Мой дом – чужая крепость

© Горская Е., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Татьяна Устинова

Здесь у нас намного интереснее!

Вам нравятся книги Агаты Кристи?

Дурацкий вопрос! Да кто же из нас – читателей детективов – их не любит? Вот я, к примеру, больше всего обожаю истории про мисс Марпл. Она, без преувеличения, моя большая подруга. Я все про нее знаю: про дом с небольшим цветущим садиком в тихой деревушке Сент-Мэри-Мид где-то на юге Англии, про племянника Рэймонда – успешного писателя, живущего то во Франции, то в Штатах, – который очень щедр и содержит любимую тетушку с ее садом. Мисс Марпл расследует загадочные убийства и всякие прочие злодейства. А самое потрясающее, привлекательное и завораживающее, что разгадка тайны и мотив преступления почти всегда оказываются скрыты в истории семьи. И будь то чинный лоснящийся английский пэр или его холодная и немногословная жена, а может, их сын – развязный денди-коммунист, мечтающий о баснословном наследстве, карьере художника и горничной Анне, – у каждого (при должных поисках) найдется свой «скелет в шкафу». Читатель, то есть я, живет с ними, и гадает, и ошибается. А потом мне кажется: «Вот будто бы в Англию съездила!»

Ах, как мало таких книг!.. Как нам их не хватает! Оно и понятно: придумать и написать захватывающую историю именно о семейных «скелетах в шкафу» невероятно сложно. Тем более приятно, что у Евгении Горской это получилось просто великолепно!

Ее новый роман «Мой дом – чужая крепость» – настоящая и чрезвычайно запутанная история семьи, потрясающий и захватывающий детектив.

Опасная игра, начавшаяся много лет назад, грозит разрушить до основания жизнь Тони Невзоровой. Теперь ей придется очень быстро во всем разобраться, полагаясь только на собственную сообразительность, решимость и врожденное чутье. Можно ли кому-нибудь доверять? Как узнать, кто подставит плечо, а кто в последний момент предаст? И как принимать верные решения, от которых подчас зависит жизнь, когда весь твой мир оказывается на грани гибели, а события – громадные, ужасные, неотвратимые – надвигаются с ошеломляющей, невероятной скоростью?

«Мой дом – чужая крепость» – великолепно и очень сложно придуманная загадка. Несколько параллельных детективных линий, то расходясь, то снова переплетаясь, образуют превосходно-витиеватый рисунок сюжета, который целиком строится вокруг прошлого и настоящего семьи Тони Невзоровой.

А еще мне хотелось бы поблагодарить Евгению Горскую за ее героев. Большая редкость, чтобы в книге мне нравились абсолютно все – вот так чтобы без исключения! В романе нет ни финансовых воротил, ни маньяков, ни профессиональных или продажных чиновников. Зато все больше профессора, научные сотрудники, инженеры, авиаконструкторы, врачи, рабочие – и каждый с историей и, конечно же, со «скелетом в шкафу». Возможно, именно поэтому мне так нравятся детективы Евгении Горской.

Вот так читаешь и думаешь: «Далась мне эта Англия! Здесь у нас намного интереснее!»

Пятница, 14 декабря

Смотреть за окно было противно. На сером фоне унылого декабрьского неба медленно проплыла ворона, лениво шевеля крыльями.

Подъехала машина, такая же, как у Димы, остановилась почти у подъезда. Тоня уперлась лбом в стекло, но номер с высоты шестого этажа разглядеть ей не удалось. Впрочем, номер можно не разглядывать, Дима давно в своем кабинете и едва ли думает о ней, Тоне.

Из подъезда вышла соседка Лиля, за ней выкатился Тимошка, взял мать за руку. Машина, так похожая на Димину, медленно тронулась, исчезла за углом дома.

Соседке Тоня завидовала. У Лили был заботливый муж Иван, веселый сын-первоклассник, а сама она всегда выглядела ухоженной и модной, как модель из каталогов интернет-магазинов, в которых Тоня покупала одежду.

У Лили было все то, чего так не хватало ей.

Тоня еще полюбовалась на унылую мглу за окном, с тоской подумала о скользком асфальте, по которому придется брести до метро, и, вздохнув, поплелась одеваться.

Все, напомнила себе она, сегодня подаю заявление об уходе и начинаю новую жизнь.

Она молодая, красивая, успешная женщина и достойна всего самого лучшего. Правда, красивой она делается, только если хорошо накрасится, но это неважно. Важно верить в свою мечту.

