку забросить. Видимо Герасимов рассчитывал отделаться от меня без объяснений и скандалов. То есть когда я через некоторое время, по его замыслу, должна была обнаружить пропажу, его уже нельзя было найти. Насколько я поняла, Юра в это время был на пути в аэропорт с законной женой». Соня медленно побрела в ванную, чтобы взять теплый плед, который сушился на веревке под потолком. Завернувшись с головой в шерстяное полотно, она почувствовала как смертельно устала, и что абсолютно нет сил идти обратно в комнату. Свинцовая тяжесть сковала все тело. Соня опустилось на старое кресло, которое стояло в ванной на том месте, где у всех нормальных людей находится стиральная машина. На машинку у Сони денег не было, а кресло выбрасывать жалко – «Ну вот он мне и отомстил» последнее, что подумала Соня проваливаясь в черный, тяжелый сон.

Лена надела темные очки и еще раз взглянула на огромное, раскаленное солнце. «Так гораздо лучше» решила она, но все же вернулась в номер. Несмотря на раннее утро, жара стояла ужасная и у нее, опять разболелась голова. К тому же нестерпимо слезились глаза. «То ли я инфекцию, заморскую, подхватила?».

Она уже была не рада, этому так называемому, второму медовому месяцу. Но ведь ей опять повезло. Муж вернулся сам, и Лене не пришлось ничего выдумывать. После того неудавшегося вечера у Олега, она еще недели две не могла собраться с мыслями, а только пила водку, запасы которой, к дню рождения свекра, стояли почему-то у них на балконе. Когда горячительное кончилось, Лена решила подумать над своим положением всерьез. И собралась она это сделать, в одно безрадостное утро, когда поняла, что опохмелиться нечем и на завтрак только пустой холодильник.

Лена с легким отвращение посмотрела на спящего мужа и пошла в душ. Здесь, в этом долбанной заморской стране, она, не выносившая даже обыкновенной, среднестатистической, так сказать, жары, была вынуждена постоянно торчать под струей холодной воды.

Так вот, тогда, именно в то самое утро, муж вернулся домой, как ни в чем не бывало, часов в девять. Лена сначала даже подумала, что допилась до белой горячки, и все происходящее ей только кажется.

Он сразу же прошел на кухню, послышался звон тарелок и кастрюль. «По-моему он решил позавтракать» – догадалась Лена и истерически засмеялась.

Муж вернулся в комнату не соло нахлебавшись, и какое-то время смотрел как она буквально, катается по постели от смеха. Потом улыбнулся сам и сказал:

– Там в сумке, для тебя подарки. Пуховик и теплый свитер. Только они тебе не понадобятся.

Лена, пытавшаяся из последних сил успокоиться, услышав про подарки, закатилась еще сильнее. Теперь по лицу потекли слезы.

Он тут же вышел, и спустя несколько секунд вернулся со стаканом холодной воды:

– Выпей!

Лена послушно пригубила и наконец – то смогла успокоиться:

– А почему они мне не пригодятся? Ты решил меня убить?

– Не сейчас, – как всегда коряво пошутил муж, и тут же добавил, – просто мы сегодня уезжаем в свадебное путешествие. И там, куда мы едим, будет очень жарко.

– В ад, что-ли? – окончательно перестав понимать происходящее, спросила Лена.

– Надеюсь, что нет, – он был абсолютно серьезный – на сборы – час!

Вот так она и оказалась, здесь, в этом номере, 3х звездочного отеля «Галахси».

Лена прикурила сигарету и с мокрыми волосами, снова вышла на балкон. С наслаждение затянулась и лениво подумала, что они с мужем во время путешествие почти не разговаривают. Никто никому не задает ни каких вопросов. А зачем они им сейчас?

Лена подозревала, что не то новая, не то старая, любовь мужа выгнала. И что из этого?

Она бы тоже его выгнала, было бы к кому уйти. А пока все нормально. Для всех окружающих, в этом сонном царстве – они приличная супружеская пара.

«Надо поскорее найти ему замену, только впредь быть более осторожной. Да, еще надо ему сказать, что я чертовски, просто писаюсь, как хочу от него ребенка.» – Лена усмехнулась и выбросила окурок с балкона вниз. Сделав в воздухе красивую петлю на огромную шляпу, пожилой немки, так не вовремя проходящей под балконом. Лена испуганно пискнула и поспешно ретировалась в номер.

