Совы охотятся ночью

– Пока еще нет, – сказала я, отвечая на вопрос Лоуренса. – Мне подумалось, что разумнее сначала познакомиться с людьми и оглядеться. Я не знаю, что обнаружил Алан, приехав сюда. И чем больше я освоюсь в отеле, тем больше шансов обнаружить связь.

– Да, – кивнул мой собеседник. – Это здравая мысль.

– Есть возможность осмотреть комнату, где жил Штефан Кодреску?

– Я провожу вас туда после ужина. Там поселили другого нашего сотрудника. Но я уверен, он не станет возражать.

Официант принес напитки, и в этот же самый момент появилась Лиза Трехерн. По крайней мере, я предположила, что это она. Я видела в газетах фотографии ее сестры: симпатичная, но с каким-то детским лицом – губки бантиком, пухлые щечки. Если не считать светлых волос, по-старомодному коротко подстриженных, эта женщина совсем не была похожа на Сесили. Серьезная, неулыбчивая, в подчеркнуто деловом костюме, дешевых очках и практичной обуви. С левой стороны рта у нее имелся шрам, и я поймала себя на том, что слишком внимательно смотрю на него. То была совершенно ровная линия с полдюйма в длину – такую отметину мог оставить нож. Я на ее месте попыталась бы несколько заретушировать рубец при помощи макияжа, но, похоже, Лизу это не заботило. Она хмурилась, и создавалось впечатление, что улыбаться у нее не получается – шрам не дает.

Молодая женщина шла к столику словно боксер, выходящий на ринг, и даже прежде чем она произнесла первые слова, я поняла, что мы не поладим.

– Значит, это вы Сьюзен Райленд, – заявила она и без всяких церемоний уселась. – Меня зовут Лиза Трехерн.

– Рада познакомиться, – сказала я.

– Да неужели?

– Чего-нибудь выпьешь, дорогая? – спросил Лоуренс несколько нервозно.

– Я уже заказала официанту. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Это вы додумались прислать сюда Алана Конвея?

– Я тут ни при чем, – ответила я. – Я знала, что Конвей пишет новую книгу, но увидела ее, только когда она была закончена, и понятия не имела о его визите в этот отель до тех пор, пока ваш отец не приехал на Крит.

Я соображала, под каким именем была выведена в романе Лиза. Имелся в «Аттикус Пюнд берется за дело» один персонаж со шрамом: прелестная голливудская актриса Мелисса Джеймс. Да, точно. Такие вещи забавляли Алана: взять дурнушку и превратить ее в полную противоположность.

Лиза моих слов будто не слышала.

– Что же, если из-за этой книжки с Сесс что-то случится, вы, надеюсь, будете довольны собой.

– Полагаю, это вряд ли справедливо… – начал было Лоуренс.

Но я и сама могла за себя постоять.

– Как думаете, где ваша сестра? – спросила я.

Мне было любопытно, не собирается ли Лиза признаться, что считает Сесили мертвой, разрушая тем самым робкую надежду, питаемую отцом. Я видела, что на миг моя собеседница заколебалась: ей очень хотелось это сделать, но так далеко она зайти не решилась.

– Не знаю. Поначалу, когда Сесс пропала, я подумала, что у них с Эйдом произошла ссора.

Сесс и Эйд. Не особенно ласковые уменьшительные имена. Скорее, просто сокращенные, для сбережения времени.

– Они часто ругались?

– Да…

– Это не так, – вмешался Лоуренс.

– Да ладно, папа! Я знаю, тебе нравится считать их образцовой парой. «Ах, Эйден – идеальный муж, идеальный отец!» Но если хочешь знать мое мнение, он женился на Сесс только ради ее внешних данных. Лучистая улыбка. Голубые глаза. Но никому нет дела до того, что происходит между ними.

– Что именно вы хотите сказать, Лиза? – спросила я. Меня удивило, что она столь откровенно выражает свои чувства.

Подошел другой официант, с двойным виски на серебряном подносе. Не поблагодарив его, Лиза взяла напиток.

– Я просто сыта по горло тем, что Эйд расхаживает по отелю с таким видом, будто он тут главный. Вот и все. Особенно с учетом того, что вся тяжелая работа ложится на меня.

– Лиза занимается бухгалтерией, – пояснил Лоуренс.

– Я занимаюсь счетами, контрактами, страховками, кадрами и снабжением. – Она одним глотком выпила половину виски. – А он только треплется с гостями.

– Думаете, это Эйден убил Фрэнка Пэрриса? – спросила я.