Рабочий день пролетел незаметно, а день астрономический угасал, так толком и не начавшись. Все Тонины знакомые дружно ругали неудачный перевод времени, превративший и без того тоскливую зимнюю жизнь в почти настоящую полярную ночь. Тоня тоже ругала, хотя ей, в общем-то, было безразлично, по полной темноте идти на работу или все-таки дождаться хмурого рассвета. В институте давно установлены электронные турникеты, рабочий день каждый устанавливал себе сам, и основная масса сотрудников подтягивалась часам к одиннадцати.

Нужно подать заявление об уходе, иначе она изведется в выходные, ругая себя за нерешительность и глупую надежду, что все изменится само собой. Тоня решительно потянулась к телефону.

– Дима, подпиши мне заявление, пожалуйста, – попросила она, услышав бывшего однокурсника, а теперь собственного начальника.

– Заходи. – Она живо представила, как задерганный, вечно ничего не успевающий Димка растерянно вертит в руках телефонную трубку, словно не понимая, откуда она взялась.

Рука сама потянулась к выдвижному ящику стола, к пузырьку восхитительной и новомодной туалетной воды от Кензо. Тоня поглазела на пузырек и ногой задвинула ящик на место. Она совершенно не нужна Димке, и тут не поможет никакой аромат. Она никому не нужна.

– В отпуск собралась? – Тоня оказалась права, он вертел в руках телефонную трубку, с тоской глядя на заваленный бумагами стол.

– Нет. – Она взяла у него трубку, положила на место. – Я ухожу. Я хочу уволиться с нового года.

У него здорово поредели волосы, странно, что она только сейчас это заметила.

– Что? – он мгновенно изменился. Усталый рассеянный взгляд стал пытливым и немножко виноватым, а сам Димка напомнил того давнего, когда ей казалось, что она ему нужна. – Тонечка, пойми… Я не мог тебя назначить. Пенкина назначил Ильич, и я ничего не мог сделать.

– Я знаю, Дима. Дело совсем не в этом. – Тоня подвинула стул, села напротив.

Когда Димку сделали начальником департамента, она должна была занять его прежнее место заведующего отделом. Все так считали, и Тоня тоже, это было бы справедливо, и она ждала повышения. Конечно, она очень расстроилась, когда директор, которого за глаза все звали Ильичом, назначил на ее предполагаемую должность неизвестно откуда взявшегося Пенкина, дурака и хама. Впрочем, тогда Тоня еще не знала, что он дурак и хам, это она выяснила позднее, правда, довольно быстро. Конечно, она понимала, что Дима ничего не мог сделать в этой ситуации.

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Я устала, Дима.

– Подожди… Ты что, совсем хочешь бросить работать?

– Нет, конечно, – удивилась Тоня. – Просто собираюсь… сменить обстановку, что ли.

Она уходит, потому что не может больше с ним работать. Не может в пятницу вечером начинать ждать понедельника, потому что, кроме Димы, у нее в жизни ничего нет. Ей вот-вот будет тридцать, и она не хочет больше тратить на него свою жизнь.

Впрочем, он не догадывался, что она тратит на него свою жизнь.

– Тоня, не уходи. Я тут без тебя совсем с ума съеду.

Она промолчала. Ей совсем не хотелось уходить с работы, к которой она привыкла, и от коллектива, к которому привыкла, и даже от Димы, к которому тем более привыкла. Только она больше не могла продолжать эту свою никому не нужную жизнь.

– Куда ты идешь?

Тоня произнесла почти непроизносимое название.

– Слышал про такую контору?

Он кивнул – слышал, конечно. Не так много фирм по их профилю.

– В деньгах выигрываешь?

– Немного.

– А должность?

– Начальника отдела. Подпиши заявление, я должна успеть отнести его в отдел кадров.

– Может, передумаешь еще? – Он криво расписался на листе бумаги.

– Не передумаю. Да, Дима, чуть не забыла – у меня отгулы от отпуска остались, я буду их брать по мере надобности, хорошо? Я свою часть по всем договорам выполнила.

– Ты… больше совсем не придешь?

– Приду. Обязательно. Вещи нужно забрать. Попрощаться со всеми.

Тоня тихо прикрыла дверь его захламленного кабинета.

Нужно дождаться Нового года. И тогда она наконец найдет себе надежного мужчину и будет счастлива с ним всю оставшуюся жизнь. Она будет свято в это верить, и ее желание исполнится.

