Сквозь порох и пар

На воротах стояли знакомые солдаты, которые уже не переговаривались, скучающим и усталым взглядом осматривая окрестности через прутья забора. Узнав подходящего штурмовика, они приободрились и спокойно пропустили внутрь, даже не удосужившись обыскать. Тритон почувствовал облегчение, но внутренне осудил такую безалаберность солдат.

В резиденции никто не спал. По коридорам до сих пор носились слуги и адъютанты, таская в своих руках вещи и кипы бумаг. Тритон, смотря строго вперёд, делая вид что всё в порядке. Добравшись до собственной комнаты, он закинул второй пистолет под матрас и сам лёг сверху, поглаживая простреленный бок. Рана не кровоточила, но постоянный надоедал, мешая расслабиться. Хотя, как тут расслабиться, когда даже в окружении лояльных солдат ты находишься под постоянной слежкой? Тем не менее, Тритон понимал Виваевского, который, как никто другой, обязан был держать всё под строгим надзором, не допуская к власти любых нелояльных ему элементов. А мог ли быть строптивый, прославленный офицер таким элементом? Вполне. Вот генерал и следил за Тритоном, готовясь нейтрализовать такого человека. Бывший штурмовик оглядел стену на предмет «глаз», но никаких, даже малейших признаков, обнаружить не сумел. Однако, расслаблять не стоит, ведь в этих толстых стенах вполне мог затесаться какой-то особо худой шпион. Тритон повесил куртку на край кровати, положил основной пистолет под подушку, и отвернулся к стене, закрывая глаза и мгновенно выключаясь.

Проснулся он от шороха открываемой двери. Глаза ещё не раскрылись, а пистолет, рукоять которого удобно легла в ладонь, уже был направлен в сторону источника шума. Сам источник замер и Тритон раскрыл глаза, смотря на вошедшего в комнату Пугача.

– Слушай, ты какой-то нервный. Тебе может чайку налить?

Бородач стоял в серо-зелёной форме штурмовиков, идеально подогнанной по телу. Гимнастёрка, ремень, широкие штаны «галифе», удобные штурмовые ботинки, кобура с пистолетом и даже воронённый значок-символ в виде росомахи – всё было подобрано идеально. Тритону показалось, что на мгновение он вернулся в своё бытие штурмовика. Сунув пистолет в карман висящей куртки, бывший штурмовик протёр глаза.

– Пугач, откуда вещички? – Тритон свесил ноги с кровати и похлопал по матрасу ладонью, там, где виднелся бугорок от лежавшего пистолета.

– Из лесу вестимо. – хихикнул Пугач, снимая с предплечья принесённую одежду и ставя перед другом ботинки, – Виваевский подогрел. Как будто прямо из того времени, да?

Тритон быстро оделся, практически впрыгнув в своё снаряжение. Встав на ноги, он огладил форму и навесил кобуру. Размер был подобран просто прекрасно, и форма легла как вторая кожа.

– Удобно, чёрт его дери! – улыбнулся Тритон.

– А то! Оделся? Давай тогда за мной!

– Секунду. Подожди в коридоре.

Бородатый кивнул и вышел в коридор. Тритон перепроверил пистолет и вышел за своим другом. Вместе с Пугачом они спустились вниз, где во дворе резиденции уже стояла машина, источавшая из себя облака пара. Друзья сели на заднее сидение и водитель, резко стартовав, повёз их по улицам города. По широким улицам они ехали долго, но затем, через час вдыхания дорожной пыли, они оказались около здоровенного собора. Большое, этажей в десять, здание, с сверкающими золотом куполами и начисто выбеленными стенами. У собора были десятки, если не сотни маленьких и больших корпусов с сотнями витражей и окон. Её окружало множество высоких башен, которые были увенчаны большими золотыми кольцами, в которые мог пролететь целый самолёт.

Машина припарковалась, и Тритон вышел из машины. Он поднял голову вверх, пытаясь отыскать верхушку куполов собора. Тень от этого величественного здания покрывала далеко не одну сотню метров. Хоть Тритон никогда не верил ни в одного бога, но это здание внушало какое-то благоговение и внутренний трепет. Изнутри доносилось завывание какой-то религиозной песни, приводя задумавшегося Тритона в транс.

– Не тормози! – бородач хлопнул друга по плечу, – Нас ждут.

