Фентези о потерянном принце, прекрасной принцессе и бедном, влюбленном барде Фаро и Лонгрион
- -
- 100%
- +
Тут я в себе немного не разобралась. То ли на мосту было интереснее, чем сплетни во дворце, то ли меня серьезно привлекал нелегальный вариант подглядывания.
Согласно моим наблюдениям. Иностранцев, пришедших пешком, почти никогда не пропускали. Только за очень большие взятки.
Если ты не приглашен. Не богат.И не не везешь свои товары на базар — разворачивайся.
Правило простое. И отвратительно рабочее. Я видела это не раз. И не могла сказать отцу. Потому что тогда пришлось бы объяснять, откудая это знаю. А этот разговор закончился хорошо, не мог. Папа при исполнении, это вам не цветочек в саду сорвать.
Всё началось, как обычно. Телеги. Проверки. Рутина.
Я уже собиралась убрать сферу, когда
— О.
Он появился на мосту, как яркая реклама дорогой походной одежды. Я сразу наклонилась ближе, разглядывая его высокие ботинки на шнуровке.
— Интересно, где он такие купил? Хочу себе такие. Под мой рабочий прикид, в самый раз. И куртка кожанная, очень красивая.
Высокий. Лёгкий. Стройный. Ай
Движется так, будто не прошел десятки километров, а на танцплощадке у летнего кафе на университетском острове глазки студенткам строит.
Светлые волосы. Длинные. Волнистые. И чёрная прядь.
Я моргнула.
— Да ты красив и богат, судя по кошелю висевшему на поясе Большой такой мешок, как сумочка. С инкрустацией. Средиземьекажется.
Я тихо усмехнулась.
— Ну ты вообще не стараешься привлекать внимание. Сейчас Собакен с тебя сдерет заоблачную плату. Пять золотых, как минимум. Да не простых, а больших. Я такое уже видела.
Я закатила глаза. Собакен потянулся к кошелю. Парень — не врубился, вообще. Стоит и улыбается. Ох, бедное моё сердечко. Он точно на учебу приехал. Я обязательно с ним познакомлюсь.
И тут он сделал то, чего я вообще не ожидала. Достал из-за спины чехол и показал струнный инструмент. Я зависла.
— Нет, ты сейчас серьёзно?..
Инструмент музыкальный, только это точно не балалайка, скорее восточная гитара, нет, струн меньше. Он провёл пальцами по ней. Легко. Спокойно. Я не слышала звук. Но видела всё остальное. Собакен остановился. Подумал.
И протянул свои лапы к драгоценности…
— Да, ты издеваешься?
Я не слышу о чём они говорят. Но, Собакена этого, я точно должна подловить где-нибудь на взятке в другом месте. Мне показалось, что он хочет забрать у парня инструмент. Я напряглась.
— Давайте удивите меня.
Они говорили. Красавчик отвечал. Спокойно. В своём праве. И его развернули.
Я резко выпрямилась.
— Да вы издеваетесь?!
Просто кивнул и развернулся.
— Ты, морда красная, сейчас не пустил барда? Даже денег у него не попросил?
Я даже пальцем ткнула в шар. На всякий случай.
И в этот момент
Карета с гербами Северных земель на полном бычьем ходу влетела на мост. Чуть не затоптав моего красавчика.
— ЭЙ!
Горностаи. Я замерла. Это герб моего будущего королевства.
— О. Вот теперь всё стало плохо.
Я ещё раз посмотрела на парня, который спустился в сторону городка в Темных Землях.
— Ладно тебя я позже найду.
Я отвернулась от шара.
Потому что теперь начиналась настоящая проблема. Срочно нужен папа.
Договор с папой или канцлером, так и не поняла
После обеда я решила взять ситуацию в свои руки. Не так чтобы я была уверена в своих силах. Но за попытку, как говорится, в тюрьму меня не посадят. До кабинета отца я дошла быстро, хотя в голове у меня всё ещё путались сразу две вещи: карета с гербом горностаев и тот светловолосый парень на мосту, который выглядел так, будто он случайно выпал из романтической книги, что принесла мне Мурка. Мысли толкались, мешали друг другу и не давали сосредоточиться, а мне как раз очень хотелось сосредоточиться, потому что северяне не приезжают просто так.
