Сказка потерянная

Иллюстратор – Соловьев А. В.

© Городенцева Е.Н., 2021

В который раз мы вновь собрались вместе.

Темно. Вокруг покой и тишина.

В великом предвкушении открытий

Нас ожидает дивная страна,

Пора невероятных приключений.

Сегодня нам придётся пережить

С открытым сердцем всё, что не случайно

Начнёт по волшебству происходить.

Предстанет перед нами героиня,

Отважный романтический герой…

Им очень захотелось поделиться

Своею необычною судьбой.

Мы с вами не услышать их ни вправе.

Давайте подождём, когда луна

Начнёт красиво в небо подниматься,

А вместе с ней чудесная страна

Узорчатым ковром доступно ляжет.

И вновь нам открывается Восток,

Идущий караван через пустыню,

Нагретый солнцем розовый песок…

Над всеми возвышающийся явно

Богатый и красивый паланкин,

Два всадника, приставленных охраной,

Далёких от присутствия седин.

На небе проявились ярко звёзды.

Спадает ненавистная жара,

Бесценную прохладу обещая

С глубокого заката до утра.

Нам слышится, унылый колокольчик,

Размеренный, спокойный, тихий звук.

Предмет висит на первом из верблюдов,

Чей плавный шаг рождает «Тук, тук, тук…»

Мы с вами там. Всё видится реально,

Как будто бы мы шествуем сейчас

В составе небольшого каравана,

Вживаясь, как участники в рассказ.

Дорога была дальней. За спиною

Ни день, ни два тяжёлого пути.

Всех радовало то, что оставалось

Недолго к цели заданной идти.

Брести весь день в жаре, без остановки

Любой бы путешественник, устал.

И потому в спасительной прохладе

Был сделан ожидаемый привал.

Легли на отдых «корабли пустыни»,

Верблюдов в тех местах ведь так зовут.

Костёр подняли в выстроенном круге,

Что создан был за несколько минут.

Кто шёл и был в седле, смог сесть спокойно

У яркого, чудесного огня,

Поесть, попить, поспать, хотя б немного,

Побаловав чуть отдыхом себя.

И та, что пребывала в «заточенье»,

Кого скрывал всё время паланкин,

Решив размять в ночи немного ноги,

Доступна стала взглядам тех мужчин.

Лицо вуаль надёжно прикрывала,

В струящихся шелках читался стан

Изящный, по изгибу утончённый,

Что юной деве был природой дан.

Быть у костра она, увы, не смела.

На это было множество причин.

Все знали, что девицу ожидает

Величественный, знатный господин.

Скажу вам, что присмотр за ней был строгий.

Никто не смел и близко подойти.

Но в эту ночь случилось вдруг такое,

Что в мыслях не могло произойти.

Итак, из паланкина дева вышла

Решив пройтись, пока её шатёр

В сторонке был для отдыха поставлен,

Как строился всегда до этих пор.

Движенья её были грациозны,

Она не шла, а будто бы плыла

Под звёздным небом плавно удаляясь,

Браслетами, звеня из серебра.

Мужчины сев на собственные пятки,

Пристроив на коленях локотки,

К огню тянули руки и молчали,

Боясь встревожить чудные пески.

Казалось, что все были равнодушны

К тому, что лицезреть им довелось.

У всякого такое впечатленье

Смотря на них, должно быть, создалось.

Но было всё не так. Буквально каждый

Внутри себя картины рисовал,

Как он чудесной девой обладает,

И видно себя принцем представлял.

Она же незаметно, быстро скрылась

В постройку, что создали для неё.

Верблюжья ткань надёжно сберегала

Тепло, приятным делая жильё.

В пустыне ночь желаема, но всё же

Бывает очень сильно холодна.

Не все готовы к резким перепадам.

Но девушка была защищена

От этого природного явленья.

Ей слуги принесли душистый чай,

Доступное для мест тех угощенье…

Лежи себе, мечтай и отдыхай.

Сон к ней не шёл, ей было неспокойно.