Собеседница уставилась на меня. Я намеренно устроила провокацию, но мой вопрос был вполне логичным. Если Сесили убили, то потому, что она узнала правду о предыдущем преступлении. Отсюда вытекало, что тот, кто лишил жизни Фрэнка Пэрриса, устранил и Сесили Трехерн.

– Нет, – ответила Лиза, прикончив виски. – Я так не думаю.

– Почему?

Она посмотрела на меня как на слабоумную.

– Потому что Пэрриса убил Штефан! Он сам признался. И сидит в тюрьме.

В зале начали появляться и другие гости. Было четверть седьмого, и на улице было еще очень светло. Лоуренс взял одно из лежащих на столе меню.

– Не пора ли сделать заказ? – спросил он.

Я была голодна, но перебивать Лизу не хотелось. Я ждала, когда она продолжит.

– Нанять Штефана Кодреску было ошибкой, и нам давно уже следовало его уволить. Я, между прочим, с самого начала так говорила, да вот только никто меня не слушал. Он не просто сам был преступником, но и вырос среди уголовников. Мы дали ему шанс, а Штефан только издевался над нами. Этот тип всего пять месяцев здесь проработал, но обворовывал нас с первого дня, как перешагнул порог отеля.

– Но мы не знали об этом, – возразил Лоуренс.

– Знали, папочка. Я знала. – Она обратилась ко мне: – Не прошло и нескольких недель после появления Штефана, как я стала замечать неладное. Вы, Сьюзен, даже вообразить не в состоянии, что такое управлять гостиницей…

Тут я могла утереть ей нос, но сдержалась.

– Это все равно что машина с тысячью вращающихся частей, и беда в том, что, если некоторые из них не функционируют, никто этого не замечает. Машина не останавливается. Вино и виски. Шампанское. Стейки из филе. Мелкая наличность. Вещи гостей: драгоценности, часы, коллекционные солнечные очки. Белье и полотенца. Антикварная мебель. Впустить сюда вора – это все равно что вручить наркоману ключи от местной аптеки. Как можно было связаться с этим мошенником!

– Ну, вообще-то, когда Штефан поступил на работу, в мошенничестве его никто не обвинял, – напомнил дочери Лоуренс. Но в голосе его не было убежденности.

– Ты о чем, папочка? Его упекли в тюрьму за взлом и нападение.

– Это не одно и то же…

– Ты меня не слышишь. Как всегда. – Лиза махнула на него рукой и сосредоточилась на мне. – Я мигом поняла: что-то не так. У нас завелся вор. Но стоило мне упомянуть имя Штефана, как все тут же набрасывались на меня.

– Но поначалу он тебе нравился. Ты проводила с ним кучу времени.

– Я пыталась проникнуться расположением к нему, потому что вы все этого хотели. А поблизости от Штефана я держалась лишь по одной-единственной причине – и, между прочим, я вам постоянно об этом твердила, – потому что стремилась не спускать с него глаз. И ведь я оказалась права! Что, разве нет? Случившееся в номере двенадцать просто ужасно, но это доказывает, что я все это время была права.

– Сколько всего денег было украдено из комнаты Фрэнка Пэрриса? – осведомилась я.

– Сто пятьдесят фунтов, – ответил Лоуренс.

– И вы в самом деле полагаете, что Штефан убил человека, зверски изуродовав его молотком, за такую ничтожную сумму?

– Я уверена, что Штефан не собирался никого убивать. Он пробрался в номер посреди ночи с расчетом стащить что плохо лежит. Но тот бедняга проснулся, окликнул его, и Штефан, действуя инстинктивно, напал на постояльца. – Лиза фыркнула. – Все это выяснилось на суде.

Для меня это выглядело лишенным смысла. Если Штефан не собирался убивать Фрэнка Пэрриса, то с какой стати он прихватил с собой молоток? И не логичнее ли зайти в комнату в отсутствие хозяина? Но я промолчала. Есть люди, с которыми попросту не возникает желания спорить, и Лиза определенно принадлежала к их числу.

Она подозвала официанта и распорядилась принести еще выпивку. Я воспользовалась возможностью тоже сделать заказ. Всего лишь салат и еще бокал вина. Лоуренс выбрал стейк.

– Не потрудитесь ли рассказать мне о том, что происходило в ночь убийства? – спросила я, и не успели эти слова слететь с моих губ, как меня охватило довольно странное чувство. Фраза была такой старомодной, такой избитой. Встреть я ее в романе, вычеркнула бы без жалости.