Дверь в кабинет была не заперта. Я вошла без стука, как входила всегда, когда дело касалось не придворных церемоний, а отца. Кабинет у него был именно таким, каким и должен быть кабинет человека, который знает слишком много чужих тайн и хранит их явно не здесь. Большой стол, тёмное дерево, карты, аккуратно сложенные бумаги, чернильница, перо — всё на своих местах, идеальный порядок. Окно было распахнуто, и на широком подоконнике сидел Пыж в своей голубиной форме — серый, важный, с таким видом, будто не просто ждёт письмо, а лично решает все государственные дела. Он косил на отца круглым глазом и терпеливо переступал лапками. Видимо, собирался лететь сразу, как только письмо будет запечатано.
Отец как раз дописывал последнюю строку и даже не поднял головы, когда я вошла.
— Приехали с севера, — сказал он так спокойно, как будто речь шла не о людях, способных принести большие неприятности, а о торговцев шерстью.
Я не стала говорить, что уже видела карету. Если хочешь что-то узнать, иногда полезнее сделать вид, что не в курсе.
— Его нашли? — спросила я.
Разумеется, я имела в виду Арлин.
Отец покачал головой, не сразу, а будто ещё раз проверил этот ответ в уме.
— Нет.
Мне это не понравилось ещё сильнее.
— Тогда о чём разговор?
Он поставил точку, посыпал лист мелким порошком, чтобы быстрее подсохли чернила, и только потом посмотрел на меня. У отца вообще было замечательное свойство: сначала завершить дело, а уже потом замечать, что рядом с ним кто-то дышит, волнуется и пытается не сойти с ума.
— Мы ещё не разговаривали, — ответил он. — Мастер Песе с дороги устал. Его разместили в гостевых покоях. Официальный разговор с королем назначен на завтра.
Пыж на подоконнике тихо заворчал по-голубиному, будто у него на этот счёт было своё мнение. Я посмотрела на него, потом снова на отца, и вдруг с предельной ясностью поняла, что другого момента у меня не будет. Если уж завтра эти северные хищники начнут раскладывать мою жизнь на государственные интересы и династические обязанности, то сегодня я хотя бы успею выторговать себе глоток воздуха.
— Папа, — сказала я уже совсем другим голосом.
Он это сразу уловил. Откинулся на спинку кресла и посмотрел внимательнее. Не как глава Тайной канцелярии. Как отец, который догадывается, что сейчас с него что-то будут требовать.
— Что?
Я подошла ближе к столу.
— У меня есть два года.
Он слегка приподнял бровь.
— До чего именно?
— До того, как это всё перестанет быть просто магическим договором и станет моим личным кошмаром с государственными обязанностями.
Отец не улыбнулся, но в глазах что-то мелькнуло.
— Для тебя оно и сейчас достаточно личное.
— Да, но пока ещё не окончательное. А через два года — окончательное. Особенно если принца так и не найдут, а вместо него найдётся кто-нибудь другой из королевских горностаев.
Он не спросил, откуда я это знаю. И за это я была ему почти благодарна. Значит, он понял достаточно.
— Чего ты хочешь, Лиси?
Когда отец задаёт вопрос вот так спокойно, это всегда опасный момент. Тут лучше не юлить.
— Я хочу эти два года себе, — сказала я. — Не дворцу. Не договору. Не будущему политическому цирку. Себе.
Он молчал, и я продолжила, потому что теперь уже нельзя было остановиться на полпути.
— Я хочу поступить в Академию. На механический факультет.
Вот теперь он действительно посмотрел на меня внимательно.
— На механический?
— Да.
— Я думал тебя интересует алхимия.
Я вздохнула. Вечно все задают этот вопрос так, будто у желания летать нет права на существование, если у тебя за спиной нет крыльев.
— Затем, что я хочу летать.
Пыж на подоконнике расправил крылья и снова сложил их, явно не собираясь упускать шанс поучаствовать в сцене. Я покосилась на него и продолжила уже упрямее:
— Да, я знаю, что у меня нет крыльев. Можешь даже не говорить. Поэтому я и хочу на механический, ну или хотя бы физический, алхимический. Кто-то же должен наконец придумать приличный способ подняться в воздух без того, чтобы родиться птицей, фениксом или в виде мифического дракона.
Отец слушал, не перебивая. Это уже было маленькой победой.
— Почему сейчас? — спросил он наконец.