Хотя у входа чудного шатра,

Охранники дремали очень чутко,

Не смея пост оставить до утра.

Она лежала тихо на подушках,

Немного недовольная собой,

Что вроде бы вела себя трусливо…

Как вдруг ей слышен, стал ужасный вой,

Что был рождён, возможно, сильным ветром.

Лишь так она могла то объяснить.

А значит опасаться нужно бури,

Которую придётся пережить.

Увидев, что за пологом творится

Сознание у девы поплыло.

Земля была безлюдной и пустынной.

Поблизости не стало никого.

Подумав, что ей это показалась,

Прекрасная в шатёр опять вошла,

Закрыв глаза, немного посидела,

Утраченный покой вновь обрела,

Отправилась наружу, ожидая,

Что прежде ей привиделся лишь сон.

Да разве что-то быть могло иначе?

Сей домысел казался ей, смешон!

Но прежнее виденье подтвердилось:

Отсутствие людей, стоящий вой…

И девушка в бесчувствии упала,

Не управляя видимо собой.

И в этот миг в округе всё затихло.

Звук жуткий, что неистово пугал,

В момент её внезапного паденья

Тотчас же доноситься перестал.

Под звёздным небом девушка предстала

Красавицей, что будто бы спала.

Вуаль лицо теперь не прикрывала.

Она внутри шатра её сняла.

И в небе, выдавая восхищенье,

Раздалось не скрываемое – «Ах!»

Кто прятался средь звёзд, в песках увидел

Впервые ту, что грезилась в мечтах.

Средь облаков сначала проявились

Красивые, печальные глаза,

Затем лицо неведомого Дива,

Рука… Он ей кому-то приказал

Изнеженное тело чаровницы

В шатёр совсем иной перенести,

Как пёрышко парящее по небу,

В сокрытые места от всех, вдали.

Истошный вой озвучил снова местность,

А с ним всё проявилось, ожило.

Похоже, что никто не догадался,

Что с ними, в данный миг произошло.

Охранники суровые дремали.

Сидящие мужчины у костра

Рассказами друг друга занимали,

Уснуть не помышляя до утра.

И всё же сон сморил всех. С ним боролся

Мечтающий о девушке один

Единственный, решившийся похитить

Красавицу – бесстрашный бедуин.

В ночи он обошёл шатёр тихонько.

И в месте, где никто не охранял,

Разрезал ткань, натянутую сзади,

Вошёл… И что же там он увидал?

Пустое ложе. На цветных подушках

Расслабившись никто, не отдыхал.

Он тут же, разозлившись, удалился,

Ведь многого пока не понимал.

Кого у входа слуги охраняли?

В надежде он взглянул на паланкин,

Подумав, что девица там укрылась.

Но он был, как шатёр, увы, пустын.

Храбрец средь каравана заметался,

Желая знать, кто всё-таки посмел

Его опередить в подобном деле?

Кто был, как он, хитёр и очень смел?

Но все на месте мирно отдыхали.

В свои права вступал уже рассвет…

И те, кто плохо деву охраняли

Вот-вот должны понять, что её нет.

Сон крепкий их, был, кажется последним.

Теперь уж не сносить им головы.

Последний день пути сотрёт заслуги,

Их подвиги и прежние труды.

Сейчас спокойно спящих можно было

Лишь искренне всем сердцем пожалеть.

В краях, где действо то происходило,

Подобная провинность несла смерть.

Теперь, когда уж был располосован

Со стороны невидимой шатёр,

Казалось всё довольно объяснимым,

Хотя он цел был до известных пор.

И как вы догадались, знал об этом

Единственно не спящий бедуин.

А он не собирался признаваться,

Боясь навлечь напрасный гнев мужчин.

Зачем ему открытием делиться?

Предмета вожделений больше нет.

И потому хитрец заснул как будто,

Решив сокрыть им знаемый секрет.

Прикрыв глаза, он думал, разбирался,

Как всё-таки случиться так могло,

Что девушка чудесная исчезла?

