Избранное. Стихи, песни, поэмы
Издательство:
Яуза-каталог
Серия:
Великие русские бардыЖанры:
культура и искусство,музыка,стихи и поэзия,сборники стихотворений,бардовские песни,авторские песни,поэмы,серьезное чтение,cтихи, поэзияКниги этой серии:
- -
- 100%
- +
«Глаза закрываю и вижу…»
Детство моё богато чужой позолотой,Которую я полагал своей.Кованный лев на чугунных воротах,Золототканые шапки церквей,Мрамором связанное пространство,Летнего неба серебряный дым,Всё, что себе я присваивал страстноБудучи молодым.Всё, что щекочет усталые нервы,Всё, что с младенчества взглядом впиталТаинством первым, любовию первой,Неистребимый даёт капитал.Вот изначальное виденье мира,Где уживаются ночью и днёмБедный уклад коммунальной квартирыИ янтари куполов за окном.Старых дворцов ежедневное чудо,Вязкая от отражений вода.Брошенным буду, безденежным буду, –Нищим не буду уже никогда.1992«Глаза закрываю и вижу…»
Глаза закрываю и вижу:Во мраке невидимых вод,Как прежде, подвижный в подвижном,Подводный кораблик плывёт.Он будит, светящийся атом,Глубин непрозрачный покой.И я там когда-то, и я тамК стеклу прижимался щекой.Меж скал ноздреватой породыПридонное время текло.Смотрела чужая природаНа нас через это стекло.Там в облаке взвешенной пылиКрутой кипяток закипал,Лиловые гейзеры били,Неся растворённый металл.В расплавленном этом металле,Где красная встала трава,Коричневой серой питалисьТаинственные существа.Пьянея от этих открытий,Поднявшись, мы пили вино,Чтоб было число наших всплытийЧислу погружений равно.И в медленном солнечном дыме,Над тёмной вися глубиной,Мы делались сами иными,Соседствуя с жизнью иной.1992Остров Израиль
Эта трещина тянется мимо вершины Хермона,Через воды Кинерета, вдоль Иордана-реки,Где в невидимых недрах расплавы теснятся и стонут,Рассекая насквозь неуклюжие материки.Через Негев безводный, к расселине Красного моря,Мимо пыльных руин, под которыми спят праотцы,Через Мёртвое море, где дремлют Содом и Гоморра,Словно в банке стеклянной солёные огурцы.Там лиловые скалы цепляются зубчатым краем,Между древних гробниц проводя ножевую черту.В Мировой океан отправляется остров Израиль,Покидая навек Аравийскую микроплиту.От пустынь азиатских – к туманам желанной Европы,От судьбы своей горькой – к неведомой жизни иной,Устремляется он. Бедуинов песчаные тропыОборвутся внезапно над тёмной крутою волной.Капитан Моисей уведёт свой народ, неприкаян,По поверхности зыбкой, от белых барашков седой.Через этот пролив не достанет булыжником Каин,Фараоново войско не справится с этой водой.Городам его светлым грозить перестанет осада,И над пеной прибоя, воюя с окрестною тьмой,Загорится маяк на скале неприступной Масады,В океане времён созывая плывущих домой.1993Фельдфебель Шимон Черкасский
(песня)
Кавалер Святого Георгия,фельдфебель Шимон Черкасский,Что лежит на Казанском кладбищев Царском Селе осеннем,Представитель моей отверженнойв этой державе касты,Свой последний бивак наладившийздесь, под дубовой сенью.Гренадёр императорской гвардии,выходец из кантонистов –Нелюбимых российских пасынковвыпала с ним судьба нам.Неродного отечества радибыл он в бою неистов,Управляясь в часы опасностис саблей и барабаном.Давний предок единокровный мойфельдфебель Шимон Черкасский,За отвагу на поле браниорден свой получивший,Обладатель ружья огромногои медной блестящей каски,В девяносто четвёртом раненый,в девяносто шестом – почивший.Ах, земля, где всегда не хваталонам места под облаками,Но которую любим искренне,что там ни говорите!Ощущаю я зависть тайную,видя надгробный камень,Где заслуги его записаныпо-русски и на иврите.И когда о последнем старте ядумаю без опаскиИ стараюсь представить мысленнопуть недалёкий сей свой,Вспоминается мне лейб-гвардиифельдфебель Шимон Черкасский,Что лежит под опавшими листьямина окраине царскосельской.1993Подполковник Трубятчинский
(песня)