Колосов собирался успеть сегодня многое, а не сделал ничего. Когда Тоня ушла, он поперелистывал страницы срочных документов на экране компьютера, пока не понял, что буквы не складываются в слова, а слова в фразы. Он попытался читать заново, но не смог, так и сидел, тупо уставившись в комп.

Почему-то он был уверен, что Тоня всегда будет рядом. Собственно, он никогда об этом не задумывался, просто она давно стала частью его жизни, такой же неотъемлемой, как Ася и мать.

На самом деле Тоня ему ближе и Аси и матери, наверное, потому, что намного умнее его жены, и видел ее он гораздо чаще, чем мать. Странно, что раньше он этого не понимал. Впрочем, раньше он об этом никогда не думал.

Колосов нагнулся, выключил компьютер, посмотрел в окно, за которым стояла глубокая ночь. Он не представлял, как будет жить без Тони. Что он станет делать, если после очередной Аськиной выходки не заглянет в спокойные Тонины глаза?

Жена обижалась невесть на что подолгу, плакала, с ним не разговаривала, а он, как правило, не мог понять, чем так ее расстроил, терялся и чувствовал себя абсолютно убитым. С Тоней он никогда о своих проблемах не разговаривал, но она, как ему казалось, все понимала, его убитый вид замечала, легко шутила, и он постепенно обретал равновесие.

Заперев кабинет и сбежав по лестнице вниз, Колосов попрощался с охранниками, вышел на грязный, посыпанный какой-то дрянью асфальт и двинулся в сторону метро. Ехать до института было всего одну остановку, он почти никогда не приезжал на машине, только когда планировал после работы ехать на дачу. Машина месяцами стояла у подъезда без дела. Иногда Ася на ней ездила, но на метро всегда получалось быстрее и надежнее, тем более что жили они почти в центре. Колосов пытался думать о машине, а думал о Тоне. О том, как будет без нее жить.

Жить без Тони не хотелось совсем.

Лезть в подземку Колосов не стал, прошел мимо по направлению к дому, потом передумал, повернулся и направился в ресторан, расположенный рядом со станцией метро. К счастью, в ресторане было совсем тихо, и никто не мешал ему думать. Колосов устроился у окна, смотрел на сверкающую огнями шумную улицу, пил принесенную официантом водку, ковырял мясо и совсем не знал, что теперь делать.

Домой он пошел пешком. Было холодно, на улицах почти не оказалось прохожих. Стоял непривычно морозный декабрь, холодом и постоянной темнотищей создающий иллюзию надвигающейся вселенской катастрофы.

Ему повезло, Аси дома не оказалось, не пришлось с ней о чем-то говорить, что-то объяснять, уговаривать и оправдываться. Он зажег в прихожей свет, снял пуховик, повесил на плечики пиджак и улегся на диван, понимая, что мнет брюки. Вообще диван был Асиным «местом», здесь она читала, делала эскизы, жевала яблоки, складывая огрызки в стоявшее на полу блюдечко. Когда-то Колосов любил усесться ей в ноги, обнимал худенькие колени и считал себя счастливейшим человеком.

Впрочем, он и был тогда счастливейшим человеком, он каждый день видел Тоню и ни минуты не сомневался в незыблемости собственного мира. Правда, чувство незыблемости ему давала бывшая сокурсница, а вовсе не жена, но он тогда над этим не задумывался.

Он вообще не отдавал себе отчета до сегодняшнего вечера, что для него значит Тоня.

Кажется, он задремал, потому что звонкий Асин голос раздался неожиданно и застал его врасплох.

– Мить, ты давно пришел?

– Не очень.

Митей, кроме жены, его не звал никто. Этот «Митя» очень не нравился матери, Колосов подозревал, что именно поэтому жена так его и зовет. Свекровь и невестка друг друга, мягко говоря, недолюбливали.

– Ой, как я есть хочу! – Ася включила в комнате свет, замерла у двери. – Что у нас на ужин?

– Не знаю. Посмотри в холодильнике. – Свет падал ему в глаза, Дима отвернулся к стене, прикрыв глаза рукой.

– А ты что, ничего не ел?

– Нет.

– Почему?

– Не хочу.

– Мить, ты не заболел? – Жена подошла, села на краешек дивана, чуть Диму подвинув.

– Нет.