Возможно, сотворилось волшебство!

Иначе объяснить не получалось.

И вот пока он был во власти дум,

Охранники красавицы проснулись,

Подняв невероятный, жуткий шум.

Казалось, что разбойники напали.

От крика начался переполох,

Заставивший уснувших пробудиться.

Понять, что за беда никто не мог.

И только когда всё перевернули,

Красавицу пропавшую ища,

Мечтавшие о девушке прелестной,

Жалеючи, корить стали себя,

Что как-то в тишине не углядели,

Крадущегося ночью чужака

Разрезавшего ткань …, не услыхали,

Как дивную выносят из шатра.

И было удивительным иное -

Вкруг лагеря не виделось следов

Ни чьих-либо людских и не верблюжьих,

Ни быстрых и горячих скакунов.

Да, это было странное событье,

Что, в общем, предвещало лишь беду.

Охранники, проспавшие девицу,

Теперь метались будто бы в аду.

Они умчались, всё ещё надеясь,

Коварных похитителей нагнать.

Другие ж стали быстро собираться,

Не смея в этом деле помогать.

И то сказать, у них были товары,

Которые с трудом большим везли.

Всё это представляло состоянье,

Что бросить из-за девы не могли.

Случиться ведь могло, что та девица

Давно уж восседала во дворце,

А стражников нарочно наказали,

Чтоб спать не смели, на пути, в конце.

Но всё же, происшествие вогнало

В людские души страх так глубоко,

Что задержаться дольше в этом месте,

Нельзя было заставить никого.

Рабов, шатёр собравших, тоже взяли,

Хоть был уж пуст богатый паланкин.

Они, скажу вам, и не сопротивлялись

И было тому множество причин.

Рабы воды и пищи не имели,

Не знали для спасенья верный путь.

Красивая, опасная пустыня

Навек могла заставить их заснуть.

В составе небольшого каравана

Они, как все задвигались вперёд,

Надеясь на удачу, и конечно,

На то, какую жизнь Аллах пошлёт.

Не стану говорить, что день был жарким,

Как трудно было по песку идти,

Как радовались люди в караване,

Увидев дивный город впереди.

Скажу лишь, что идущих ожидали.

И только лишь завидели вдали,

Встречающие деву прискакали,

Но там её, к несчастью, не нашли.

Узнав о том, что ночью приключилось,

Вернулись донести лихую весть,

Порушив все надежды в караване,

Что девушка давно могла быть здесь.

И вскоре у конечной остановки

Из города вдруг вылетел отряд,

Отправленный на поиски. Кто был в нём,

Карая никого не пощадят.

А что же стало с той, из-за которой

С утра уже поднялся жуткий шум?

Она ещё спала, во сне витая

В чудесном мире, что пришёл на ум.

То было неспроста. Ей так внушалось,

Как будет в удаленье хорошо.

В шатре огромном деве обдували

Волшебным духом гладкое чело,

Намерено тем самым усыпляя,

Создав в душе её мир и покой.

Она спала и больше не владела

Под действием таким сама собой.

А Див, приворожить её желая,

В то время отдыхать не помышлял.

Творя над книгой старой заклинанье,

Он несколько часов уж колдовал.

Ему хотелось выглядеть красиво,

Чтоб пленницу свою не испугать,

А знатным и величественным видом

Суметь легко её очаровать.

И он, скажу вам, многого добился.

Узнать его теперь никто б не смог.

Да, в общем, и кому? В большой пустыне

К шатру его не виделось дорог.

Внутри жилища не было прислуги,

Но кто-то Диву всё-таки служил.

Див сделал указание рукою,

И некто вмиг приказ осуществил.

Вокруг шатра раскинулся оазис.

В нём озеро с чистейшею водой.

Поднялись высоко большие пальмы…

Запели птицы песнь наперебой.

Прекрасные цветы, раскрыв бутоны,

Пустили в воздух нежный аромат.

С их красочным внезапным появленьем,

Оазис превратился в дивный сад.

Казалось, всё теперь было готово,

Чтоб девушку приятно удивить.