Тритон несколько раз моргнул, возвращаясь в сознание и зашагал к дверям. Внутри собора было великое множество людей. Это были и зажиточные горожане, и купцы, промышленники и чиновники, религиозные деятели и крайне много офицеров. Мундиров было настолько много, что Тритону казалось, будто он попал в военную часть, а не в религиозное здание. Прямиком по центру, у задней стены помещения собора было ступенчатое возвышение, вокруг которого и столпились все пришедшие люди. Там, сидя в свете от огня ламп, на величественном троне из чистейшего золота, восседал маленький мальчик с интересом разглядывающий пришедших людей. Прищурившись, Тритон понял, что это единственный выживший мужской потомок почившего императора – Пётр. Рядом, по правую руку от маленького князя, на троне меньше, сидела княгиня Анастасия в царском одеянии. Где-то снизу стоял какой-то старый священник, на котором было золота больше, чем заработал Тритон за годы усердной службы на благо Родины. Неожиданно для всех, висящий под потолком колокол резко зазвучал, оглушая своим звоном всех находящихся внутри. Все разговоры моментально прекратились и взгляды гостей обратились к возвышению, на которое, медленно передвигая больными ногами, поднимался священник, нёсший в сморщенных руках корону. Корона эта сияла множеством филигранно обработанных бриллиантов. Выполнена она из белого золота и из-за камней казалась не короной, а очень звездой, сияющей на императорской голове и затмевающий любого, кто хотел бы посягнуться на столь же бесконечную власть.

Старик встал перед присутствующими людьми, загораживая своей сутулой спиной маленькое тельце Петра. Он воздел руки вверх, поднимая корону над своей головой и неожиданно мощным, крепким голосом заговорил.

– Бог наш, Араким, хранит нашу святую землю! Демоны, захватившие столицу и раскинувшие свои склизкие щупальца, не смогли пресечь нашу святую династию! Ангелы-благодетели защитили своими телами царевича Петра и княгини Анастасии, дав им шанс возродить нашу великую Империю, что сотнями лет правила этими землями! Здесь, в божественном граде Желтоозёрск, собралось священное воинство, готовое изгнать демонов с земель нашей Родины! Властью, данной мне Богом, я провозглашаю Святым Императором Петра Дмитриевича из рода Светлоярских!

С этими словами, громом проходящими под сводами собора, священник возложил корону на голову маленького Императора. В момент, как корона коснулась его медных волос, то зал взорвался аплодисментами. Хлопали все: мужчины и женщины, дети и взрослые, аристократы и купцы, военные и промышленники. Все глаза были обращены на новоиспечённого правителя Империи и все они были полны священного трепета и готовности подчиняться. Военные были полны готовности воевать прямо сейчас и казалось, могли в момент отбить столицу.

Тритон тоже хлопал для приличия, но смотрел в глаза молодой княгини. Они были не счастливые, как у её младшего брата, не спокойные, как у спускающего священника, и не хитрые, как у генерала Виваевского, затесавшегося среди толпы. Глаза княгини были скорее серьёзными и очень задумчивыми. Это выглядело очень странным на её молодом лице и было совсем не присуще это девушке. За то недолгое время, пока Тритон был рядом с княгиней, он привык видеть на её лице испуг, заинтересованность и непонимание, но никак не серьёзность. Княгиня сильно сжала челюсти и было понятно, что ситуация её сильно напрягала. Но почему? Это из-за принятия титула княгини-регента? Или из-за Виваевского?

Тритон терялся в догадках, продолжая хлопать, не задумываясь. Он продолжал пристально смотреть на княгиню, пытаясь считать каждое движение на её лице, распознать каждый импульс на её бледном лице. Княгиня смотрела в одну точку, которая была где-то в толпе. Тритон, с высоты своего не самого великого роста, пытался высмотреть объект интереса княгини, но тут грохнуло.

Выстрел прозвучало неожиданно и звук множество раз отразился от стен собора. Люди посыпались в стороны, поднимая испуганный крик, не давая обнаружить стрелка. Тритон перевёл взгляд на возвышенность, надеясь не увидеть худшего. На синем платье княгини, в области живота, расплывалось кровавое пятно. Княгиня широко раскрыла глаза, поражённо смотря на своё ранение. Она медленно повалилась вбок, стремительно теряя сознание. Гвардейцы тут же окружили брата с сестрой, закрывая их своими телами.

