Тайны Генома

Глава 6. Калейдоскоп прелюдий

Конец лжи, ещё не означает начала правды.

Фредерик Бегбедер

Лема Махмардоев

После того как Китаец и его люди уехали, Лема и его бойцы ещё долго находились в состоянии, когда их не покидало ощущение нереальности происходящего. Периодически сам Лема и его наиболее доверенные бойцы заходили в арсенал и долго бездумно бродили между стеллажами, временами останавливаясь и ощупывая руками отдельные экземпляры, размещённые на стеллажах. Трогали руками, боясь, что это им только снится и всё это великолепие может враз исчезнуть. Из подвала они выходили с отрешённым видом, заторможенными движениями и затуманенными взглядами. Словно наркоманы, находящиеся в трансе.

Майор читал в глазах своих соратников множество вопросов, на которые ответов у него не было. Точнее, ответы-то были, вот только озвучивать их без ущерба для секретности планируемых действий было нельзя. Конечно, авторитет Лемы был непререкаемым, но какие-то пояснения дать всё же было необходимо. Поэтому он не стал особо мудрить и рассказал своим ближайшим помощникам всё как есть, точнее, ту версию событий, которая не раскрывала карты и оставляла больше вопросов, чем давала ответов.

Все знали о его окутанной тайной многолетней службе в спецназе и участии в боевых операциях. Лема пояснил, что ему удалось связаться со своим бывшим командиром и тот смог оказать старому боевому товарищу поддержку. Разумеется, не за красивые глаза. Чтобы отработать поставки оружия, придётся принять участие в нескольких боевых операциях. Но это как раз его людей не пугало и было для них делом понятным и привычным.

Однако время поджимало и Леме пришлось волевым усилием выйти из состояния эйфории и взяться за дело. Оружие – это было хорошо. Нет, просто отлично. Однако имелись некоторые нюансы. Оружие было здесь, а нужно оно было там. В горных районах Чечни, где планировалась первая часть операции. И доставить его туда было ой как непросто. Основных проблем было две: скорость и секретность.

Огромную помощь оказывал человек Китайца из местных, с которым он свёл Лему. Майор Заур Гаджиев из руководства милиции Хасавюрта, являвшийся одновременной руководителем крупнейшего местного бандформирования, был в здешних местах человеком почти всесильным. Поэтому вопрос транспортировки партий оружия до границы между двумя Республиками с его помощью решался довольно просто и безопасно. При этом опытный Лема всё равно избегал ненужного риска и оружие перевозили небольшими партиями.

Трудности начинались дальше. Из-за режима секретности при дальнейшей транспортировке оружия приходилось применять тактику, схожую с той, которую использовали моджахеды во время войны в Афганистане. Оружие отправляли небольшими караванами, навьючив их на лошадей. Дело небыстрое и трудное. Но майор не хотел рисковать.

Положение дел осложнялось тем, что Леме требовалось находиться сразу в двух местах, но он не мог разорваться на части. Подготовка первого этапа операции в Республике была важна, но она не могла состояться без успешной переброски оружия. По этой причине нужно было сначала организовать процесс отправки оружия, и получения новых партий боеприпасов здесь в Дагестане и убедиться в надёжности всех звеньев цепочки.

Кроме оружия, нужны были ещё люди и срочно. И неожиданно в этом плане дела обстояли гораздо лучше, чем Лема первоначально рассчитывал. В этом мире многое, если не всё, решают связи и деньги. Особенно если одно подкреплено другим.

Заур Гаджиев помог с наёмниками из числа боевиков своей криминальной структуры и местных абреков, живущих войной и заслуживающих доверия. Их участие в горячей фазе операции по разгрому основной части вооружённых формирований Джамалбековых обходилось майору по десять тысяч баксов, выплачиваемых каждому наёмнику.

Но это было ещё не всё. Местные родственники Махмардоевых, которые до этого всячески избегали участия в конфликте двух кланов и стыдливо прятали глаза, когда им намекали, что чеченская ветвь клана нуждается в их помощи, теперь разительно переменили своё отношение к конфликту. Немалую роль сыграло участие и поддержка в делах Лемы одного из самых авторитетных людей в этих краях – Заура Гаджиева. А когда к этому добавились скромные, но по местным меркам весьма весомые, пять тысяч долларов на каждого желающего поучаствовать в боях с кровниками, то количество добровольцев, жаждущих помочь родственникам, стремительно выросло.