И вот дыханье на чело пропало,

Прохлада начала её будить.

Приятный сон растаял, а реальность

Намного удивительней была.

Шатёр, расшитый золотом, был краше,

Чем видимый, когда она спала.

Красавица была заворожённой.

Всё прошлое её ушло в песок.

И ей казался близким и знакомым

Представший пред глазами островок.

Похищенная быстро узнавала

Любой предмет, лишь сделав к нему шаг.

Не зря, предусмотрительно старался,

Воздействовать на мысли её, маг.

Он сам не выходил, а ещё думал,

Об имени, которым наделить

Пленённую хотел, чтоб ему было

Его приятно вслух произносить,

Да и себе созвучное присвоить.

Ему мечталось, чтобы и оно

Казалось привлекательным и редким,

И больше подходило для него.

Он понял, что слегка поторопился,

И чтобы чем-то девушку развлечь,

Подбросил двух котят песчаной кошки,

Чтоб те смогли внимание отвлечь.

Красавица взяла их тут же в руки,

Прижав к себе и улыбаясь. Но

Душа её от радости не пела,

Как будто в сердце солнце не вошло.

А в это время Див придумал имя,

Присвоив себе громкое – Ноян.

Значенье – «князь», бесспорно подходило,

Ведь было это вовсе не обман.

«Князь тьмы» – назвать так было бы вернее.

Но девушку могло, то напугать!

Ноян, звучало мягче и приятней,

Величие даря и благодать.

Пленённой же, великий повелитель

Назначил имя дивное – Бике,

В значенье «госпожа». Оно звучало

Привычно в удивительной стране.

Так он решил, но замысел невинный,

Что заставлял сменить их имена,

Был вычитан условием из книги,

Что власть ему над девушкой дала.

Див был волшебник. И предположение

Не стоит строить, будто он не знал

Чудесное и истинное имя

Красавицы, которую украл.

Назвать её таким было опасно,

Ведь чары в тот момент с неё спадут.

Она вернётся в место похищенья,

В свой мир, забыв навек, что будет тут.

Но тот, кто помешает его счастью,

В момент победы призрачной – умрёт.

И думаю, не трудно догадаться,

Что Див в отместку, тут же нападёт

И будет с тем, кто явится, сражаться…

Но разве в мире сыщется смельчак,

Который разыскать его сумеет?

Сюда путь указать мог только маг.

И не простой – единственный, кто знает

Прекрасно эти дивные края.

Он в зеркале волшебном наблюдает,

В каком из мест меняется земля.

В один день не рождается оазис,

В короткий срок, не вырастут цветы,

И пальмы не поднимут своё тело

До редкостной рекордной высоты.

Маг видит всё, однако, без причины

В дела чужие «нос свой не суёт»,

Но в правом деле многим помогает,

И правильный совет всегда даёт.

Див знал наверняка, что не допустит

Кого-либо к волшебнику тому.

Он выставит невидимо охрану,

Что служит очень преданно ему.

Красавица останется с ним рядом,

Пока собою внешне хороша,

Пока она взор грешный ублажает.

Не важно, чем наполнена душа,

Что в сердце юном трепетно хранится.

Бике игрушка – больше ничего.

Считаться госпожой она ведь станет,

В то время, пока будет близ него.

О будущем далёком Див не думал.

Сказать вернее, думать не хотел.

Он должен был влюбить в себя девицу.

И этим даром, он, увы, владел.

Под чарами, мужчиной став приятным,

Он зримо и торжесвтенно предстал,

И вкрадчиво сказал: «Ко мне явилась,

Волшебница, что я всю жизнь искал!

Глазам своим я верю и не верю.

В мой сад спустилась яркая звезда.

Подобного явившегося чуда,

Я прежде здесь не видел никогда.

И я не удивлюсь, если услышу

Красивый мелодичный голос твой,

Что слух мой усладит волшебной песней.

Коль так, то ты возьмёшь власть надо мной.

Прошу тебя будь гостьей и не бойся.