Ворота собора распахнулись и люди повалили оттуда, стараясь спасти свою жизнь. На глаза Тритону попал бегущий мужчину, рука которого отблёскивала металлом. Тело среагировало быстрее мозга, и Тритон погнался за ним, на бегу вытягивая из кобуры пистолет. Множество людей бежали из собора, унося свои сердца как можно дальше от опасности, Пугач куда-то подевался, но Тритон сконцентрировал свой взгляд на этом бегущем человеке. Можно было позавидовать скорости и проворности железнорукого, который рысью ворвался в черту города.

Бывший штурмовик побежал за ним, пытаясь на ходу подстрелить железнорукого. Пули свистели рядом, как будто-облетая его невысокую фигуру. Железнорукий сходу ворвался в один из старых домов, и Тритон через несколько мгновений запрыгнул за ним, оказываясь в тёмных катакомбах. Старая привычка с закрытием одного глаза, помогла тут и бывший штурмовик мало-мальски мог ориентироваться в сумраке старых катакомб. Он увидел ускользающие ботинки, уходящие в темноту. Стараясь услышать каждый шорох, Тритон рванул за железноруким. Стрелок носился по катакомбам, как будто не смущаясь непроглядного сумрака, царившего в подземельях. Тритон такой способностью не обладал и постоянно прикасался ладонью к стене, чувствуя, как свежий бетон сменяется поросшими зеленью кирпичами, а потом и вовсе каменной кладкой. В один момент стена резко расширилась, и бывший штурмовик вслух выругался. На удивление, ухо Тритона услышало свой же отражающийся голос. До рези в глазах он вгляделся в темноту и увидел силуэт второго этажа. Оказалось, что это был какой-то зал в подземельях под городом. Где-то сбоку послышался шорох, и Тритон сразу же отпрыгнул в сторону, спасая от вжикнувшей по камню пуле. Распластавшись на полу, он два раза выстрелил в сторону, где только что была вспышка от выстрела. Пуля ударила во что-то металлическое и раздалось громкое шипение. Тритон вспрыгнул на ноги рванул в сторону стрелка. Шипение было всё сильнее, и бывший штурмовик выпрыгнул из-за колонны, направляя пистолет на стрелка. Однако нужды в этом не было, ведь железнорукий лежал у стены, пытаясь справиться с обезумевшей рукой. Тритон подобрал его отлетевший в сторону револьвер и поднял стрелявшего на ноги. Заткнув револьвер за пояс, он ударил рукоятью стрелка между лопаток.

– Попался, урод!

– Нихрена ты не понимаешь, штурмовик. Я ради нашей Родины стараюсь! – железнорукий сплюнул на пол.

– Сработали уже так одни. Вот и погрузилась наша страна в анархию.

– Капитан, образумься. Если будут жива старая монархия, то начнётся война. Ты же лучше меня должен знать, что будет, если Виваевский получит контроль над монархом. Мы потеряем малейший шанс на свободу! Опомнись пока не поздно и отпусти меня! Скоро ты всё поймёшь, но уже будет поздно…

Железнорукий хотел было сказать что-то ещё, но ещё раз получил рукоятью между лопаток. Тритон чиркнул зажигалкой и по пламени стал выбираться из подземелий. Потребовалось не менее получаса, чтобы вернуться на поверхность. Приходилась часто подбадривать железнорукого тычками пистолета в спину. На поверхности к тому времени солнце уже встало в зенит, и Тритон выволок стрелка на улицу. Тащить его было тяжело, и бывший штурмовик не нашёл ничего более логично, чем выстрелить в воздух. Буквально через несколько минут и к нему подбежало несколько бойцов, взявших бывшего штурмовика на прицел.

– Опусти ствол!

– Это глава штурмовиков, придурки. – из-за спин бойцов показалась здоровая фигура Пугача, который растолкал молодых офицеров, подходя к другу, – Поймал?

– Да. Этот чёрт во тьме видит, как мы с тобою днём.

Рыжебородый сел на коротки перед замолкшим стрелком и долго рассматривал его в упор, – Да он аугментированный.

Тритон убрал пистолет в кобуру и тоже присмотрелся. Его железная рука была обвита различными трубками, которые шли в прикреплённой к стальному плечу плоский болон. Одна из таких трубок и была перебита пулей Тритона. Один из глаз парня был с ярко выраженной фиолетовой радужкой и смахивал больше на кошачий. Капитан поднял правую руку стрелка и оттянув рукав его зелёного мундира, он увидел несколько коротких шрамов, оплетающих его предплечье. Тритон быстро обшарил карманы и быстро обнаружил какую-то ампулу. Достав её из внутреннего кармана мундира, он потряс колбу. Внутри был мелкий, похожий на маленькие кристаллы, голубой порошок.