— Потому что завтра начнут решать мою судьбу король и королева, которые почему-то уверены, что политика государств важнее маленькой принцессы. А сегодня ты ещё можешь решить что-то для меня, а не вместо меня. И ещё, моя татуировка не погасла, значит Арлин жив. Так что пусть ищут дальше.
Он опустил взгляд на письмо, потом снова на меня. Пыж ждал. Я ждала. Даже воздух в кабинете как будто замер.
— Два года, — повторил отец медленно.
— Да.
— И что я получу взамен?
Хороший вопрос. Очень в его духе. Ничего просто так он не подписывал, даже если речь шла обо мне.
— Ты получишь дочь, которая не устроит скандал во дворце через два года, не попытается сбежать в первый же удобный момент и выполнит условия клятвы даже если Арлин за это время погибнет и придется выйти замуж за его отца, деда или мертвеца. А ещё ты получишь меня подальше от придворных интриг. Я буду учиться. По-настоящему.
Отец долго смотрел на меня, и я уже начала подозревать, что переборщила и с дерзостью, и с искренностью одновременно. Но потом он протянул руку к письму, свернул его, запечатал и наконец подозвал Пыжа. Тот мгновенно подобрался, деловито шагнул ближе и схватил письмо так ловко, будто только этим всю жизнь и занимался. Хотя, если честно, именно этим он и занимался.
Только после этого отец снова перевёл взгляд на меня.
— За мертвеца я тебя не отдам, — сказал он. — У тебя есть два года. А я кину все свои возможности на поиски твоего жениха. Слишком подозрительная ситуация с этим исчезновением.
Я даже не сразу поверила, что он это сказал вслух. Настолько спокойно, будто не обвинил кого-то в намеренном сокрытии принца, а просто разрешил взять ещё одно пирожное.
— Правда?
— Не заставляй меня повторять дважды. Это портит впечатление.
Я выдохнула и только тогда поняла, как сильно была напряжена всё это время.
Пыж уже сидел на краю подоконника, готовый сорваться в воздух, и я почему-то вдруг почувствовала зависть. Вот у кого всё просто: дали письмо — полетел. А мне за свои два года пришлось торговаться почти как на рынке.
— Спасибо, папа, — сказала я.
Он чуть склонил голову, принимая благодарность так же сдержанно, как принимал всё остальное.
— Не благодари раньше времени. Завтрашний разговор с королевской семьёй тебе всё равно не понравится.
— Но послушать, то интересно.
— Это семейная черта, — улыбнулся отец.
Пыж вспорхнул с подоконника и исчез за окном, унося письмо. Я проводила его взглядом, потом посмотрела на отца и вдруг с удивлением поняла, что впервые за долгое время у меня внутри стало чуть легче.
Два года.
Не свобода. Не спасение. Но уже не клетка без дверцы. И этого мне пока было достаточно.
Глава 8
Когда лучше быть лисой, чем принцессой
Если ты живёшь во дворце и хочешь что-то узнать — не ходи по парадным коридорам.
Это первое правило, которое я усвоила ещё до того, как научилась нормально завязывать шнурки. Второе — не задавай лишних вопросов стражникам. Они либо ничего не знают, либо знают, но не скажут. Третье — если у тебя есть чёрный ход, пользуйся им. Всегда.
Поэтому в лабораторию я шла как нормальная, воспитанная дочь главного дознавателя — через служебные коридоры и лестницы, где пахнет едой, тряпками и новостями.
Там есть одна особенность. По периметру идут маленькие решётчатые окошки — не для красоты, а чтобы прислуга могла видеть, куда идёт, не высовываясь. Лишний раз не попадаясь на глаза знатным господам. Очень полезная вещь.
Я шла быстро, почти не глядя по сторонам. Всё время думая о крыльях и какой материал может удержать тяжелое тело в воздухе.
Я моргнула. Потому что в одном из таких окошек я увидела королеву. Я моргнула, ещё раз. Нет, всё правильно. Это была она. Не двойник, не придворная дама в хорошем платье, а именно она — с той самой походкой, от которой даже цветы стараются пригнуться.
— Прекрасно, — тихо сказала я. — Королевы теперь гуляют по гостевому крылу. Что дальше? Мастер Песе будет сам исполнять обязанности принца?
Лисифена шла одна. Без сопровождения. Без служанки.
В сторону покоев дипломата северных земель. Потому что сейчас в гостевом крыле остановился только он.