Отвечать взялся Лоуренс:

– На выходные к нам приехало тридцать друзей и знакомых, но, как я уже говорил, отель оставался открытым для посетителей, так что и обычные постояльцы у нас тоже имелись. Все номера были заняты. Фрэнк Пэррис оформил бронь за два дня до свадьбы, в четверг. На трое суток. Я его запомнил, потому как с этим клиентом с самого начала начались сложности. Пэррис устал, был утомлен долгим перелетом, и комната ему не понравилась, поэтому он потребовал переселить его.

– А где его сперва разместили?

– В номере шестнадцать. Это в крыле «Мунфлауэр», где живете вы.

Я проходила мимо номера шестнадцать на пути в свои апартаменты. Он размещался сразу за парадной дверью, где начинался ковер с головоломным рисунком.

– Клиент предпочитал старинную часть отеля, – продолжил Трехерн. – К счастью, мы смогли все уладить, и Пэррис получил желаемое. Кстати, забота о том, чтобы гости были довольны, по большей части лежит на Эйдене. И он очень успешно справляется со своими обязанностями.

– А человек, с которым поменялся Фрэнк Пэррис, не жаловался?

– Как помнится, этот номер забронировал отставной директор школы, путешествующий ради своего удовольствия. Не думаю даже, что он знал про обмен.

– Можете назвать его фамилию?

– Директора? Нет. Но мне не составит труда выяснить ее, если хотите.

– Да, будьте добры.

– Свадьба была намечена на субботу, и мы предупредили гостей, что их ждут определенные неудобства. Например, мы закрыли спа-зону в пятницу рано вечером, чтобы собрать весь персонал у плавательного бассейна и поднести каждому по стаканчику. Мы хотели, чтобы служащие чувствовали себя участниками торжества, хотя на саму церемонию их не пригласили. Эта вечеринка началась в половине девятого и закончилась в десять.

– Штефана тоже позвали?

– Да. Он там присутствовал. Так же, как Эйден и Сесили, Полин и я, Лиза…

Имя спутника Лизы, или, точнее, его отсутствие, повисло в воздухе.

– Вечер выдался очень теплый. Вы, возможно, помните, что лето в том году стояло знойное.

– Это была жуткая ночь, жаркая и душная, – сказала Лиза. – Я просто дождаться не могла, когда наконец уйду домой.

– Лиза живет не в поместье, – заметил отец, а потом добавил: – Хотя могла бы. Территория у нас составляет почти три сотни акров.

– Эйден и Сесили заняли мое прежнее жилье, – процедила молодая женщина.

– Бранлоу-коттедж, – произнесла я.

– Я переехала в Вудбридж и очень этим довольна. Я ушла с вечеринки задолго до десяти. Отправилась домой и сразу легла в постель.

– Остальное я предоставляю рассказать Дереку, – завершил Лоуренс. – Это наш ночной администратор, который приехал примерно в это же время. В вечеринке он не участвовал.

– Его не пригласили?

– Пригласили, конечно, но Дерек не любит общества. Вы это сами поймете, когда с ним познакомитесь. Именно он находился за стойкой администратора, когда произошло убийство.

– И когда это случилось?

– Как утверждают полицейские, Пэрриса убили в ночь с пятницы на субботу, примерно в половине первого.

– А вы, Лоуренс, тоже были здесь?

– Нет. Передав управление отелем дочерям, мы с Полин купили дом в Саутуолде. И тем вечером поехали туда.

– Но на следующее утро мы все присутствовали на свадьбе, – вставила Лиза. – Такой чудесный был день… за исключением, разумеется, убийства. Бедный Эйден! Уверена, он на такое не подписывался.

– Лиза, честное слово, это уже слишком, – возмутился Лоуренс.

– Я только хочу сказать, что Сесс оказалась для него счастливым билетом. Кем он был до встречи с ней? Да никем! Работал агентом по недвижимости.

– И хорошо справлялся. Эйден здорово помогает нам здесь, в отеле, что бы ты ни говорила, – с жаром заявил Трехерн. – К тому же мне кажется неуместным вести разговор в таком ключе, с учетом того, как мы все переживаем за Сесили.

– Я тоже переживаю! – воскликнула Лиза. К своему удивлению, я увидела, как слезы побежали у нее из глаз, и поняла, что она говорит правду. Официант принес Лизе второй виски и забрал поднос. – Конечно, я беспокоюсь за Сесили. Она ведь моя сестра! И если с ней что-то случится… мне даже подумать об этом страшно.

Лиза уткнулась взглядом в дно стакана. Некоторое время мы трое молчали.