Открой мне имя дивное своё.

Меня зовут Ноян, в ответ услышать

Мне хочется прелестное твоё».

Див просьбу свою выставил нарочно.

Тем самым он девицу проверял.

Всё стёрлось ли из памяти невинной,

Которой он ещё не обладал?

А девица замешкалась, не зная,

Как звали её прежде и теперь.

Как только что-то призрачно всплывало,

Так сразу запиралась будто дверь

И далее идти не пропускала.

Див, видя это, был безмерно рад.

И зная, что в дальнейшем нужно сделать,

В глаза её направил долгий взгляд,

Ничто не говоря, а тем внушая,

Чтоб девушка услышала – Бике.

Красивое, неведомое имя,

Звучащее как будто вдалеке.

«Бике, Бике, Бике…» – вокруг витало.

И девушка, не зная, что сказать,

Навязанное слово прошептала:

«Бике, меня Вам нужно называть».

Див сделал вид, что очень удивился:

«Так значит твоё имя Госпожа?

Бике… Ох, что ты делаешь со мною?

Ты словно роза чайная свежа!

Твой нежный взор меня невольно манит

Отправиться в далёкие края,

Где может превратить в летучий пепел

Любовь невероятная твоя.

Но если нет, то докажу, уверю,

Что я достоин, быть всегда с тобой.

Тогда будь гостьей, торопить не стану

Чтоб ты тотчас же стала мне женой.

Волшебная, я смею умолять лишь

Украсить жизнь безликую мою.

Присутствие красавицы подобной

Покажет мне, как можно жить в раю».

Лилась речь Дива чувственно и нежно.

Не верить было трудно тем словам.

Нет, он не разжигал пока что страсти,

Он речью вёл к чудесным берегам,

Где в сердце лёд сумеет растопиться…

Он точно знал, как можно покорить

Подобной изощрённою игрою.

Ему хотелось девушку влюбить.

То делалось злодеем не впервые.

Он жил не меньше тридцати веков,

Бесчинствуя, губя и побеждая,

И так грешить был далее готов.

Коварный распускал красиво сети,

Пуская в ход нежнейшие слова.

Див речь произносил проникновенно,

Стараясь, чтоб кружилась голова.

Но в чувственной душе пленённой девы,

Рождалась отчего-то только боль.

Слова, что очаровывали лестью,

Не грели, будто сладостный огонь.

Неясно почему, её знобило.

Исчез румянец нежный на лице.

Она как лист бумаги побледнела.

Так предстают обычно при Творце.

Ноян, предвидя обморок девицы,

Сообразил, что всё пошло не так.

Он подхватил красавицу на руки,

Отнес её в шатёр, сказав: «Приляг.

Я вижу, что ты чувствуешь неважно.

Поешь, попей, немного отдохни.

Мы торопить не станем наше время.

У нас с тобой блаженство впереди».

И вновь слова, что в душу проникают,

Подействовали будто сильный яд.

Казалось дева чем-то заболела.

Улыбки нет, потух волшебный взгляд…

Див тут же сделал резкий знак рукою,

И некий дух подул опять в чело,

Предав опять красавицу покою,

Стирая в мыслях, что произошло.

Случилось так впервые. Див не ведал,

Чем ранить мог и что не так сказал.

Ведь опыт, что им нажит был веками,

Ни разу ещё сбоев не давал.

В объятья его пленницы тянулись,

Как бабочки, летящие на свет.

Они соблазнам не сопротивлялись

И эдак не меняли свой «портрет».

Старинная, магическая книга,

Могла подсказку дать, что упустил.

Возможно, он в желании приблизить

Красавицу, слегка переборщил

Воздействием волшебным и напором?

И та теперь лежала, чуть дыша…

Но вид её и в бледности был дивен.

Она была всё так же хороша.

Итак, Бике, опять-таки уснула,

А что же там, в невидимой дали

Сейчас происходило, где девицу

Искали, но пока что не нашли?