Горло горело так, словно кто-то натер его наждаком. Патлатый судорожно выдохнул воздух и окончательно пришел в себя. За окном было темно.

«То ли вечер, то ли ночь, то ли утро. Не поймешь, что за хрень» – еле передвигая ноги он поплелся на загаженную, до последней стадии, кухню. Включил свет и в ужасе отпрянул назад.

Тысячи огромных тараканов бросились в рассыпную. В один момент, Патлатому даже показалось, что они собьют его с ног.

Налил из-под крана воды и шумно чмокая, выпил несколько кружек. В последнюю попал таракан, видимо такой же обдолбанный как и хозяин, но Патлатый этого даже не заметил. В затуманенном сознании, непрерывно бряцал невидимый глазу звоночек, предупреждающий об опасности.

«Что вчера я сделал не так?» – наконец сообразил Патлатый. Но сосредоточиться мешала, нарастающая с каждой минутой боль в голове. Внезапно он вспомнил, что сегодня в пять часов, должен позвонить заказчик. «Как я ему скажу? Скажу, что все прошло отлично. Пусть платит деньги.»

Сейчас нужна была новая доза, поэтому Патлатый торопился поскорее получить причитающийся ему кусок.

– В пять часов – обращаясь к своему отражению в окне, повторил он и тут же пошел в комнату искать часы.

Комната, заваленная до потолка всевозможным мусором, оптимизма в Патлатом не вызвала.

«Я здесь до второго пришествия часы искать буду» решил он, надевая кроссовки на голые ноги и вышел во двор, в надежде узнать время у первого попавшегося прохожего.

На улице было непривычно холодно и, чтобы согреться Патлатый побежал. Пробежав два квартала и окончательно запыхавшись, он остановился и с удивление огляделся вокруг. Улицы были абсолютно пусты.

«Значит все таки ночь» – проявляя чудеса сообразительности, догадался он, начиная замерзать. Пришлось опять припустить. Спустя десять минут ноги сами вынесли его на ту самую стройку, куда утром он отнес тело женщины. В двух местах горели костры и постоянные обитатели, со многими из которых, Патлатый был довольно близко знаком, грелись в их пламени.

По его подсчетам, до пяти вечера было еще далеко, поэтому Патлатый решил подойти поближе и разузнать обстановку. К тому же было интересно, нашли ли тело той бабенки.

– Привет, мужики! – Патлатый протянул в темноту, освещенную костром, дрожащую руку.

– ………..! – тут же отозвались местные жители.

Он подошел поближе и с облегчением увидел, среди разномастной публики, греющейся у огня, Сивуху. Бабенка была неопределенного возраста, жутко болтливая и безнадежно в него влюбленная. А может ей просто хотелось жить у него в хате, а не на стройке, кто поймет? Так или иначе, но она для Патлатого была готова сделать что угодно.

– Привет, любимая!-он крепко обнял, кинувшуюся к нему женщину. Патлатый сам пах не розами, но даже его, привыкший ко всему нос, мгновенно заложило от нестерпимой вони грязного, потного тела, денатурата и почему – то гнилой рыбы.

– Патик! – Сивуха уже лезла целоваться. Непроизвольно отпрянув, Патлатый запнулся о невидимый в темноте, кирпич и приземлился на пятую точку.

Оглушительное ржание сидевших у костра ублюдков, его сначала взбесило, а потом он махнул рукой «……., с ним!».

Сивуха моментально оценила ситуацию и уселась на него верхом:

– Давай, ну давай же! – хрипло шипела она, пытаясь расстегнуть брюки не слушавшимися пальцами.

«Вот ведь дура настырная» – усмехнулся про себя Патлатый. Он уже давно ничего никому дать не мог, но не объяснять же это в дупель пьяной бомжихе. Внезапно его осенило:

– Подожди, не торопись. Ты сначала расскажи мне все новости, а потом пойдем ко мне и там я тебя как следует …………

Сивуха мгновенно отпустила, уже почти расстегнутые штаны и радостно затрещала. Несмотря на то, что она была постоянно пьяная, памятью обладала отличной и наблюдательностью бог не обидел.