Я отступила от окошка и уткнулась спиной в холодный камень.
Так не бывает. Точнее, бывает. Но тогда это называется не «визит вежливости», а что тогда?
— А я, значит, просто мимо проходила. Мне надо было осваивать шпионскую профессию. С моим то фантастическим везением.
Я снова выглянула. Дверь в покои уже закрывалась. И вот тут у меня было два варианта. Забыть и пойти куда шла. Или перестать притворяться нормальной. И стать истинной дочерью своего отца. Я вздохнула.
— Не могу пройти. Только послушаю и уйду. Там ведь обо мне говорить будут. А кто предупрежден — тот вооружен.
Я обратилась лисой. А кем же ещё? Я же оборотень королевского рода. А мы рыжие и очень любознательные. И полезла в трубу вентиляции. С детства я так не баловалась. И оказалось, что я немножко выросла. А моя звериная тушка ещё и потолстела.
— Если я застряну, — прошептала я себе, — это будет очень глупая ситуация.
Труба вела ровно туда, куда надо. Я легла, прижалась ухом к решётке. И сразу услышала.
— выдача Лиси, — сказал Песе.
Я закатила глаза. Подтянулась и сунула свой любопытный нос в решетку,
и увидела невообразимую картину.
Песе развалился в кресле так, будто это его кабинет, а не гостевые покои в замке чужого государства. Нога на ногу, локоть на подлокотнике, в пальцах — кисть винограда, которую он обрывал лениво, по одной ягоде, как человек, у которого нет ни срочных дел, ни уважения перед королевой. Он даже не встал, когда она вошла. И вид у него был слишком домашним. Мягкие брюки и до безобразия расстегнутая рубашка. Ой, было бы что показывать! Белейшее, северное пузо, вот-вот выкатится наружу. Фу.
Вот это уже было показательно.
Лисифена остановилась у стола, не проходя дальше. Спина прямая, взгляд убийственный — идеальная королева. Если не смотреть на руки.
А я смотрела. Они были сжаты так сильно, что побелели.
— Хорошо, что ты пришла, — сказал он, даже не глядя на неё. — Нам нужно обсудить дела.
Я чуть скривилась. Он поднял глаза. Медленно. Оценил. Как будто она — часть обстановки.
— О, отлично. Сразу к сути. Не обнял, не поцеловал, не спросил как мне здесь живётся без тебя. Сразу к делу. Ну, что же.
Официально у нас ещё есть два года, — ответила королева. — И причин что-либо менять, я не вижу.
Я тихо усмехнулась. Кажется всё-таки заговор. И что за отношения такие с обнимашками? Я, конечно, мало интересуюсь такими делами, но пару романтических книг прочитала. И определенные представления о взрослой жизни имею.
— Причины есть, — сказал он.
— Королевское отродье сдохло?
Вот тут я уже не улыбалась. Это что, она так принца Арлин обозвала?
— Хуже, сбежало. Пока я потом и кровью заслуживал перед этими горностаями титул королевского посла.
— Как сбежал, шаманы должны были подтереть ему память. Да и воспитывался в племени он с шести лет,— выдохнула она.
Он оторвал ещё одну ягоду.
— Он королевский горностай, у его магии много тайн. Может вспомнил что, а может просто подался в приключения на китобойном судне с пингвинами.
Она не выдержала.
— Пингвины? Да они затонули три года назад!
Голос её сорвался и перешёл на крик.
Он, наконец, посмотрел на неё по-настоящему. Протянул руку и усадил нашу королеву себе на колени.
Я чуть не задохнулась от такой фамильярности. Но сдержалась и ничем себя не выдала.
— Кто-то затонул, а остальные сейчас владеют островом. И активно строят вольный город. Но парня там нет. Я только оттуда.
Она встала к столу, взяла его бокал с вином и залпом выпила. В этом движении уже не было ни королевы, ни этикета. Только женщина, которую я не знаю.
— Я думала — она запнулась, будто сама не хотела это говорить. — Я думала, что мы будем вместе. И ты представляешь, что такое шесть лет не оборачиваться. Я уже забыла как выглядит мой зверь!
Он тихо хмыкнул.
— Мы вместе Песефена. Вместе делаем историю. А ты должна была уже повзрослеть и наделать с мужем наследников.
Она дёрнулась, но не высказалась.
— Ну да, — прошептала я. — Очень государственно.