– Далит. – Тритон ещё раз встряхнул колбу, показав её Пугачу, – Чистый, как родниковая вода.

Из-за спин бойцов показался ещё несколько человек. Чистая, опрятная чёрная форма выдавала в них солдат Охранки, которые занимались предателями и революционерами в рядах Империи. Тритон, под непонимающий взгляд бородача закинул в карман ампулу и посмотрел в глаза стрелка.

– Феникс.

Железнорукий, прошептав слово, сделал быстрый жест ладонью и на его руке вспыхнуло пламя. Длинные языки огня поползли вверх по его руке, поглощая в себе тело стрелка, который улыбался уголками губ, сжимая челюсти до скрипа. Температура была настолько высокой, что Тритон отпрыгнул назад, чувствуя, как опалились его брови. Бывший штурмовик смотрел за тем, как быстро сгорал стрелок, обращаясь в чёрную кучу пепла, не издавая ни единого звука боли. Огонь пожирал его кожу, уничтожал кожу и мясо. Пламя добралось до железной руки и притороченный к ней баллон взорвался, развеивая оставшийся от стрелка пепел.

Тритон поднялся на ноги и посмотрел на белую стену дома, на которой остался силуэт только что сидевшего там человека. Бывший штурмовик никогда не видел такой силы магии. Да, маги огня могли испускать струи пламени из своих рук, призывать дождь из огненных камней или создавать полноценные огненные волны, проходящие многие сотни метров и выжигая всех на своём пути, но их пламя никогда не могло стать таким, что люди в считанные мгновения превращались в простые кучки пепла.

– Чёрт бы его побрал… – сбоку поднялся Пугач, тоже подошедший к стене дома, – Пламя как из самой преисподни… – бородач снял фуражку и приложил её к груди.

Неожиданно из-за спин оцепеневших в удивлении бойцов показались люди в чёрной униформе. Они подошли к месту самосожжения, отогнав ошарашенных штурмовиков и попытались что-то отыскать.

Друзья же, остановив проезжающего гражданина, заставили, под предлогом помощи императорской армии, доставить их к резиденции этого самого императора. Сама резиденция с каждым днём всё больше и больше превращалась в одну из крепостей, которыми был полон город. Пройти туда удалось лишь из-за одного проходящего рядом офицера пехоты, который заметил бывших штурмовиков на коронации. Уже там, внутри стен резиденции они узнал о том, что княгиня находится далеко не в лучшем состоянии. Пуля ныне мёртвого стрелка вошла в живот княгини-регента и пробив лёгкое, навылет вышла из её спины. Лучшие врачи были вызваны к Анастасии, но пока что они не смогли вытянуть княгиню из комы, в которую она впала практически сразу после покушения. Больше информации врачи выдать не смогли, и друзья разошлись по своим комнатам, осознавая происходящее.

Тритон, не снимая своих крепких ботинок, рухнул на кровать и уставился в потолок, пытаясь развязать клубок мыслей в своей голове. Кто был этот убийца? Треугольный? Нет. Эти ребята просто ненавидят любого рода магов, даже тех, кто использует свои способности с помощью пересадок. Кто тогда? Сектант? Всё же Пугач правильно подметил то, что пламя было настолько горячим, будто шёл из самой Преисподни. Но зачем тогда железнорукий произнёс «Феникс», да и далит такой чистоты не может получить простой солдат. Виваевский? Он хочет прибрать всю власть к своим рукам? Тогда и налетевший на них самолёт вписывается в теорию, но зачем, если есть возможность просто взять всю их компанию в плен ещё на пункте Лома. Во всяком случае, стоит быть осторожнее к этому генералу.

Не успел Тритон сесть на своей кровати, как в комнату ворвались чёрные мундиры гвардии. Их было пять человек и их обнажённые пистолеты в руках намекали на далеко не дружелюбные намерения. Бывший штурмовик не успел выхватить револьвер, но двинул плечом, ощущая покалывания на кончиках пальцев. Он посмотрел в уверенные лица гвардейцев, которые явно не ожидают сопротивления.

Главный из них, отличавшийся от своих бойцов лишь воронённым затвором своего полуавтоматического пистолета, выступил вперёд.

– Вратов Андрей, вы обвиняетесь покушении на княгиню-регента. Сдавайтесь и вам будет сохранена жизнь.