Через десять минут Сивухиных россказней про все на свете, Патлатый понял, что лучше спросит прямо:

– А менты у вас часом сегодня не появлялись?

– Ты же мне сам договорить не даешь, – обиделась бомжиха – аккурат перед тобой и уехали. Девку задушенную нашли, вон там, в трубе – она махнула рукой в непроглядную тьму.

– А что за девка? – стараясь не выдать волнение голосом, спросил Патлатый.

– Не знаю я. Мне то что.

– Узнай, сходи.

– Ладно, – Сивуха хитро прищурилась – Но тогда ты меня два раза ……………

– Без базара, – тут же согласился он.

Через пол часа, она вернулась и тут же потребовала аванса.

– Давай, хотя бы ртом поработай!

– Ну тебя на … – рассердился окончательно замерший Патлатый. К костру он подойти не решился, что бы избежать лишних вопросов и поэтому ждал Сивуху, сидя на ледяной трубе верхом. – Ты хоть узнала, что-нибудь?

– Все узнала, – она обиженно скривила распухшую губу, – ну, что, как на счет аванса?

– Сначала расскажи, – потребовал Патлатый.

Сивуха внимательно на него посмотрела, как бы решая, стоит ли еще надавить, а потом, видимо плюнула:

– Ну и ……, с тобой! Слушай!

И рассказала, что ближе к ночи приехали, аж два ментовских уазика и одна труповозка. Девку из трубы вынули, в машину загрузили. Потом по стройке прошлись, всех кто спрятаться не успел, опросили и переписали.

– А что за девка – то, узнала? – уже теряя терпение, заорал Патлатый.

– Конечно, узнала, – совершенно спокойно подтвердила Сивуха – только скажу тебе после того, как уговор наш выполнишь. Хотя бы на половину, – и она хитро улыбнулась.

– Все вы бабы – …… – Патлатый даже трубу, на которой сидел, пнул с досады. – Поехали, курва! – обратился он к Сивухе.

Та ликующе завизжав, повисла у него на шее.

Сразу после завтрака, всем больным разрешали немного погулять в больничном парке.

Первое время Денисов с радостью отправлялся на прогулку и по долгу, с восхищением рассматривал огромные яро красные цветы, которыми были густо усыпаны многие кустарники. Тропинка, покрытая качественной, прямоугольной плиткой, примерно метров через двести, резко уходила вверх, повторяя силуэт бугристого ландшафта. В самом начале своего здесь пребывания, когда Денисов был уверен, что вылечится меньше чем за месяц, он с удовольствием карабкался на самую верхотуру и подолгу, затаив дыхание всматривался в безбрежную даль Красного моря, которое под раскаленным, палящим солнцем казалось пронзительно, нереально синим.

Тогда еще, он пытался запомнить, в эти недолгие прогулки, как можно больше, потому что был уверен в скором возвращении домой.

Теперь же, спустя практически год, за который больничный парк был изучен до последнего листика, все, такое до боли привычное, вызывало в Денисове только неконтролируемое раздражение. Он понял, что на этот раз влип и влип – прочно.

Рядом зашуршал гравий и Денисов, вздрогнув, резко повернулся. И тут же запнулся об один из белых камней, которыми по краям была вымощена тропинка. Нелепо взмахнув руками он упал, сильно стукнувшись затылком о плитку.

Патлатый вынул затычку и мутно-красная вода, с громким шумом убежала в трубу. Еще раз намылил руки и снова смыл. Ему казалось, что грязная раковина хранит следы недавнего безумия. Он пошел в кухню за тряпкой, вернулся и начал яростно тереть, потрескавшуюся эмаль.

В последние время все шло наперекосяк… Патлатый сам себя ненавидел. Еще до того, как Сивуха рассказала ему про ту мертвую девку, он и сам уже понял, что лохонулся.

Не та была баба, не та! Если бы он в то утро думал не об очередной дозе, а о деле, то не наделал бы сколько глупостей.

«Тогда почему эта сучка была в ее квартире и в ее костюме??». Патлатый смочил тряпку и снова вышел на кухню. Тяжело опускаясь на четвереньки, он с явным усилием наклонил голову и заглянул под кухонный стол. В самом дальнем углу, как раз возле плинтуса, темнела лужица вязкой жидкости.