И вот тут стало понятно, что хуже всего — не его наглость. А то, что он имеет над нашей королевой власть.
— Что? Он назвал её Песефеной? Не Фенекой. Ой, куда я вляпалась. Папочки.
Я прижалась к гладкой поверхности воздухоотводной трубы и тихо поползла задом от кабинета. За такую информацию меня по головке не погладят. И в коридор мне лучше не спускаться. Не в черный, не в белый. За эти сорок минут, что я как змея ползла к своим апартаментам, я повзрослела лет на пять. Мне стало страшно. Нет, не то что я увидела в апартаментах одного придворного кота. Фу. Как же это развидеть. А то что во всех детективных романах свидетелей убирают тихо и закапывают глубоко. Их потом находят и записки с нужной информацией в карманах, или вообще во рту. Но свидетелю от этого не легче.
Мне нужен папа, а он как назло сегодня заседает в магистрате. Там драконы с норками судятся. Как же мне дожить до вечера?
Если я правильно поняла, меня на совещание с послом не пригласят. Не девичье это дело, решать государственные дела. В лучшем случае на ужин попаду. А значит гардероб Мурка уже должна была подобрать.
А она меня уже потеряла. До лаборатории я так и не добралась. В апартаментах меня нет. Но это всё фигня, по сравнению с ямой, куда я проваливаюсь.
С этими мыслями я отодвинула решетку вентиляции и провалилась на свою кровать. Моё падение не прошло незамеченным. Мурка как раз выкатывала штатив с парочкой подходящих нарядов. И глазом не моргнула, глядя на мои акробатические пируэты. Она вытянула руку и телекинезом закрыла решетку вентиляционной трубы.
С Муркой я разберусь позже. А сейчас надо компромат накатать и спрятать в тайник. Желательно тот, который папин. Паранойя у нас с папой общая. А что будет завтра, я не знаю. Слово «выдать Лиси» до сих пор давит на уши. Я же не преступница, какая-то. Или посылка.
Да и рассказывать гораздо труднее, чем отослать отчет по всем правилам тайного сыска. Если бы не долг перед государством, точно пошла бы к папе на службу.
— Очень хорошо, что ты здесь, дорогая Мурка.
Включила я принцессу. Всегда так делаю, когда не знаю чем заполнить паузу или конфуз.
— Принеси, ка нам переркусить. А то на приёме мне с этим бледнолицым, пузатым песцом кусок в горло не пролезет.
Мурка не задавая лишних вопросов, развернулась и вышла из моих апартаментов.
Люблю её за сообразительность. Надеюсь она докладывает о моём поведении и странных передвижениях только папе. А мы с ним обычно понимаем друг друга.
Так, чтобы информация была воспринята не как сплетня кухонной полотерки, я решила расписать все максимально подробно. А именно с момента, как я шла по черному коридору. И что видела распишу в деталях. Свои мысли оставлю при себе.
Руки ещё дрожали. Ползти сорок минут, даже в звериной форме, та ещё нагрузка. Ещё нервничала. Но четко осознавала — если сейчас не занять голову делом, она начнёт заниматься мной.
Я посмотрела на бумагу. Писать. Максимально подробно. Без сокращений. Без «и так понятно». Как для дознавателя. Как для главы тайной канцелярии.
Как я шла. Где остановилась. Сколько шагов до двери. Кто что сказал. Каким тоном. Что стояло на столе. Даже виноград. Даже это его наглое «мне нужна она». И я писала.
Я даже поймала себя на том, что вспоминаю детали, которые сначала проскочила — как он держал бокал, как она отвернулась, как замолчала на полуслове.
— Вот так, — тихо сказала я. — Вот так и надо.
Когда я остановилась, у меня уже было три страницы. Я откинулась на спинку стула, посмотрела на написанное и неожиданно усмехнулась.
— А, может в писатели податься?
Чернила ещё блестели. Пришлось подождать. Я аккуратно подула на край листа, потом на второй, потом просто сидела и смотрела, как они медленно темнеют.
В комнату вошла Мурка с полноценным ужином. За окном темнело.
— По всей вероятности, приёма сегодня не будет, тихо произнесла подруга.
Я подняла на неё взгляд.
— Почему?
— В магистрате суд между драконами и норками перешёл в более активную стадию. Там сейчас заняты все, кто может хоть как-то это остановить.
Я фыркнула.
— Вот откуда ты всё это знаешь?