Тяжёлые пески, стеля барханы,

Покрыли тайной от искавших всё

Что было, не пытаясь поделиться

Рассказами, что знали про неё.

Сидел в печали сильной повелитель.

Он был давно не молод, хоть не стар,

И видимо поэтому лишь только

Сам девушку в пустыне не искал.

Он сердцем своим чувствовал в то время -

Потерянная всё ещё жива.

Не ведая и не предполагая,

Где именно находится она.

Призвав к себе мудрейших из мудрейших,

Чтоб время понапрасну не терять,

Он с ними стал волнующее дело,

Поведав своё горе, обсуждать.

Все тут же стали разбирать сумбурно

Плохую весть, начав горячий спор.

И только лишь один сидящий старец,

Не стал вступать в несвязный разговор.

Он будто выжидал, когда другие

Устав от пререканий, замолчат,

И лишь бросал с ухмылкою на лике,

На вызвавшего их, лукавый взгляд.

Не сразу повелитель то приметил.

Увидев же, других остановил.

«Что скажешь ты, до сей поры молчащий?» –

Он с некою серьёзностью спросил.

А тот, ещё намерено чуть выждал,

Пока вокруг наступит тишина,

И только после этого поведал:

«Пропавшая красавица, жива.

Но девушку не там, где нужно ищут.

Её в ночи похитить мог лишь Див,

Поэтому следов вокруг не видно.

А он, как мне известно, похотлив.

Я путь не укажу Вам специально.

Не каждый сможет место то найти.

Дано лишь очень редкому из многих

Преодолеть нелёгкие пути.

Другой вопрос, отыщется ль подобный?

Найдётся ли поблизости смельчак,

Что вызовется оказать Вам помощь,

Поставив на кон жизнь за просто так?

Див так всесилен… Магию злодея

Сразить не удавалось никому.

Один-два раза каждый век, что прожит,

Он волшебством крадёт себе жену.

Разрезанная ткань в шатре – обман лишь.

Надрез был сделан ночью, но не им.

Попытку сделал, девушку похитить,

Идущий с караваном бедуин.

Но он, похоже, всё же, припозднился.

Могучий Див его опередил.

Несчастный это скрыл, хотя молчаньем

Он, в общем-то, ничто не изменил.

Однако если в нём любовь пылает,

И больше нет на свете таковых,

Кто всё ещё почувствовать желает

Её в объятьях чувственных своих,

То разыскав, отправьте без задержки

Влюблённого куда я укажу.

Спешите прекратить деянья Дива.

Поверите мне – значит услужу».

А что тут делать? Верить иль не верить?

И хоть невероятен был рассказ,

Хотелось за соломинку схватиться,

Чтоб в поисках продвинуться сейчас.

Послали тут же стражников, чтоб быстро

Возможного влюблённого нашли,

И вскоре к господину на дознанье

Троих из каравана привели.

Пытать их повелитель сам не думал.

Он это предоставил мудрецу.

Кто ж добровольно правду из них скажет?

Ложь жизнь продлит и не сведёт к концу.

Зато, кто знал о сделанном разрезе,

Реально в месте том не побывав,

Виновного в событьях распознает,

С подушек мягких даже не привстав.

И он был прав. Недолго наблюдая,

Мудрец позвал к себе лишь одного,

И тут же произнёс: «Доверься парень.

Откройся и не бойся ничего.

Я знаю о тебе довольно много,

И даже то, что ты, дружок, влюблён.

Мне ведомо, как ты шатёр порезал,

И грех твой может быть теперь прощён,

С условием, что девушку отыщешь.

Срок для спасенья менее трёх дней.

А чтобы миновать опять пустыню,

Получишь при согласье двух коней

И белого горбатого верблюда.

Я после расскажу тебе зачем.

Сейчас же исповедайся пред нами.

Не стоит наживать себе проблем».

Мудрец итак всё знал. Ему хотелось

Слова свои тем самым подтвердить.

Не все ему пока что доверяли.

Их нужно было этим убедить.

Рассказ мудрейших поразил, конечно.