Патлатый смачно выругался, и на четвереньках полез под стол. Силы были на исходе – он уже полтора часа оттирал залитый кровью пол, но все равно находил новые и новые лужицы. «Как будто свинью зарезал» – мрачно ухмыльнулся Патлатый, в очередной раз вернувшись в ванную, чтобы прополоскать вехоть.

Когда они с Сивухой наконец – то дошли до его дома, настроение Патлатого испортилось окончательно. Он напряженно вспоминал и никак не мог понять, что заставило его притащить труп той бабенки на эту вонючую стройку. По плану заказчика, девку он должен был оставить дома и прихватить из квартиры любые мало-мальски ценные вещи. В наше «спокойное» время, убийства с целью ограбления не редкость, им уже никто не удивляется, да и менты не слишком – то стараются их раскрыть – на улицах полно отморозков-наркоманов, готовых за десятку порешить мать родную. Но Патлатый вещи брать не стал, а девку почему-то, среди бела дня отнес на стройку. Просто чудо, что ему по дороге никто не встретился. Хотя район конечно был «спальный», и все население было на работе, а «безработные» наверное еще почивали. Так или иначе, Патлатому повезло.

Но на этом везение кончилось. Патлатый покосился на семенившую рядом Сивуху.

«Я же видел ту бабу десять раз, как я мог ее перепутать?», он поразился в очередной раз «Этот чертов костюм совершенно сбил меня с толку».

Он хорошо помнил, что очень торопился домой, и сразу же укололся, даже не попытавшись проанализировать произошедшее. А когда очнулся, то смутно ощущал какую – то тревогу. Теперь Патлатый понял все – бабу убрал не ту, дело провалил и заказчик деньги ему не даст. А ему очень нужны деньги. Он с ненавистью покосился на Сивуху. «На хрена она мне сейчас? Я и без нее уже знаю, что мертвая не Самойлова Софья Евгеньевна»

– Шла бы ты Сивуха, мне сегодня не до тебя- наконец решился Патлатый.

– А как же про труп? Ты же узнать про нее хотел? – ошарашено выкатила глаза бомжиха.

– А я уже и так все понял.

– Ну уж нет! – заорала обиженная Сивуха- наобещал, так выполняй. А не то я всем расскажу, что ты слишком интересовался этой девкой! Уж не ты ли ее придушил?

Патлатый дернулся как от удара и поспешно обнял женщину.

– Пошутил я! Пошутил! Чего так нервничать!

– То-то-Сивуха уже зашла в загаженный коридор и удивленно рассматривала его квартиру-Ну и грязища у тебя! – наконец выдохнула она, почти восхищенно.

– Не нравится, иди вон- рявкнул Патлатый, начиная понимать, что сделал еще одну глупость. Теперь Сивуха от него не отвяжется.

– Не злись – Сивуха посмотрела на него с нежностью- Я со своей выпивкой -она достала из-за пазухи грязную, заляпанную бутылку с мутной жидкостью -Куда проходить?

Патлатый молча кивнул в сторону кухни.

Голова уже не просто болела, она горела так, словно в нутрии кто- то поджаривал мозги.

«Заказчику скажу, что все о*кей. Пусть только отдаст деньги. А эту Софью Евгеньевну я потом пришью. Какая к черту разница- одна дохлая баба или две?» «Три.»-тут же поправил сам себя. Участь Сивухи была решена.

Ничего не подозревающая бомжиха, весело хозяйничала не его кухне. Откуда – то на столе появилась мятая газета, на ней кусок заплесневелого хлеба, открытая банка «шпрот» и бутылка с мутным содержимым. Сивуха, разлила жидкость по стаканам и двусмысленно улыбаясь, произнесла:

– Чтобы все у тебя получалось!

Пьяная Сивуха подробно рассказала ему то, о чем он и сам уже догадался. Денатурат немного притупил адскую боль, разламывающую теперь уже все тело и Патлатый решил, что тянуть не стоит. Он подошел к женщине сзади и положил руки на шею. Сивуха замерла, а потом заметно расслабилась. Видимо она решила, что Патлатый хочет выполнить свое обещание. Но только стоило ему надавить посильнее, как она с неожиданной силой оттолкнула его и выскользнула из рук:

– Ты чего? Сдурел? – Сивуха судорожно хватала ртом воздух- Прекрати, урод хренов. А не то я ментам все про убиенную тобой девку расскажу. – Бомжиха была совершенно пьяная и теперь болтала не задумываясь.