В итоге Лема завербовал примерно по пятьдесят бойцов из числа людей Заура и своих местных родственников. Местные родственники были хороши тем, что вели довольно мирный и цивилизованный образ жизни, благодаря чему весьма органично смотрелись в условиях современного города. Именно их Лема планировал после разгрома Джамалбековых в горных районах Республики, отправить в город к Китайцу, для установления в рамках второй части операции контроля над предприятиями, обеспечивающими функционирование топливного бизнеса, которые планировалось отбить у Джамалбековых. Кроме того, у многих из местных дети давно перебрались в крупные города Дагестана: Махачкалу, Каспийск, Дербент, где работали в офисах различных компаний. Именно они и должны были занять ключевые места гражданских специалистов в захваченных предприятиях.

Механизм заработал. Формировалась партия наёмников, с которой шло несколько проверенных бойцов из числа чеченских членов клана Махмардоевых, комплектовался караван и очередной отряд отправлялся в путь. С первым отрядом Лема переслал оборудование спутниковой связи, так что вскоре у него была устойчивая связь с родными краями и он мог координировать действия, по приёму и размещению грузов на родине.

С деньгами Лема решил тоже не рисковать и отправлял их частями. С первыми партиями оружия ушли по миллиону долларов. Когда майор убедился, что процесс наладился, то оставил в Дагестане своего заместителя, а сам с очередной партией оружия и двумя миллионами долларов отправился в обратный путь домой. Путешествие выдалось тяжёлым, но спокойным и Лема благополучно добрался до дома.

Начались привычные, но теперь радостные будни. Распределялось и осваивалось привезённое оружие, отрабатывалось боевое взаимодействие между чеченскими бойцами клана, родственниками из Дагестана и наёмниками. Особое внимание майор уделял современным методам ведения боевых действий, которые были мало известны в Республике и должны были стать полной неожиданностью для противника. Высококлассные дроны должны были на порядок повысить возможности подразделений Махмардоевых в плане ведения разведки и корректировки огня. Также для бойцов было довольно непривычно работать с современными приборами ночного видения, которые должны были обеспечить преимущество во время внезапных ночных атак.

Теперь на стороне бойцов клана Махмардоева было подавляющее преимущество в вооружении, но самую главную роль должен был сыграть фактор неожиданности. Противник никак не ожидал, что подвергнется нападению противника, обладающего современным вооружением, тем более с учётом того, что ранее бойцы майора сильно уступали этому самому противнику в количестве и качестве вооружения. В успехе проведения полевой операции майор не сомневался. Но для успеха в целом необходимо было обеспечить и другие составляющие плана.

Группы ликвидаторов представителей клана Джамалбековых в столице приходилось комплектовать по комбинированному принципу. Большинство людей Лемы не обладали должными навыками диверсионных действий в жилом городе. Поэтому человек из семейства Лемы выступал скорее в качестве наводчика и контролёра. Остальные два бойца из боевой тройки были из числа наёмников, рекомендованных Зауром Гаджиевым, все они имели опыт боевых действий в спецподразделениях. Укомплектованные боевые звенья заранее отправлялись в столицу Республики, чтобы отследить маршруты ежедневных передвижений намеченных целей и выбрать наиболее удобные места для проведения акций.

Но оставалась ещё одна часть плана, которую майор должен был осуществить лично. И для реализации которой, он был вынужден сам отправиться в столицу Республики. Он и секретное оружие в виде миллионов зелёных денежных знаков самой богатой и процветающей страны в мире.

И проводником в мире высокомерных политиков и государственных деятелей, которые имели одну общую для них черту – продажность, должен был стать депутат Республиканского парламента, Айдамир Байрамов. Человек в высшей степени достойный, культурный, высокообразованный, душа общества. Человек, который гордился своим умением найти общий язык с любым, даже с самым отъявленным мерзавцем, всеобщий друг и любимец.

Посредник, удобный для всех. Человек, являющийся в определённой степени гарантом, что заключённая сделка будет неукоснительно исполняться обеими договаривающимися сторонами. Хотя деньги – это такая вещь, которая способна испортить любого, даже самого на первый взгляд порядочного человека. Человек слаб и не всегда может противиться соблазнам. Поэтому первоначально находились люди, которые не захотели или не смогли выполнить взятые на себя обязательства. Ну что ж, мир ихнему праху. От последствий их не смогли уберечь ни высокие должности, ни дорогостоящая охрана. Поэтому в дальнейшем осведомлённые люди предпочитали не бросаться словами и обещаниями, которые не смогут исполнить.

Махмардоева он встретил как родного. Посредник работал за деньги. Но Лема не был ни дураком, ни дилетантом и понимал, что раз его союзники доверились этому человеку, значит, у них был на него убойный компромат. Компромат, способный оборвать не только прибыльную деятельность Айдамира, но и саму его жизнь.