– Что вы помните о свадьбе? – задала я очередной вопрос.

– Свадьба как свадьба. У нас они тут постоянно проходят. Это наш хлеб с маслом. – Лиза вздохнула. – Церемония состоялась в розарии. Я была подружкой невесты. Чиновник-регистратор прибыл из Ипсуича, потом был обед в шатре на центральной лужайке. Я сидела рядом с матерью Эйдена, приехавшей из Глазго.

– А его отец присутствовал?

– Он умер, когда сын еще был маленьким. От рака. У Эйдена есть сестра, но ее не пригласили. Надо сказать, что родни со стороны жениха собралось мало. Миссис Макнейл была очаровательна: этакая пожилая леди с шотландским колоритом. Я начала уже умирать от скуки, но тут снаружи шатра раздались громкие крики. Несколько минут спустя прибежала Хелен, и вид у нее был такой, словно она призрака увидела.

– А Хелен – это кто?

– Старшая горничная. Как оказалось, одна из девушек зашла в номер двенадцать и обнаружила там Фрэнка Пэрриса с размозженной головой. Ну и картинка: ошметки мозгов по всему одеялу.

Лиза почти ликовала. Вопреки сказанному ранее, она не могла удержаться, чтобы не позлорадствовать: ведь столь важный для сестры день оказался безнадежно испорчен. Глядя на эту странную молодую женщину, я пыталась понять, точно ли у нее все дома.

– Горничную звали Наташа, – вставил Лоуренс. – Она пришла убраться в номере и обнаружила труп.

Лиза залпом опрокинула виски.

– Не знаю, что вы рассчитываете найти, Сьюзен. Штефан сознался в преступлении и несет заслуженное наказание. Еще лет десять пройдет, прежде чем власти хотя бы задумаются о возможности его освобождения, и это правильно. Что до Сесс, то она объявится, когда сама сочтет нужным. Моей сестричке нравится быть в центре внимания. Вероятно, она просто разыгрывает из себя героиню драмы.

Лиза нетвердо поднялась, и я поняла, что она наверняка уже выпивала, прежде чем прийти сюда, и два двойных виски составили компанию многим прочим.

– Оставляю вас двоих наедине, – сказала она.

– Лиза, тебе нужно поесть.

– Я не голодна. – Девушка наклонилась ко мне. – Вы в ответе за Сесили, – отрезала она. – Вы издали эту долбаную книжку. Найдите мою сестру.

Лоуренс смотрел, как его дочь неверной походкой идет через обеденный зал.

– Прошу прощения, – сказал он. – Лиза очень много работает. На нее легла вся ответственность по управлению отелем. Неудивительно, что она немного устала.

– Похоже, она не особенно любит сестру.

– Не принимайте это всерьез. Лиза просто делает вид. – Трехерн пытался убедить меня, однако сам выглядел не слишком уверенным. – Это у них еще с детства началось, – признался он. – Девочки постоянно соперничали во всем.

– Откуда у нее шрам?

– А, я так и знал, что вы спросите. – Ему явно не хотелось говорить об этом. Я выжидала. – Боюсь, это Сесили виновата. Не что иное, как несчастный случай, но… – Лоуренс вздохнул. – Когда Лизе было двенадцать, а Сесили десять, они повздорили. Сесили бросила в сестру кухонный нож. На самом деле она не хотела причинить ей вред. Это была всего лишь глупая детская выходка, продиктованная вспышкой гнева, однако лезвие задело Лизу… ну, результат вы видели. Сесили была ужасно расстроена.

– А из-за чего они поссорились?

– Разве это важно? Из-за какого-нибудь мальчика, быть может. Между ними вечно существовало соперничество. Но ведь это обычное дело, разве нет? Сесили уродилась более красивой, чем сестра, и стоило ей познакомиться с кем-нибудь, это всегда бесило Лизу. Вот почему она, кстати говоря, так настроена против Эйдена. Всему виной обычная ревность, не стоит воспринимать ее слова всерьез. На самом деле он замечательный парень. Мы с ним отлично ладим. – Лоуренс поднял бокал с вином и заключил: – Девчонки есть девчонки!

Он произнес это как тост, но я к нему не присоединилась. Так-то оно так, подумалось мне, но нельзя же доходить до грани психоза. Сесили изуродовала Лизу. Лиза всей душой ненавидит Эйдена. И ненависть эта, переплетенная со своего рода ревностью и завистью, вполне могла распространяться и на Штефана Кодреску.

Но вот только имеет ли все это отношение к убийству? Вот в чем вопрос.

Примечания