Тритон стоял, пытаясь быстро найти выход из ситуации. Было непонятно, кто мог подумать над тем, что бывший штурмовик мог стать убийцей монаршей семьи, но кому-то это было выгодно. Тем более, что истинный убийца замёл все следи своей смертью. Хотя, Тритон сейчас мог стать простой пешкой на большой шахматной доске, где ведётся баталия за жизнь Империи.

– Капитан Вратов является почётным ветераном. Он не только воевал за нашу Родину, но и спас княгиню из рук кровожадного мясника. После его подвига вы хотите его арестовать? – позади чёрных солдат показалась высокая фигура генерала в сопровождении большого Пугача.

Гвардия выступает против генерала? Получается, что его власть далеко не такая крепкая, как Тритон представлял до этого? Или же это коротенькое театральное представление, для переманивания оставшихся штурмовиков на сторону лояльных короне сил.

– Это личный приказ майора Бактарова. – гвардеец повернулся к Генералу, пока Тритон тихо вытаскивает из кармана своё оружие.

Командир отряда гвардейцев осклабился, но вернул пистолет в кобуру и весь отряд вышел из комнаты, бросив злой взгляд на Тритона, который вернул поудобнее перехватился за рукоятью пистолета, понимая, что стрельбы удалось миновать.

– Капитан, мне нужно с вами переговорить. – генерал оправил свои одежды и вышел из комнаты.

Тритон переглянулся с другом и вышел за Виваевским. Они проследовали во всё тот же кабинет, где его в первый раз принял генерал. Сев за стол, генерал налил в стакан янтарного напитка и посмотрел в глаза сидящему напротив Тритону.

– Капитан, ты не растерял хватки. Как ты поймал его в подземельях?

– Старый приём штурмовиков. Этот стрелок явно знал подземелья под городом, да и глаз у него был не родной. – Тритон медленно потянулся ладонью к бедру, – Генерал, я видел его здесь – в резиденции. Откуда он мог здесь быть?

– Здесь? – генерал сощурился, – Среди солдат?

– Да. Я столкнулся с ним вечера. Неужели вы так безалаберно отнеслись к достойным посещения резиденции? У вас точно должны быть списки всех тех, кто имеет малейшие аугментации.

– По словам вашего друга у него была паромеханическая рука, заменена по предплечье левая рука, а также глаз. Всё верно?

– Да. Думаю, что оттиск на руке должен был сохраниться и вы сможете отыскать мастера.

Едва Тритон успел закончить свою фразу, как в кабинет вбежал запыхавшийся адъютант, глубоко вдохнув, он вытянулся по стойке "смирно" и приложив ладонь к фуражке, выпалил, – Господин генерал, в двух сотнях километров вниз по течению Великой реки был замечен бандитский отряд из Срединного Царства численностью в четыре сотни кавалеристов. Они переправились на самодельных понтонах и уже сейчас на нашей территории. Пограничный отряд выступил им на встречу, но был разбит. Налётчики разделились на несколько отрядов и самый большой из них закрепился в деревне Краснолесье. Что прикажете предпринять?

– Это не могли без меня решить?! – генерал сжал кулак, смотря на вбежавшего солдата, но затем расслабился и перевёл взгляд на Тритона, – Штурм же по твоей части? Поможешь?

Прелая листва и редкие веточки хрустели под подошвами крепких штурмовых ботинок. Тритон медленно шёл сквозь лес, стараясь как можно быстрее подобраться к окраине зелёной зоны, окружающей захваченную деревню. Жаркое солнце припекало, но бывший штурмовик не ощущал этого, чувствуя себя прекрасно за счёт надетого на себя снаряжения. Тяжёлый шлем с опущенным забралом, что сильно сужало обзор, латные наручи, закрывающие руки от плеч до самых кистей, толстая кираса и стальные щитки, прикрывающие голени. Весило всё это снаряжение далеко не один килограмм, но нагрузка была привычной, а потому практически не чувствовалась. Руки, затянутые в кожаные перчатки, сжимали совершенно новый полуавтоматический карабин, который ему достали прямиком с резервных складов пограничных крепостей.

За спиной бывшего штурмовика шло отделение в десяток человек. Каждый из бойцов был снаряжён в серую форму штурмовиков и в привычное Тритону снаряжение. Бывший штурмовик удивился, когда на складе получил броню, но тут же проскочила мысль о том, что Виваевский явно рассчитывал возродить этот особый полк.