— Работа у меня такая, слушать и слышать, — ушла от прямого ответа Мурка и занялась сервировкой стола.
— А я всегда думала, что ты моя горничная с бытовой магией.
И мы весело посмеялись.
Я встала, сдвинула картину — ту самую, где папа держит моего брата на руках, ещё совсем мелкого, довольного, как будто мир ему уже тогда всё задолжал. И я с выражением, ещё десять секунд и можно убегать в только что подаренную мне лабораторию.
Щёлк. Сейф открылся.
Я как раз провела пальцами по раме, проверяя, ровно ли висит, когда в дверь постучали.
Мурка открыла дверь и личный посыльный его величества объявил что ужин, посвященный приему посла северных земель перенесен на завтра, из-за государственных дел.
Я подняла на неё взгляд.
— Ты как всегда права.
— Но, — добавила она тише, — король решил не откладывать встречу с послом.
Я чуть не подавилась жульеном, от такой информации.
— Где?
— В своём кабинете.
— Лично. Без свидетелей.
Я медленно кивнула.
— Вот это уже интересно.
Мурка посмотрела на меня внимательнее. Я на секунду задумалась, заканчивая с несчастным жульеном и нацеленная на чудесную рыбку.
— Тебе что-нибудь ещё принести?
— Да, но это не десерт. У тебя есть что-нибудь чтобы послушать через стену?
Мурка на меня посмотрела внимательно. Не удивилась — просто сразу поняла, куда я клоню.
— Ты хочешь прослушать королевский кабинет?
— Да.
— Ты понимаешь, что это даже не кабинет твоего отца?
— Понимаю.
— И что могут быть последствия?
— Поэтому я не буду сидеть в вентиляции над его кабинетом и спрашиваю, другие варианты.
— А ты до его кабинета и не доползешь, там дополнительная решетка стоит.
— О, как. Мне нужно что-то маленькое. Тонкое. У тебя ничего не летает? Ну, типа мухи?
Мурка фыркнула.
— Мух мы ещё не запускаем. По крайней мере магических. А обычных пока не приручили. К сожалению они нас не понимают, и живут не долго. Так что с этим дорогая моя госпожа — мимо.
Она на секунду задумалась.
— Есть два варианта. Нить. Резонирующая. Если её протянуть, из твоей комнаты будет слышно всё, что нужно.
— Есть ещё артефакт. Но он фонит, почище твоего Ока Лонгриона. Засекут, если накинут на кабинет Сеть молчания.
Я мало что поняла про тот артефакт в ушах звенела фраза, почище твоего Ока. То есть моя подруга знает и о нем.
Она чуть прищурилась.
— Тебе же не нужно слышать пол дворца. Тебе нужно один разговор.
— Один, — кивнула я.
— Тогда нить.
Я помолчала секунду, потом сказала:
— Только проведу её сама. А папа про Око тоже знает?
Мурка сразу покачала головой.
— Нет. Полезу я. Меня этому учили. И да. Твой папа знает о твоих маленьких шалостях. Око не может видеть через стены, а работает как обычная подзорная труба мореплавателя. Поэтому она даже легальна.
Тайны мастера Песе
Я спокойно на неё посмотрела. А потом решила не раскрывать своей маленькой тайны о доработанном мастером Мяо артефакте.
— Дай мне нить. Я сама пролезу и зацеплю. Если что — это будет моя проблема.
Она покачала головой:
— Мой зверь меньше твоего. Я кошка. Мне проще.
— А, ты не боишься быть пойманной охраной короля?
Она усмехнулась:
— Я боюсь с того момента, как меня привезли в этот дворец.
Я передёрнула плечами:
— Прости, я не знала.
Мурка была умной, образованной магичкой и обученным агентом моего отца. Но, увидев её навыки, я сразу поняла: таких специалистов со службы не отпускают. Как бы грустно это ни звучало, Мурка вряд ли станет свободной через два года. Даже если ей не придётся ехать на север со мной, отец её не отпустит.
Теперь к нити — тонкой проволоке из неизвестного мне материала — было прикреплено странное ухо. Тёмное, чуть вытянутое, с мягким матовым блеском. Оно едва заметно дрожало, и из него уже шёл звук — приглушённый, но различимый, словно говорили за тонкой стеной.
Всё было готово.
Нам оставалось только запастись сушёным крилем или семечками и развесить уши.