Подполковник Трубятчинский, бывший сосед по каюте,С кем делили сухарь и крутые встречали шторма,Не качаться нам впредь в корабельном суровом уюте,Где скрипят переборки и к небу взлетает корма.Опрокинем стакан, чтобы сердце зазря не болело.Не кляните судьбу, обо всём не судите сплеча!В зазеркалье у вас всё читается справа налево, –В иудейской пустыне нашли вы последний причал.Подполковник Трубятчинский –в прошлом надежда России –Он сидит у окна, и в глазах его чёрных – тоска.Позади океан, ядовитой пропитанный синью,Впереди океан обожжённого солнцем песка.Подполковник Трубятчинский, что вам мои утешенья! –Где бы не жили мы и какое б не пили вино,Мы – один экипаж, все мы жертвы кораблекрушенья,Наше старое судно ушло невозвратно на дно.Подполковник Трубятчинский, моря солёного житель,Как попасть вы смогли в этот город безводный Арад?Надевайте погоны, цепляйте медали на кительИ – равненье на флаг, – наступает последний парад!..Возвращение в рай, а скорее – изгнанье из рая,Где ночные метели и вышки покинутых зон…Подтянувши ремень, обживает он остров Израиль –Наших новых времён, наших новых морей Робинзон.1993Провинция
Насколько мы честно себя ощущаем провидцами?Согласно Ключевскому, центр России – провинция.Не Питер надутый, не матушка Первопрестольная,Откуда лишь смуты и нравы идут непристойные.Здесь мысли неспешны, и топкие вёрсты немеряны,Фельдъегерь с депешей блуждает, в пространстве затерянный.В начальстве изверясь, не примут здесь, семечки лузгая,Ни Никона ересь, ни немца одежду кургузую.Иные здесь лица, иные заботы и праздники,В столице царица, а здесь Пугачёвы да Разины.Здесь дали туманны, а люди дотошны и въедливы, –Так глубь океана и стынет и греется медленно.Столичные взрывы не тронут их быта сутулого, –Известно, что рыба гниёт с головы, а не с тулова.Истлеет во рву, кто задумал с ней мериться силою,Кто, взявши Москву, возомнит, что владеет Россиею.Сто раз оплошает, но снова, болезная, вытянет,Поскольку решает сама – не цари и правители,Не боги столицы, которых возносят и чествуют.Устав им молиться, согласен с идеей Ключевского.1993«Имперский дух в себе я не осилю…»
Имперский дух в себе я не осилю,Когда, проснувшись в утренней Москве,На карту неохватную РоссииВзираю в ностальгической тоске.И, разглядев, со страхом понимаю,Увидевши её издалека,Как велика страна моя родная,Или точнее – слишком велика.Не удержать соединений ржавых,Спасительным рецептам вопреки.Трещит по швам великая держава,Готова развалиться на куски.Скрипят суставы в одряхлевшем телеИмперии – пора её пришла,Не зря веками в стороны смотрелиДве головы двуглавого орла.Осыпались колосья, серп и молотНе давят на долины и хребты.Евразиатский материк расколот –Байкал зияет посреди плиты.Так неподвижность зимнюю взрывая,Ломает льдины чёрная вода,Так, волноломы разнеся и сваи,Прибрежные ночные городаКрушит удар внезапного цунами,И в штормовом кипении зыбейОгромный танкер, поднятый волнами,Ломается от тяжести своей.1993Землетрясение
Ненадёжно приходящее веселье,Наша жизнь – подобье шахматного блица.Невозможно предсказать землетрясенье, –Никакое предсказанье не годится.Геофизики апофиз тупиковый,Я твоим соображениям не верю.Распадается жилище, и подковаОтскочила от рассыпавшейся двери.Разрушается и гибнет в одночасьеВсё, что глаз своею прочностью ласкало,Распадается империя на части,Как, казалось бы, незыблемые скалы.И бегут, свои дома покинув, семьи,Что внезапно оказались за границей.Невозможно предсказать землетрясенье, –Никакое предсказанье не годится.Ненадёжна приходящая минута.Все модели и гипотезы – случайны.Захлебнётся информацией компьютер,Но никто, увы, не знает этой тайны.Ни сейсмолог в тишине обсерваторий,Ни астролог, загадавший на планеты, –Знает Бог один всеведущий, которыйНе откроет никому свои секреты.Ах, земля моя, мать-мачеха Расея, –Тёмным страхом перекошенные лица!Невозможно предсказать землетрясенье, –Никакое предсказанье не годится.1993Переименование
Твой переулок переименован,И улица Мещанской стала снова,Какой она когда-то и была,А ты родился на Второй Советской,И нет тебе иного в мире местаИ улицы, – такие вот дела.О, бывшая одна шестая суши,Где не умеют строить, не разрушив!В краю всеразрушающих идейОт торопливой удержусь оценки:Вчера ещё доламывали церкви,Теперь ломают статуи вождей.Истории людской досадный выброс, –Но я как раз родился в нём и вырос, –Вся жизнь моя в десятках этих лет,И сколько бы ни жил под облаками,Я помню Ленинградскую блокаду,А петербургской не припомню, нет.Давно уже забыты песни эти,Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
ИС – паровоз серии «Иосиф Сталин». Самый мощный советский пассажирский паровоз.