Лема на время превратился в человека-невидимку. Тёмные зеркальные очки, модная стрижка и коротко остриженная борода, солидный костюм. Жил он на одной из шикарных квартир, предоставленных депутатом, никуда не выходил без необходимости. Обычно из квартиры, в сопровождении охраны, не подпускавшей близко посторонних, быстро перемещался в машину и так же быстро проходил по прибытии до места переговоров. Шансы, что кто-либо его узнает, были минимальны.

Последовал ряд встреч. В кабинетах, в ресторанах, на природе, в дорогостоящих тачках, на квартирах у любовниц. Дружелюбные встречи, улыбчивые разговоры ни о чём. У всех у них было нечто общее. Это различные, но весьма солидные суммы американских денег, также принимавших участие в этих встречах. Гости уходили, а вот деньги оставались, обретя новых хозяев. Три дня ушло на то, чтобы заручиться поддержкой нужных людей, после чего Лема отбыл обратно в горы, чтобы возглавить свою армию в предстоящей схватке.

Всё было готово. Разведаны все места расположения подразделений противника. Изучены все его слабые стороны и намечены направления атак. Подготовлены соответствующие рубежи, откуда должны были выдвинуться отряды майора. Оставалось только дождаться сигнала от полковника Орлова о времени проведения операции, чтобы синхронизировать атаку бойцов Лемы с резнёй в Таганьем Роге.

Наконец, такой сигнал поступил, полковник сообщил точное время для начала совместной операции. Бойцы Лемы выдвинулись на давно подготовленные позиции и затаились. В горах темнеет рано, и ночь упала на затаившихся людей, как ястреб с высоких небес. Неожиданно и неотвратимо. Командиры подразделений замерли, сжимая в руках современные импортные рации в ожидании приказа майора. А Лема ждал, ощущая привычную собранность перед боем, держа твёрдой рукой трубку спутникового телефона, в ожидании сигнала от полковника Орлова. И телефон внезапно ожил. Внезапно, несмотря на всю готовность майора. Такие вещи всегда происходят внезапно, слишком велико напряжение, будь ты хоть трижды профессионал.

* * *

Зелимхан Джамалбеков

Зелимхан затаился. Все окружающие, включая его ближайших помощников, были в недоумении. Они не считали группировку Кулаков серьёзной проблемой. Силы противостоящих организаций были просто несопоставимы. И даже мутная фигура Китайца не давала тем никаких преимуществ в силовом противостоянии. Да, тот пользовался определённым авторитетом в воровских кругах, у него имелась поддержка среди местных властей и в Москве. Но всё это имелось и у Джамалбековых. И кроме того, мало толку будет от всех этих связей, когда своё слово скажут автоматы.

Что есть у Китайца? Несколько сотен молодых парней из числа спортсменов и шпаны. Три – четыре десятка мужиков, постарше отслуживших в армии и воевавших в Чечне? На вооружении которых имелось от силы несколько десятков стволов. И это против нескольких сотен опытных чеченских боевиков, вооружённых автоматами, пулемётами, гранатомётами и имевших богатый опыт реальных боевых действий. Да и в случае необходимости из Республики можно быстро подтянуть дополнительные боевые отряды.

В чём дело, Зелимхан? Висел в воздухе невысказанный вопрос.

Кулаки вели себя всё более нагло, стычки случались всё чаще, появились сначала раненные, затем убитые в этих столкновениях. Зелимхан продолжал терпеть.

Когда выяснилось, что за наглым захватом Морского порта стоит опять же Китаец, Зелимхан просто взбесился, но команду проучить наглецов отдать так и не решился.

Причина была проста. Зелимхан боялся. Страх этот был иррациональным и не имел разумного объяснения. Разум твердил, что они раздавят наглеца вместе с его бандой как навозного жука. А сердце. Сердце замирало и пропускало удары при мысли о предстоящей схватке не на жизнь, а на смерть. Это был даже не страх, а животный ужас жертвы перед палачом. Наваждение какое-то.

Зелимхан утешал себя мыслями, что ему в конечном счёте наплевать на бандитские дела и понятия. На авторитет портовой группировки в преступном мире, на те деньги, которые они получают от преступной части своего бизнеса. Сам он себя давно считал бизнесменом и политиком, а не вульгарным бандитом. Да он даже готов был примириться с потерей Морского порта. Единственное, что потерять было немыслимо – это контроль за топливным бизнесом. Потому что это будет означать потерю не только денег, но и положения и власти клана Джамалбековых в Республике. А следом за этим он сам и многие его родичи могут лишиться и самой жизни, слишком многим они насолили, слишком много было у них влиятельных врагов.