– А почему ужин не приготовил? – В ее голосе послышались звенящие нотки, предвещающие близкие слезы и несколько изматывающих дней молчаливой ненависти.

– Потому что есть не хотел. – Правильно было бы сказать, что ужин должна готовить жена, а не наоборот, тем более если она не работает с утра до ночи, как он, но вымолвить такое Колосов никак не мог. После этого останется только сбежать из дома.

– Вот как? – Ася поднялась с дивана и заметалась по комнате, напоминая сердитую рысь в зоопарке. – Здорово! Я, значит, работаю, а ты на боку лежишь! Я вкалываю до позднего вечера, а ты… ты… Тебе на меня наплевать!

И опять он мог бы сказать, что трудится она только в свое удовольствие, для развлечения и осознания собственной значимости, а это все-таки скорее хобби, чем работа. И семью содержит он, и она наверняка могла никуда сегодня вечером не ездить, а ждать его с разогретым ужином, например. И опять он ничего не сказал из чувства самосохранения.

– Ася, – попросил Дмитрий. – Пожалуйста, не приставай ко мне сегодня. Я очень устал, и у меня болит голова.

– Да-а? – противно взвизгнула жена, и он поморщился. – У тебя болит голова? А отчего она у тебя болит? Перетрудился, да? Только не рассказывай, что ты на работе надрываешься! Не смеши меня!

– Ася, – он сам удивился собственной смелости, – если ты сейчас же не замолчишь, я уйду.

– Да-а? И куда ты пойдешь?

– Я считаю до пяти, отсчет пошел.

Как ни странно, она замолчала. Через минуту из кухни послышался хлопок дверцы холодильника, звон посуды.

До сегодняшнего дня он никогда с Асей так не разговаривал. А зря, наверное. Давно нужно было проявить твердость, и не закатывала бы она тогда истерик по поводу и без повода.

Он не сразу понял, что не рад наступившей тишине. Ему больше всего на свете хотелось уйти куда глаза глядят.

По дороге с работы Тоня зашла в супермаркет и домой притащила увесистую сумку продуктов. Это ее часто удивляло – живет одна, ест совсем немного, а сумки таскает тяжелые, правда, по магазинам она ходит нечасто. Очень хотелось есть, за весь день она не нашла времени сходить в столовую, не потому, что была до крайности загружена работой, просто есть совсем не хотелось. Была у нее такая особенность – начисто пропадал аппетит, если приходилось понервничать. Сегодня она весь день не могла решиться подать заявление об уходе, какая уж тут еда.

Столкнувшись с малознакомой соседкой у лифта и перекинувшись с ней парой фраз, Тоня так и не узнала, что своим присутствием та спасла ей жизнь. Соседка жила двумя этажами выше. Тоня вышла из лифта, ее спутница продолжала говорить, Тоня отвечала, а когда закрылись створки, убийца не успел выстрелить – Тонина дверь уже захлопнулась.

Убийце было страшно и хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Конечно, он еще может позвонить в дверь и выстрелить, когда она откроет, но тогда следствие обязательно заинтересуется родными, друзьями, соседями, а этого допустить нельзя. Убийство должно быть похоже на ограбление, и совершить его лучше всего в подъезде.

Убирая продукты в холодильник, Тоня оставила контейнер с готовым салатом. Отрезала свежего, только из пекарни хлеба и принялась ковырять вилкой салат. Минуту назад ей казалось, что она готова запихнуть в себя весь контейнер, а хватило двух вилок. Протянула руку, включила чайник. Посидела, положив подбородок на переплетенные ладони. Заставила себя встать, переложила несъеденный салат с тарелки опять в контейнер, убрала его в холодильник.

Скоро все будет по-другому. Скоро Дима Колосов перестанет быть для нее клином, на котором белый свет как сошелся, так никак и не разойдется. По пятничным вечерам она будет радоваться предстоящим выходным, а не считать часы до утра понедельника. Она перестанет изнывать от одиночества, начнет нормально питаться и не будет тощей как палка. Как сейчас.

Чернота за окном навевала мысли о чем-то таинственном, пугающем и нереальном, наверное, от этого дверной звонок тоже показался ей тревожным. Тоня, нашарив ногами тапочки, поплелась к двери и ахнула, увидев совсем на себя непохожую, растрепанную, с бегающими глазами Лилю.

– Лиля! Господи, что с тобой? – по-настоящему испугалась Тоня.

– Тонечка, одолжи мне денег, пожалуйста, – проскулила соседка, шагнув в прихожую.