– Я сразу поняла, что ты эту девку порешил. Что, бабки хотел срубить?

Патлатый схватил черную от копоти сковороду и угрожающе двинулся на женщину.

– Только попробуй- Сивуха попятилась и неожиданно пронзительно завизжав, бросилась в коридор. Медлить было нельзя. Патлатый в два прыжка догнал бомжиху и с размаху опустил сковороду ей на голову. Сивуха мгновенно обмякла и медленно опустилась на заплеванный пол.

Он осторожно подошел к ней и похлопал по щекам. Женщина осталась лежать неподвижно. Патлатый повернулся и отправился в комнату за мешком, когда же через пару минут он вернулся обратно, тела на полу не оказалось.

Патлатый тупо смотрел себе под ноги и поэтому пропустил чудовищный удар той же самой сковородой, которым наградила его, прятавшаяся за дверью Сивуха. В последний момент Патлатый непроизвольно дернулся и этим, быть может спас себе жизнь. Удар пришелся на правое плечо и задел по касательной ухо. Кровь теплый струйкой потекла за ворот выцветшей рубашки.

От боли Патлатый словно обезумел, он выхватил из рук испуганной женщины сковороду и принялся, не глядя наносить удары. Один, другой, третий…..Неожиданно он остановился и словно сомнамбула пополз в сторону комнаты. Дрожащими руками отыскал последнюю, оставленную на «НЗ» дозу. Шприц выскользнул из мокрых от крови рук и Патлатый громко застонал. Терпеть больше не было сил. Со второй попытки он все же укололся, и спасительная мгла поглотила его на какое-то время.

Когда он очнулся, за окном было все еще темно. Какое – то время он тупо рассматривал грязный потолок над головой, потом решительно поднялся и тяжело ступая отправился на кухню.

И вот уже полтора часа он драит на кухне пол. Сначала конечно пришлось избавиться от трупа. Завернув то, что осталось от несчастной Сивухи в ковер, он отнес ее на ту же стройку и засунул в дальнюю, опрокинутую трубу. Потом перевел дыхание и отправился к еще горевшему костру. Там он начал спрашивать куда делась Сивуха, которая якобы на него обиделась и не доходя до его дома, повернула назад. Конечно алиби было не ахти какое, но ничего умнее на тот момент в голову не приходило. К тому же Патлатый решил, срубить с заказчика, за такие непредвиденные проблемы, денег в пять раз больше обещанного, а если тот начнет противиться, пригрозить ментами. За организацию убийства дают пожизненное. А заказчик, чистенький и интеллигентный, вряд ли захочет провести остаток жизни на шонке.

Сегодня в пять часов Патлатый возьмет деньги и сразу же уедет отсюда к чертовой матери. Только сначала надо зайти в гости к Самойловой Софье Евгеньевне и отдать ей должок.

В последний раз прополоскав тряпку, Патлатый, посмотрел за окно. Начало светать. Где-то часов пять-шесть утра. Самое время для крепкого сна. Вот сейчас он и зайдет к Софье Евгеньевне в гости.

Соня проснулась от необъяснимой тревоги и с удивлением обнаружила себя сидящей в кресле в абсолютной темноте ванной комнаты. «Что-то у меня появилась привычка засыпать в самых неподходящих местах». Ее сильно знобило, наверное опять поднялась температура. Она посильнее закуталась в шерстяной плед и внезапно насторожилась. Соне показалось, что в квартире кроме нее, есть еще кто-то. В голове страшно шумело и чем сильнее она прислушивалась, тем отчетливее слышала только гул в собственном черепке.

Неожиданно послышался хруст раздавленного стекла. «Разбитая ваза в коридоре», с ужасом догадалась Соня. Значит ей не показалось, но кто это? Внезапно Соня вспомнила Синицына и задушенную Светку и просто помертвела от страха. В боевиках, которые Соня очень любила в ранней юности, ослепительные красотки в таких ситуациях, блестяще справлялись с проблемой. Либо они сами, голыми руками убивали мужчину- головореза, либо «внезапно»(«совершенно случайно») на помощь приходил не менее ослепительный красавец – спаситель. Но что делать в реальной жизни Соня не знала.