Поэтому, когда Китаец нащупал его больное место и начал громить топливный бизнес, за который отвечал Зелимхан, тот понял, что отступать больше некуда. Последней каплей стали действия Китайца, когда тот начал перехватывать курьеров с деньгами, отправляемыми на родину, и начали исчезать в неизвестном направлении денежные переводы, отправляемые кураторам в Республике.

Страшна была даже не потеря денег сама по себе. Страшно было то, что деньги не доходили до людей, которые ожидали их получения. Очень больших и очень влиятельных людей, которые, собственно, и были настоящими хозяевами этого бизнеса. И внятно объяснить этим людям, куда, собственно, исчезли деньги, Зелимхан тоже не мог. Ссылки на никому из его покровителей неизвестного Китайца, звучали бы просто глупо. Да и сам Зелимхан не понимал, что и как происходило. Если перехват курьеров с наличными вполне вписывался в предполагаемую причастность Китайца к этим экспроприациям, то объяснить каким образом рядовой бандит сумел перехватить денежные транзакции через крупнейшие банки и ведущие мировые платёжные системы с их многослойной системой защиты было решительно невозможно.

И вот когда информаторы Зелимхана сообщили ему, что большие люди засомневались в нужности и полезности самого Зелимхана и его клана и встал вопрос, чтобы передать этот бизнес в другие руки, он сломался.

Была назначена новая встреча с Китайцем, на которой Зелимхан, заглушая свой страх и отрезая пути к отступлению, выставил Китайцу совершенно абсурдные требования. Разговора как такового не было, просто не о чем было говорить. Оба понимали, что речь идёт о тотальной зачистке противоположной стороны конфликта. Причём особенно нервировало Зелимхана то, что он не понимал, чем руководствуется Китаец в своих действиях и зачем умышленно идёт на обострение конфликта.

Когда решение было принято и назначена стрелка, Зелимханау как-то полегчало. Он целиков отдался процессу подготовки решающего сражения. Из Республики спешно прибывали группы наиболее боеспособных боевиков. Были проплачены нужные люди в силовых структурах, чтобы обеспечить невмешательство милиции в предстоящую загородную разборку. По мнению самого Зелимхана и его ближайшего окружения людей и оружия было в достатке. Прибывшие из Республики боевики, были людьми опытнейшими и готовились к стрелке как к самой настоящей боевой операции. Были заранее намечены и оборудованы огневые точки. Почти за сутки до встречи на позициях расположились снайперы, пулемётные расчёты и гранатомётчики. Короче, кабздец этим Кулакам и их главарям.

Все были настолько уверены в лёгкой победе, что некоторые приближённые Зелимхана чуть не устроили поножовщину, затеяв между собой свару. Причиной послужила начавшаяся делёжка активов группировки Китайца. Особый ажиотаж возник вокруг вопросов кто будет курировать спорткомплекс “Виктория” и торгово-развлекательный центр с Казино. В отличие от своих приближённых, Зелимхан знал поговорку про “шкуру неубитого медведя” и поведение подчинённых его откровенно взбесило. У него и так на душе кошки скребли, а тут ещё эти легкомысленные ублюдки затеяли между собой свару, деля имущество непобеждённого пока врага. Неспокойно было на душе у Зелимхана. Ох, неспокойно.

Наконец, наступил судный день, а точнее вечер. Основные силы, согласно договорённости с противниками, выдвигались к центральной площадке, заброшенного завода ЖБИ, пешим порядком. Зелимхан и его ближайшее сопровождение прибыли к назначенному часу на десяти автомобилей. Машины до подступов к территории завода следовали группами по два – три автомобиля и только на подъезде объединились в единую колонну. Машины выехали на центральную площадку и встали полукругом со своей стороны будущей арены сражения. Со временем вся территория ЖБИ пришла в упадок и запустение, и даже местность на бывшей центральной площади заводского комплекса была сильно захламлена. Кругом были разбросаны остатки железобетонных плит, кучи земли, строительного мусора, песка и щебня.

С противоположной стороны площадки подъехали машины группировки Китайца. К машинам противоборствующих сторон присоединились прибывшие ранее пешие бойцы.

Кинув взгляд на противников, Зелимхан сразу понял, что его беспокойство было ненапрасным. Вместо молодых парней, составлявших костяк группировки Кулаков, на стрелку прибыли совсем другие люди, которые разительным образом отличались от бандитов и шпаны. Большую часть бойцов Китайца составляли мужчины лет за тридцать, одетые в камуфляж. Часть из них, похоже, имела при себе пистолеты, но большинство было вооружено автоматами. И то, как они держались и привычно держали оружие, выдавало в них опытных вояк.