Глаза у Лили были красные и какие-то ненормальные, щеки тоже красные, а губы почти бескровные, язык слегка заплетался. Тоня решила бы, что она в стельку пьяная, если бы от Лили совсем не пахло спиртным.

– Ну… конечно. Сколько тебе нужно?

– Много, – Лиля привалилась к дверному косяку и наконец посмотрела на Тоню в упор. – Сто восемьдесят тысяч.

– Лиля, что случилось?

Соседка мелко затрясла головой, как полоумная старушка.

– Знаешь что… – С Лилей явно что-то было не так, и Тоня сразу почувствовала себя сильной и рассудительной, словно взрослая нянечка при маленькой девочке. Ей не привыкать быть сильной и рассудительной, она много лет такая, и Димка решает с ней все свои проблемы. – Идем-ка на кухню. Идем, ты мне все расскажешь, и мы решим, что делать.

Тоня потянула Лилю на кухню, подвинула ей стул, заварила чай.

– Где Иван?

– Уехал. Помнишь, у него тетя умерла на Урале, мы еще летом хоронить ее ездили? – Кажется, подруга потихоньку приходила в себя. Во всяком случае, взгляд у нее стал вполне осмысленным.

– Помню, – Тоня разлила чай в чашки, достала сахарницу, конфеты.

– Он должен вступить в права наследства. Еще попытается теткин дом продать. Это дело небыстрое, сама понимаешь. Тонечка, мне очень нужны деньги. Очень.

– Лилечка, что случилось?

– Мне очень нужны деньги. – Повторив фразу, Лиля потрясла головой, обняла чашку руками и уставилась на Тоню испуганными глазами. – Меня шантажируют.

– Что?! Господи, чем можно тебя шантажировать?!

– Не спрашивай. Правду не скажу, а врать сил нет. Тонечка, мне очень нужны деньги. Дай, пожалуйста. Я тебе расписку напишу.

– Лиля, шантажистам нельзя платить.

– Знаю. Но мне нужно заплатить. Дашь денег?

– Это связано с твоей работой?

Лиля занималась юридическим сопровождением договоров, имела дело с небольшими фирмами, сидела дома и только изредка встречалась с клиентами. Мечта любой трудящейся женщины.

– Нет. Неважно. Помоги мне, Тоня.

– Лиля, я никуда тебя не пущу. Ивана нет, ты собираешься платить какому-то шантажисту… А если с тобой что-то случится?

Соседка оторвала ладони от чашки, сцепила их, посмотрела в темное окно.

– Я должна заплатить. Обязательно.

– Лилечка, начав платить шантажисту, ты сделаешь только хуже. Тебе потом всю жизнь придется платить и бегать с безумными глазами.

– Там видно будет. Иван приедет, мы что-нибудь решим. Мне надо заплатить сейчас.

– У меня нет ста восьмидесяти тысяч, есть только сто тридцать на карточке, – сдалась Тоня. – Ты можешь у кого-то остальные одолжить?

– Нет, – Лиля обреченно покачала головой. – Попросить не у кого, у меня своих только триста двадцать. А нужно пятьсот. Срочно. Прямо сейчас. Пожалуйста.

Попросить Тоня могла только у родителей. Она позвонила, трубку взял папа, к счастью, не задал ни одного вопроса – с мамой такой номер не прошел бы. Проводив Лилю, Тоня отправилась добывать деньги, понимая, что делать нужно совсем другое – идти в полицию. Или в крайнем случае звонить Ивану.

Банкомат в углу торгового зала супермаркета Корсун заметил случайно. Наличные необходимо сейчас снять. Перед Новым годом деньги в банкоматах удивительным образом исчезали, а ему не хотелось сидеть на праздники без копейки, как в прошлом году. Тогда он заранее не побеспокоился, и его девушка ужасно оскорбилась, когда выяснилось, что у него не хватает денег ей на подарок. Подарок был немудрящий, какая-то золотая висюлька, но в бутике что-то не ладилось с приемом денег по карточкам, а наличных у него оказалось мало. Девушка расстроилась, плакала, Корсун очень ее жалел, уговаривал и каялся, а потом, когда она, не перенеся обиды, все-таки от него ушла перед самым Новым годом, вздохнул с облегчением. Любимая к тому времени порядком его утомила.

У банкомата очереди не было, только какая-то девица в светлой шубке, высокая и тонкая, снимала деньги. Сумма была значительная, Корсун видел, как она быстро перелистала пачку, прежде чем сунуть ее в сумку.

Он стоял терпеливо, впереди его ждал скучный вечер, какая разница, где его проводить.

Девица повернулась, и прежде чем он окончательно узнал ее, произнес:

– Тоня?!

Она почему-то с испугом на него посмотрела и тут же тоже узнала, растерянно улыбнулась:

– Коля?

Он почти не вспоминал ее много лет, но сейчас ему показалось, что он никогда о ней не забывал.

– Как живешь, Коля? Из наших кого-нибудь видишь?

Ей нужно ехать за остальной частью денег к родителям и совершенно некогда разговаривать с бывшим одноклассником.

– Никого не вижу, – признался Корсун. И никого не хочу видеть кроме тебя, хотелось ему добавить.

– А… Я тоже мало кого вижу, – переступила ногами Тоня. – С девочками иногда перезваниваюсь.

– Ты куда-то торопишься? – догадался он. – Давай я тебя провожу.

– Спасибо, мне далеко.

– Ну так тем более провожу. У меня машина на парковке.

Она поразмышляла, словно прикидывая, и неожиданно согласилась.

– Спасибо. – Она назвала адрес и посмотрела вопросительно. – Отвезешь?

– Конечно.

Когда-то он готов был ехать за ней на край света. Впрочем, тогда у него не имелось машины. У него тогда десятки лишней не было.

– Где работаешь, Коля? – Машина у него оказалась дорогая, солидная. Впрочем, Тоня плохо разбиралась в автомобилях.

– На приборостроительном заводе. Завод небольшой, сейчас нас под «Роскосмос» перевели.

– А кем?

Чем можно шантажировать Лилю? Если кто и казался Тоне абсолютно уверенным в жизни человеком, так это соседка.

– Главным инженером.

– Ого, – удивилась Тоня. – Поздравляю. А я вот работу собралась менять. С нового года пойду в другую фирму.

– В деньгах выигрываешь?

– Не особенно, дело не в этом. Хотя и в этом тоже. И должность будет повыше.

Дело в том, что она начнет новую жизнь. Без Димы, без его несчастных глаз, означающих ссору с Асей, без тоскливых выходных, когда совершенно некуда девать время.

– Здесь направо, – попросила Тоня. – Останови, пожалуйста, я приехала.

Она неуклюже выбралась из машины, рассеянно ему кивнула, потыкала в кнопки домофона ближайшего подъезда и скрылась за темной дверью.

Нужно было спросить у нее телефон, запоздало подумал Корсун.

Когда-то она казалась ему недоступной, словно жительница другой планеты. Все девчонки были просто девчонками, а Антонина Невзорова – инопланетянкой.

Он с восьмого класса на уроках садился наискосок от нее, чуть сзади, чтобы все время ее видеть и чтобы она этого не замечала. К десятому классу все разбились на пары, у Тони пары не оказалось, а он так и не решился к ней подойти. Наверное, потому, что она была инопланетянкой.

А потом он ее забыл. Или все-таки не забыл?

Нужно уезжать, но почему-то не хочется.

Корсун тронул машину, и в этот момент Тоня опять показалась на улице. Она направилась куда-то вместе с немолодым мужиком и о чем-то оживленно разговаривала с ним, и Корсун, как дурак, развернувшись, медленно поехал за ними.

Парочка остановилась у банка, и ему было видно в окно, как мужчина снял деньги во внутреннем банкомате и отдал их Тоне. Потом они еще о чем-то поговорили, стоя на крыльце банка, а после мужчина поднял руку, голосуя, и Корсун подал машину вперед, под самую руку Тониного спутника.

Она совсем не удивилась или сделала вид, что не удивилась, опустившись на сиденье рядом с ним.

– Пока, пап. Спасибо. Я постараюсь быстро вернуть.

– Не к спеху. – Ее отец помахал рукой вслед машине.

– Ты бы не ходила с такими суммами, – раздраженно буркнул Корсун. – Приключений ищешь?

– Да я обычно и не хожу, – легко согласилась она. – Обстоятельства так сложились.

– Ну раз обстоятельства, я тебя до квартиры провожу, – решил Корсун, и ему почему-то сделалось весело от этой мысли.

Однако у подъезда она решительно с ним распрощалась. Скорее всего, дома ее ждет муж или «друг», и услуги Корсуна в качестве провожатого на фиг ей не нужны.